Глава 70.0

Придворный лекарь примчался, весь в поту. Когда в прошлый раз его вызывал слуга из поместья гуна, такой спешки не было. А на сей раз его торопили без конца, твердя, что заболела госпожа гуна. Повсюду ходили слухи, что господин гун прекрасно относится к своей жене и супруги живут в полной гармонии. Его собственная жена, вернувшись домой, с завистью твердила, что господин гун — образец для всех мужчин, чем недвусмысленно упрекала его за то, что тот взял себе наложницу-служанку. Это ужасно злило лекаря.

Он и помыслить не смел о небрежности в присутствии госпожи гуна.

Лекарь поспешно прощупал пульс Сун Чаоси и спустя мгновение нахмурился.

— Отчего у госпожи гуна боли в животе?

— Да так, ничего особенного, — легкомысленно бросила Сун Чаоси. — Кто-то сказал, что у меня трудности с зачатием, и велел пить воду с талисманом и есть пилюли. А я выпила — и живот тут же разболелся не на шутку.

В знатных семьях всегда были свои тайны, но за всю свою жизнь придворный лекарь впервые слышал, чтобы женщину такого положения, как госпожа гуна, заставляли пить воду с талисманом! У кого хватило такой собачьей наглости, неужели не побоялись гнева господина гуна? К тому же, какими бы таинственными ни казались все эти сверхъестественные вещи, в большинстве своем они были обманом. Неужели в поместье гуна не нашлось никого, кто мог бы это распознать?

Придворный лекарь вытаращил глаза и выпалил:

— Какая нелепость! Если бы дети появлялись от воды с талисманом, зачем тогда нужны лекари? И если эти даосы так искусны, почему же они не смогли определить, что вы уже носите дитя? Заставлять беременную пить снадобье для зачатия... Я впервые слышу о подобном фарсе! Расскажи кому — засмеют!

После его слов в комнате воцарилась тишина.

Старая госпожа и госпожа Гао переглянулись, не в силах поверить услышанному. Старая госпожа была потрясена и одновременно обрадована. Ребенок Жун Хэна был ей всего лишь правнуком, а дитя Сун Чаоси станет ей внуком, а внуки, разумеется, ближе правнуков. Она полгода ждала, когда Чаоси понесёт, и вот наконец это случилось. Старая госпожа тут же сложила ладони и прошептала: «Амитабха».

Матушка Ян радостно воскликнула:

— Старая госпожа, госпожа гуна беременна! Я же говорила, что у нее счастливая судьба, зачем ей пить какие-то снадобья!

Старая госпожа закивала, и глаза ее увлажнились.

— Придворный лекарь, какой срок у моей невестки?

Только тогда лекарь понял, что они и не подозревали о беременности Сун Чаоси. Оно и понятно: дитя господина гуна — бесценное сокровище. Знай они о её положении, разве позволили бы ей так рисковать и пить воду с талисманом?

— Госпожа гуна беременна уже более двух месяцев. Плод в полном порядке, но на этот раз госпожа перенесла немалый испуг. Ей непременно нужен хороший отдых, и впредь не допускайте подобных оплошностей.

Не успел он договорить, как дверь распахнулась. В комнату ворвался холодный ветер с туманом, и вошел Жун Цзин в чиновничьем облачении.

В тусклом свете ламп его лицо казалось суровым и холодным, а сам он излучал небывалую властность.

В комнате тотчас воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечи.

Его взгляд помрачнел.

— Придворный лекарь, как моя жена? — холодно спросил он.

В столице два дня бушевала метель, а сегодня опустился туман. Господин гун, должно быть, прискакал на коне — он даже не успел сменить официальное облачение, и плечи его пропитались влагой. Видно, как он волновался. И неудивительно: госпожа гуна настолько моложе мужа, что тот, верно, пылинки с нее сдувает. Как же ему не беспокоиться, когда его юная женушка заболела? Судя по лицу господина гуна, он и не подозревал о беременности жены. Узнав об этом, он, должно быть, обезумеет от счастья.

И лекарь улыбнулся:

— Поздравляю вас, господин гун!

Жун Цзин нахмурился еще сильнее. Он разбирал с Императором государственные дела, когда получил весть от Лян Шии о внезапной боли в животе у жены, и тут же поспешил обратно. Император даже подшутил над ним. Он думал, с ней случилось что-то серьезное, а теперь лекарь его поздравляет.

Взгляд Жун Цзина постепенно смягчился.

— Придворный лекарь У, неужели моя жена…

— Поздравляю, господин гун! — улыбнулся придворный лекарь У, сложив руки в приветствии. — Ваша госпожа беременна уже более двух месяцев.

— Подумать только, твоя жена два месяца как беременна, а ты и не знаешь! — укорила его старая госпожа. — Еще и повез ее на горячие источники, а ведь беременным это запрещено. К счастью, на ребенке это не сказалось. С сегодняшнего дня я велю на малой кухне готовить для нее еду, подходящую беременным. Тебя целыми днями нет дома. Если так пойдет и дальше, пусть Чаоси переезжает ко мне в передний двор, я сама о ней позабочусь! Под моим присмотром будет спокойнее.

Она наговорила много, но Жун Цзин не слышал ни слова. Он прошел мимо лекаря и посмотрел на Сун Чаоси, лежавшую в постели.

Лицо Сун Чаоси было бледным, а губы — бескровными.

Старая госпожа позвала лекаря выпить чаю, и в комнате воцарилась тишина. Жун Цзин сел на край ее кровати, и на его лице появилось невиданное прежде тепло. Когда родился Жун Хэн, он был на войне, а к его возвращению сыну исполнился уже год. Внезапно оказавшись перед беременной женой, он растерялся и не знал, как себя вести.

Сун Чаоси потянула его за палец и, вскинув бровь, спросила:

— Господин, ты рад, что на старости лет у тебя появится ребенок?

Жун Цзин усмехнулся. Разве он такой старый, как она говорит? Он был в расцвете сил, и в постели у них все было гармонично, а она такое заявляет. Но он и вправду был намного старше ее, так что пусть подшучивает, если ей того хочется.

Он поправил на ней одеяло и мягко произнес:

— Это наш первый ребенок, конечно, я счастлив. А вот ты… сама лекарь, и не знала, что уже два месяца беременна?

— У меня месячные всегда были нерегулярными, вот я и не придала этому значения. Я беременна, а ты еще и винишь меня?

Он вовсе не винил ее, просто был слишком удивлен. Хоть они и были женаты довольно долго, и близость у них случалась часто, беременность была естественным исходом. Но услышать это от лекаря все равно было неожиданно. Ей самой было все равно, будут дети или нет, а он слышал, что женщинам безопаснее рожать в более зрелом возрасте, и надеялся, что она забеременеет позже. Но вышло иначе.

— Почему у тебя сегодня так внезапно разболелся живот?

Сун Чаоси не верила, что он мог не знать. Разве было в этом поместье, в этом городе, в этой стране что-то, чего бы он не знал? И все же она рассказала ему все, приукрасив подробности: от настойчивости госпожи Ляо и поддержки Гу Янь до того, как старая госпожа заступилась за нее.

Жун Цзин молча выслушал ее и только потом произнес:

— Остальное я беру на себя. А ты отдыхай.

Сун Чаоси кивнула. Госпожа Ляо была теткой Жун Хэна по материнской линии, и ей было неудобно с ней разбираться, иначе бы она не позволила той так долго прыгать у нее перед носом. А если за дело возьмется Жун Цзин, это уже будет не просто внутренняя ссора. Пострадает все поместье хоу Июна, к которому принадлежала госпожа Ляо. Сказать, что она не была этому рада, значило бы солгать.

Когда все ушли, в комнату вошли Цинчжу и Дун'эр. Цинчжу тихо спросила:

— Госпожа, вы просто волшебница! Как вы узнали, что госпожа Ляо пригласит даоса Юньчжэня и использует такой трюк против вас? Хорошо, что утром вы определили свою беременность и смогли нанести ответный удар, иначе сегодня пришлось бы молча снести обиду.

Сун Чаоси с загадочной улыбкой разглядывала свои алые ногти. Она не знала, какой трюк задумала госпожа Ляо, но догадывалась, что от ее прихода добра ждать не стоит.

Но она и впрямь узнала о своей беременности только сегодня утром. После приезда в столицу у нее нарушился цикл из-за смены климата. После свадьбы с Жун Цзином первые месячные пришли с задержкой в два месяца, так что и в этот раз она не придала значения отсутствию их в срок.

Но сегодня утром Цинчжу принесла ей тарелку каши из ласточкиных гнезд. Раньше Сун Чаоси очень любила эту кашу, но сегодня ее внезапно затошнило, показалось, что запах стал сильнее обычного. Цинчжу и Дун'эр, понюхав, сказали, что все как всегда. Только тогда Сун Чаоси поняла, что ее вкус и обоняние обострились. Всем известно, что у беременных женщин нос становится очень чувствительным, и вкусы сильно меняются. В прошлой жизни она осматривала одну беременную, которая постоянно жаловалась на запах от мужа, а после родов все прошло.

Хоть лекари и не лечат сами себя, но прощупать собственный пульс они могут. Сун Чаоси так и сделала и обнаружила «пульс радости». Она не стала поднимать шум, а когда увидела, что госпожа Ляо привела даоса, чтобы ее оклеветать, решила молча понаблюдать за реакцией домочадцев. К счастью, старая госпожа, хоть и была суеверной, оказалась более здравомыслящей, чем она предполагала.

Она подыграла им, выпила воду с талисманом, а потом притворилась, что у нее болит живот. Все выглядело естественно.

Госпожа Ляо не была ей настоящей родственницей, но каждый день являлась в дом и раздавала указания. Не говоря уже о самой Сун Чаоси — даже старой госпоже это давно надоело. Вот она и решила посмотреть, кто важнее: так называемая родственница госпожа Ляо или ребенок в ее утробе. Госпожа Ляо едва не погубила наследника поместья гуна — разве господин гун ее простит?

Жун Хэн, Гу Янь и госпожа Ляо ждали в комнате. Госпожа Ляо в тревоге потирала руки. Она никак не ожидала, что у Сун Чаоси заболит живот, и подозревала, что та просто притворяется. Но до нее донеслись голоса из соседней комнаты — кажется, вернулся господин гун. Вспомнив, как он защищает свою жену, она похолодела от страха, боясь, что его гнев обрушится на нее.

Дверь скрипнула, и в восточный флигель во дворе старой госпожи вошел Жун Цзин с холодным лицом. Высокий, в чиновничьем облачении, он выглядел величественно и грозно. Госпожа Ляо, едва взглянув на него, тут же испуганно опустила голову, вся покрывшись испариной. Лицо Жун Цзина было мрачным — наверняка Сун Чаоси ему уже пожаловалась. Но это же всего лишь вода с талисманом! Какая же Сун Чаоси неженка! Хочет использовать боль в животе, чтобы ей навредить? Вот придет лекарь, скажет, что с ней все в порядке, и посмотрим, как она тогда будет ее оговаривать.

— Господин гун, — поклонилась госпожа Ляо.

Жун Цзин с непроницаемым лицом вошел в комнату, швырнул на стол свой поясной меч и сел в кресло с полукруглой спинкой. Вид у него был ледяной.

Жун Хэн беспокоился о Сун Чаоси. Только что ее лицо было мертвенно-бледным, она вся взмокла от пота. Выглядела она очень плохо.

— Отец, как матушка? Что сказал лекарь, чем она больна?

Жун Цзин бросил на него тяжелый взгляд.

— Твоя мать беременна.

Гу Янь потрясенно взглянула на него, надолго потеряв дар речи. Сун Чаоси беременна? Как такое возможно? Она так давно замужем и все никак не могла забеременеть, и вдруг — в такой момент! Сун Чаоси и так была любимицей, а если у нее еще и ребенок появится, что тогда будет? Ее дитя станет законным наследником поместья гуна. Если господин гун поддастся уговорам жены и станет благоволить своему умному и сообразительному законному сыну, положение Жун Хэна пошатнется! Тогда господин гун, Сун Чаоси и их ребенок станут одной семьей, а она с Жун Хэном окажутся в стороне. Как им тогда тягаться с ребенком Сун Чаоси?

Она давно слышала, что госпожа Ляо привела даоса Юньчжэня, но смотрела на это сквозь пальцы, надеясь, что та поможет ей справиться с Сун Чаоси. Как невестка, она была скована в своих действиях, но госпожа Ляо — другое дело. Разве господин гун не тосковал по госпоже Чэн? Значит, и к госпоже Ляо он должен был отнестись снисходительно. Если бы у той все получилось, в выигрыше остались бы она и Жун Хэн.

И что теперь? Сун Чаоси беременна! Гу Янь казалось, что небеса несправедливы. Почему все самое лучшее достается Сун Чаоси?!

Жун Хэн тоже остолбенел.

— Как давно матушка беременна? — спросил он пересохшими губами.

— Более двух месяцев.

Жун Хэн удивился. Совсем недавно все поместье хлопотало, отпаивая Гу Янь укрепляющими отварами, и вот уже полмесяца прошло, а срок ее беременности был меньше двух месяцев. А Сун Чаоси носила ребенка уже больше двух месяцев. Выходит, она забеременела раньше Гу Янь.

Отец был воином, так что в этом, пожалуй, не было ничего странного, но Жун Хэну все равно было не по себе, словно он отстал. Он был моложе отца, а ребенок у него появится позже. Но, поразмыслив, он решил, что так и должно быть. Отец с детства во всем был лучшим, так что и в этом деле его превосходство было закономерным.

Но на душе у Жун Хэна все равно было неспокойно.

Гу Янь же чувствовала себя отвратительно. Она-то думала, что хоть в беременности обошла свекровь, но оказалось, что это лишь ее фантазии. Сун Чаоси забеременела раньше, просто этого никто не определил. Свекровь забеременела раньше невестки, невестка уступает свекрови, свекровь лучше невестки… Она уже почти слышала, как шепчутся об этом слуги в поместье.

Более того, раз они обе беременны, по правилам этикета она, невестка, должна была прислуживать беременной свекрови, являясь к ней утром и вечером для приветствий.

Беременная прислуживает беременной — кто стерпит такое унижение?

Но Жун Цзину было все равно, рады они или нет. Он равнодушно посмотрел на Жун Хэна.

— Я тебя спрашиваю! — недовольно произнес он. — Что сегодня произошло? Почему она должна была пить эту волшебную воду?

Ладони Жун Хэна вспотели. Он изо всех сил пытался остановить госпожу Ляо, но та словно обезумела. Она все-таки была родственницей его матери, и старая госпожа, хоть ей и не нравилось, что та хозяйничает в поместье, из-за него не могла сказать ей лишнего слова. В конце концов, это он не справился и позволил госпоже Ляо привести этого даоса Юньчжэня. К счастью, Сун Чаоси после выпитого снадобья отделалась лишь болью в животе. Случись у нее выкидыш, его вина была бы огромной! Это был бы уже не недосмотр, а покушение на убийство брата или сестры! В знатных семьях вражда между родными — очень щекотливая тема. В поместье гуна и так было мало наследников, и если бы с ребенком Сун Чаоси что-то случилось, отец бы его точно не простил!

— Это моя тётушка его привела. Но она хотела как лучше. Увидев, что у матушки долго нет детей, она захотела, чтобы даос помог изменить фэншуй в поместье и поспособствовал зачатию.

Взгляд Жун Цзина мгновенно потемнел, а плотно сжатые губы выдали его истинные чувства.

— Поспособствовал зачатию? С каких это пор тебе, сыну, решать, когда у меня будут дети? Ты совсем распоясался, уже и в мои дела смеешь лезть.

Жун Хэн покрылся холодным потом и опустил голову еще ниже. Отец всегда был строг, но редко когда вел себя так отчужденно, почти враждебно. Было очевидно, что он сдерживает гнев.

— Отец, это все моя вина, — поспешил исправиться Жун Хэн. — Это я не уследил и не смог образумить тётушку. Прошу, накажите меня!

— Конечно, я виню тебя, — холодно произнес Жун Цзин. — Ты уже взрослый, а позволяешь посторонним хозяйничать в поместье. Твоя мать слаба, ее обижают, а ты стоишь в стороне. Если меня не станет, ты тоже позволишь другим помыкать ею?

— Отец, тётушка едва не стала причиной выкидыша у матушки, я глубоко раскаиваюсь! Прошу, накажите меня! — тут же взмолился Жун Хэн.

Жун Цзин откинул полу плаща.

— Отправляйся к Лян Шии и прими наказание по законам семьи! — сурово произнес он.

— Слушаюсь.

Жун Хэн — господин шицзы поместья гуна, его положение так высоко, как он может снова и снова подвергаться семейному наказанию? Госпожа Ляо хотела было его удержать, но Жун Хэн безжалостно оттолкнул ее. Ей стало так же больно, словно ей дали пощечину. Она до сих пор не могла прийти в себя, не понимая, как Сун Чаоси могла забеременеть! Матушка Чэн говорила, что Сун Чаоси каждую ночь требует воды, но до сих пор не беременна, что говорит о ее слабом здоровье и трудностях с зачатием. Госпожа Ляо не решилась бы на такой риск, если бы несколько дней назад ее сын не покалечил одного человека. Поместье гуна не вмешалось, а у поместья хоу Июна не было денег, чтобы выплатить компенсацию, и в итоге ей помог Жун Хэн. После того как Сун Чаоси расправилась с матушкой Чэн, госпожа Ляо все больше видела в ней угрозу. Если позволить Сун Чаоси и дальше пользоваться расположением мужа, она рано или поздно забеременеет. Тогда положение Жун Хэна пошатнется, а в поместье не будет ни инян, ни тунфан, чтобы ее сдерживать. И кто тогда поможет поместью хоу Июна, если случится подобное? У госпожи Ляо не было других надежд, она могла выжить, только опираясь на поместье гуна в качестве тетки. Лишь когда положение Жун Хэна будет прочным, он сможет и дальше помогать поместью хоу Июна. Она не могла вмешиваться в дела спальни господина гуна, и, поразмыслив, нашла даоса Юньчжэня, чтобы через гадание заставить Сун Чаоси съесть пилюли, которые уменьшили бы ее шансы забеременеть. Тогда положение шицзы, а вместе с ним и поместья хоу Июна, укрепилось бы.

Лян Шии ввел даоса Юньчжэня. Властный взгляд Жун Цзина остановился на них обоих.

Госпожа Ляо прожила долгую жизнь, и хотя она не была счастливой, но все же носила титул жены хоу и пользовалась уважением. Большинство людей перед ней лебезили. Впервые в жизни она так трепетала от страха. Она чувствовала, как Жун Цзин сдерживает гнев, и вспомнила, как много лет назад, когда она пришла в поместье гуна просить его жениться на госпоже Чэн, в его глазах читалось явное недовольство, из-за чего их семьи рассорились.

Прошло больше десяти лет. Теперь Жун Цзин стоял на вершине власти: он держал в руках армию, его влияние при дворе было безгранично, а слово — закон!

Он уже не выказывал своих чувств так открыто, как в юности.

Жун Цзин поглаживал рукоять меча, который глухо постукивал по столу.

— Ты и есть даос Юньчжэнь? — спросил он ледяным голосом.

Даос Юньчжэнь всю жизнь занимался фэншуем и гаданиями, встречал немало знатных особ, но с таким человеком, как Жун Цзин, столкнулся впервые. Услышав, что у госпожи гуна разболелся живот и что лекарь долго не выходит, он запаниковал, боясь, что с водой с талисманом что-то не так. Снаружи он пытался выкрутиться, придумывая отговорки, но, увидев господина гуна, понял, что шансов у него нет!

— Смиренный даос и есть Юньчжэнь.

Жун Цзин перехватил меч и постучал им по столу.

— Это ты сказал, что моей жене трудно забеременеть? Так ты знал, что она уже носит ребенка?

Даос на миг замер, не веря своим ушам. Разве госпожа Ляо не говорила, что этой женщине трудно зачать? Он лишь немного преувеличил во время гадания. Кто же знал, что госпожа гуна беременна? Почему он этого не предсказал?

Он посмотрел на госпожу Ляо. Та в панике терла руки.

— Господин гун, я привела даоса Юньчжэня из лучших побуждений, прошу вас, разберитесь!

Жун Цзин бросил на нее мимолетный взгляд.

— Разобраться? А если бы я навредил твоему ребенку и попросил тебя разобраться, каково бы тебе было?

— Господин гун…

— Хватит! — Жун Цзин медленно поднялся и посмотрел на госпожу Ляо сверху вниз. — Несколько дней назад наследник поместья хоу Июна покалечил сына одного богатого купца. Во время переговоров поместье хоу Июна то и дело упоминало поместье гуна, чтобы оказать давление и замять дело. Было такое?

Госпожа Ляо покрылась холодным потом. Шицзы выплатил за нее деньги, но купец, у которого их было в избытке, не хотел идти на мировую. Тогда она упомянула господина гуна, пообещав купцу, что если у того возникнут проблемы, она поможет ему и обратится к нему за помощью. Купец был из Чжили, в столице у него не было покровителей, и он давно мечтал завести связи со знатными семьями, но никто не хотел его представлять. А кто в столице знатнее и влиятельнее господина гуна! Услышав ее слова, купец, с одной стороны, захотел заручиться поддержкой господина гуна, а с другой — испугался, что тот станет чинить ему препятствия. Поразмыслив, он был вынужден согласиться.

Но она и представить не могла, что господин гун узнает о таком пустяке.

— Значит, это правда, — очень тихо произнес Жун Цзин. — Лян Шии, передай тому купцу, что поместье гуна больше не имеет никаких дел с поместьем хоу Июна. Людям из поместья хоу Июна запрещается действовать от имени поместья гуна. Если я об этом узнаю — сурово накажу!

Госпожа Ляо забеспокоилась. Как он может быть таким жестоким!

— Господин гун, мы же родственники…

Жун Цзин остался невозмутим.

— Я не буду заставлять Жун Хэна разрывать связи с поместьем хоу Июна, но это касается только его. А госпоже хоу Июна больше не стоит приходить в наше поместье.

Госпожа Ляо окончательно растерялась, сердце ее ухнуло в пятки, она едва устояла на ногах. Она никогда не думала, что все так обернется. Сун Чаоси всего лишь выпила воды с талисманом и у нее разболелся живот, выкидыша же не было, ничего страшного не случилось! А господин гун из-за этого обрушился на поместье хоу Июна? Как он мог быть таким бессердечным!

— Господин гун, нельзя же, обретя новую жену, забывать о старых связях!

Взгляд Жун Цзина был легким, но, казалось, обладал весом. Госпожа Ляо тут же отвела глаза и больше не смела вымолвить ни слова.

Он снова посмотрел на трепещущего даоса Юньчжэня.

— Лян Шии.

Лян Шии вошел с людьми, зажал даосу Юньчжэню рот и уволок его прочь.

Служанка откинула кожаный занавес. В покоях старой госпожи курился сандал. Когда Жун Цзин вошел, она уже собиралась отдыхать.

Он сел на ее кушетку. В чиновничьем облачении он был немного похож на своего отца. У старого гуна было такое же облачение. Старая госпожа вздохнула и через мгновение заговорила:

— Госпожа Ляо хитрит, но в конечном счете делает это ради собственной выгоды. Когда был жив старый хоу Июна, их поместье процветало, но потомки оказались никчемными. Госпожа Ляо всегда потакала своим, не умела воспитывать детей, и теперь в их доме царит хаос, они едва сводят концы с концами. Шицзы немало помогал ей за твоей спиной. Если бы она была благодарна, то понимала бы, что деньги эти — из поместья гуна, и благодарить нужно все поместье, а Чаоси — госпожа гуна, и к ней нужно относиться с таким же почтением. Вероятно, она испугалась, что, если ты будешь хорошо относиться к Чаоси, положение поместья хоу Июна станет еще хуже, вот и прибегла к этому нехитрому трюку. В нашем поместье нет такой дурной привычки плести интриги, все это пришло извне. У твоей старшей невестки в семье было много инян, да и сама она женщина властная, так что в ее покоях никто не смеет и пикнуть, а про Жун Лина я и вовсе молчу. У тебя же ситуация особая. Я хотела отдать эту воду с талисманом тебе, чтобы ты сам разобрался, но Чаоси пожалела тебя и выпила сама. Кто же знал, что она беременна.

Жун Цзин знал, что Сун Чаоси заставили выпить воду с талисманом, но не знал, что изначально ее предназначалось отдать ему.

Теперь он понял, почему старая госпожа не могла быть настолько недальновидной. Покойный император умер именно из-за веры в чудодейственные пилюли. Старая госпожа не могла не знать о дворцовых делах, так как же она могла позволить Сун Чаоси пить это снадобье.

— В конце концов, ее все же обидели, — сурово произнес Жун Цзин. — Я уже распорядился, чтобы впредь мы не поддерживали никаких отношений с поместьем хоу Июна, и чтобы их люди не смели появляться у нас. Жун Хэн может видеться с ними, если хочет, я не стану вмешиваться, но порог нашего дома им переступать запрещено.

— И хорошо, — ответила старая госпожа. — Мне поместье хоу Июна никогда не нравилось. Разорвать с ними — не беда. Иначе эти безмозглые люди рано или поздно навлекли бы беду и на тебя.

Старая госпожа снова взглянула на него с насмешкой в глазах.

— Я вижу, Чаоси беременна. Тебе некогда за ней ухаживать. Я сейчас пошлю Сиюэ, чтобы она перенесла вещи Чаоси ко мне. Отныне Чаоси будет жить со мной, старой каргой, а ты сможешь спокойно заниматься государственными делами.

У Жун Цзина задергалась бровь. Не поднимая головы, он ответил:

— Сын в состоянии о ней позаботиться. Не утруждайте себя, матушка.

— А что мне утруждаться? Тебе все равно женщины не интересны, я никогда не видела, чтобы ты по своей воле шел в чьи-то покои. А Чаоси — девушка прямая, она мне нравится, так что пусть остается у меня!

Жун Цзин поднялся, откинув полы облачения. Его сапоги из черной кожи стукнули по полу.

— Сын не будет мешать вашему отдыху.

Старая госпожа, глядя ему в спину, смеялась. Матушка Ян подошла и укрыла ей ноги.

— Старая госпожа любит подшучивать над господином гуном.

— Он с годами становится все серьезнее, в детстве с ним было веселее. Сегодня мы собирались праздновать день рождения шицзы, а вышло вот что. Я впервые видела у второго сына такое выражение лица. Похоже, он ценит Чаоси больше, чем я думала.

Матушка Ян, похлопывая ее по ногам, сказала:

— И правда. Они очень подходят друг другу. Господин гун, как и старый гун, сердцем любит, а на словах скуп.

Старая госпожа улыбнулась.

Новость о беременности Сун Чаоси наполнила радостью всех слуг в павильоне Хусинь Сяочжу. Они сновали туда-сюда с легкими шагами. Жун Цзин позвал Цинчжу и велел ей отвести слуг за наградой. Те, счастливые, наговорили кучу приятных слов и отправились за вознаграждением.

Сун Чаоси вскинула бровь и протянула к нему ладонь.

— Господин гун, какой вы щедрый. Слугам награда есть, а мне, той, что потрудилась больше всех, награды не будет?

Жун Цзин взял ее за руку.

— Ты уверена, что больше всех потрудилась именно ты?

Сун Чаоси не нашлась с ответом и со злости укусила его за руку.

Но он тут же невозмутимо отстранил ее. Жун Цзин посмотрел на ее плоский живот, на мгновение задумавшись. Там был его ребенок. Каким он будет, их с Чаоси дитя? Говорят, мальчики похожи на мать, а девочки — на отца. Если родится сын, похожий на Чаоси, — озорной и непослушный, с ним будет много хлопот. Если дочь будет похожа на него, — молчаливая, — тоже нехорошо. Лучше, чтобы дочь была похожа на Чаоси — яркая, красивая, немного милая. Он представил, как дочка будет звать его нежным голоском «папа», и ему нестерпимо захотелось дочь.

— Чаоси, роди мне дочь!

Сун Чаоси вскинула бровь и пробормотала:

— Ты это говоришь, потому что думаешь, что дочери не придется соперничать с Жун Хэном, да?

Жун Цзин не ответил, лишь беспомощно вздохнул.

— Я хочу дочь, похожую на тебя. Она будет нежно звать меня «папа». Каждый день, когда я буду возвращаться со службы, она будет бросаться мне на шею, запрыгивать в объятия и ласкаться. И разве дочь — это плохо? Если она будет похожа на тебя, то наверняка будет очень красивой.

Сун Чаоси встала, отошла на несколько шагов, а затем с разбегу прыгнула ему в объятия.

— Я тоже могу прыгать тебе в объятия, ласкаться и звать тебя «папа»!

Вспомнив, как она звала его так раньше, Жун Цзин усмехнулся:

— Тебе не стоит.

Каждый раз, когда она так его называла, он с трудом себя сдерживал. И она прекрасно об этом знала.

Он был обычным мужчиной, и самоконтроль у него, возможно, был даже слабее, чем у других.

Сун Чаоси обиделась. Почему это ей не стоит? Он считает ее толстой или старой? Если так, она может звать его «милым братцем».

Жун Цзин снова почувствовал страх.

— Матушка сказала, что беременным нельзя принимать горячие ванны. Хорошо, что с тобой все в порядке. Впредь нужно быть осторожнее.

Сун Чаоси не беспокоилась. Она прекрасно знала свое тело и была уверена, что все в порядке. К тому же, у нее была Волшебная трава.

После наступления беременности у Сун Чаоси не было никаких других симптомов, кроме того, что она стала бояться холода. Возможно, из-за того, что павильон был окружен водой, после снегопада озеро покрылось льдом, и даже с подогревом пола ей все равно было не согреться.

Забравшись под одеяло, Сун Чаоси тут же прижалась к нему. Жун Цзин лишь беспомощно вздохнул. Это была настоящая пытка.