Глава 75.0

Императрица, Вдовствующая императрица и несколько знатных дам уже разошлись, когда к Сун Чаоси подошла старая госпожа Хэ. Она уставилась на неё мутными глазами и с натянутой улыбкой спросила:

— Не видела ли госпожа гуна мою нефритовую шпильку?

Сун Чаоси сперва решила, что та пришла её поблагодарить, и уже собиралась воспользоваться случаем, чтобы проучить старую госпожу Хэ. Но кто бы мог подумать, что та вместо этого потребует у неё нефритовую шпильку? Что это ещё значит? Неужели она, достопочтенная госпожа гуна, позарится на заколку какой-то старухи?

Сун Чаоси нахмурилась, её тон отнюдь не был дружелюбным:

— Старая госпожа Хэ, вы, часом, от кашля не обезумели? Если потеряли свою шпильку, так и ищите её. Зачем меня спрашивать? Или я служанка в вашем Поместье хоу Динбэй и должна приглядывать за вашей шпилькой?

Старая госпожа Хэ не ожидала такого отпора и потому приняла вид старшей, исполненный достоинства.

— Ещё мгновение назад шпилька была у меня в волосах. Как же так вышло, что после того, как госпожа гуна спасла меня, моя нефритовая шпилька исчезла? Я ничего дурного не имею в виду. Просто эту шпильку подарил мне покойный хоу, и я ею очень дорожу. Шпилька пропала как раз после того, как госпожа гуна обхватила меня, так что я не могу не задать пару вопросов.

Слова старой госпожи Хэ ничуть не тронули Сун Чаоси. Среди тех, с кем ей доводилось иметь дело, старая госпожа Хэ была далеко не самой неприятной особой. Если уж говорить о вздорности, то её родная мать, госпожа Шэнь, была куда более невыносимой. Если бы старая госпожа Хэ не приходилась роднёй мужу Жун Юань, Сун Чаоси даже не удостоила бы её взглядом.

Она равнодушно усмехнулась:

— Так что же старая госпожа Хэ пытается сказать?

Старая госпожа Хэ не ожидала, что та не попадётся в ловушку, и пришлось ей самой искать выход. Она подняла сбоку обломки нефритовой шпильки и с глубоким сожалением произнесла:

— Должно быть, госпожа гуна сбила её, когда обхватывала меня сзади. А ведь это единственное украшение, которое подарил мне покойный хоу! Столько лет прошло с его смерти, я часто смотрела на эту шпильку, вспоминая о нём. Она была мне дороже жизни, я даже думала, что с ней и в гроб лягу. Кто же знал, что такое случится!

Сун Чаоси вскинула бровь. Вот уж диковинка. Она только что спасла старой госпоже Хэ жизнь, а та не только не поблагодарила её, но и набросилась с обвинениями, требуя вернуть шпильку. Да даже если это она её сломала, и что с того? Неужели, спасая человека, она должна была думать о таких мелочах?

В её взгляде читалось высокомерие, и было очевидно, что она ни во что не ставит старую госпожу. Та нахмурилась. Она принадлежала к старшему поколению, во всём столичном кругу не было никого старше неё. Благодаря хорошим отношениям с Вдовствующей императрицей и всеобщему восхищению тем, как она в одиночку содержала Поместье хоу Динбэй, все относились к ней с большим уважением. Но Сун Чаоси явно её презирала. Старая госпожа Хэ не могла этого стерпеть. Её взгляд скользнул по собеседнице и остановился на одеянии Сун Чаоси, указывающем на титул первого ранга. Тут-то она и поняла, откуда у той такая уверенность.

Ну конечно, её муж — сам гун Жун. Говорят, она теперь пользуется его безраздельной любовью, и эта ведьма так опутала его чарами, что он не смеет завести даже служанку-тунфан. Будь она на месте старой госпожи Гу, то уж точно не позволила бы такой невестке, не знающей женских добродетелей, творить что вздумается.

Сун Чаоси отреагировала так, словно её внезапно осенило. Она взяла Жун Юань за руку и многозначительно наставляла:

— А-Юань, старая госпожа Хэ потеряла свою драгоценную нефритовую шпильку. Ты непременно должна выбрать из своего приданого шпильку получше и подарить её старой госпоже Хэ от моего имени.

Жун Юань подсознательно робела перед старой госпожой Хэ. Эта женщина с суровым лицом умела изводить людей. Однажды Жун Юань всего лишь мельком взглянула на Хэ Цинчжоу, и старая госпожа Хэ тут же отчитала её за нарушение женской добродетели.

Она не ожидала, что Сун Чаоси осмелится перечить старой госпоже Хэ, и тут же почувствовала прилив смелости:

— Да, тётушка. Я вернусь и выберу из своего приданого самую лучшую, чтобы отправить ей.

Старая госпожа Хэ чуть не задохнулась от злости. Если семья мужа посягнёт на приданое жены, об этом непременно пойдут пересуды. Поместье хоу Динбэй, каким бы бедным оно ни было, не осмелилось бы открыто покуситься на приданое Жун Юань. Слова Сун Чаоси загнали её в угол. Сказать «выбрать шпильку получше» — это же явный намёк на то, что её собственная шпилька была дешёвкой и дрянью! Неужели она, в её-то преклонном возрасте, и впрямь потребует от Жун Юань, своей внучатой невестки, возмещения? К тому же её сегодняшняя цель была вовсе не в этой шпильке.

В молодости старая госпожа Хэ была одной из первых красавиц столицы. Увы, годы шли, покойный хоу рано скончался, и ей пришлось проводить в последний путь и мужа, и сына с невесткой. Так за ней и закрепилась слава женщины со злым роком. Теперь во всём Поместье хоу Динбэй остались только она да Хэ Цинчжоу. От этого она стала ещё более непреклонной и поклялась вырастить внука достойным человеком, чтобы он блестяще сдал все экзамены и добился титула хоу и высокого поста! Когда Поместье гуна изъявило желание породниться с Поместьем хоу Динбэй, старая госпожа Хэ в душе презирала Жун Юань. Она считала, что раз та сама навязывалась, у неё наверняка был какой-то скрытый недуг. Иначе с чего бы господину гуну, чьё влияние сейчас на пике, так унижаться и заключать брак с Поместьем хоу Динбэй?

К несчастью, Хэ Цинчжоу был по уши влюблён в свою кузину и целыми днями якшался с ней в своих покоях. Старая госпожа Хэ была женщиной властной и, разумеется, не могла позволить этой дряни портить ей внука. Её внук — дракон среди людей, ему предначертана иная судьба. Эта девка была из ничем не примечательной семьи, которая ничем не могла помочь, так ещё и целыми днями льнула к её внуку, запираясь с ним в комнате средь бела дня. У старой госпожи Хэ начинала болеть голова, стоило ей только увидеть их воркование. Разумеется, она была против союза Хэ Цинчжоу с этой потаскушкой и женила его на Жун Юань лишь для того, чтобы досадить той девке.

Как говорится, вышла замуж — терпи. Она каждый день заставляла Жун Юань приходить к ней для утренних и вечерних приветствий, всячески подавляла её, чтобы та осознала своё место. Теперь она — внучатая невестка Поместья хоу Динбэй, а их род был основан куда раньше, чем род гуна Жуна. И пусть Жун Юань была знатной госпожой, в глазах старой госпожи Хэ она была пустым местом.

Жун Юань была замужем уже довольно долго, но её живот оставался плоским. Это лишь укрепило подозрения старой госпожи Хэ: Жун Юань бесплодна. Именно поэтому род гуна Жуна так спешил выдать дочь замуж, что даже не потребовал большого приданого от Поместья хоу Динбэй. Едва обменявшись гэнтэ, они тут же навязали им эту никчёмную дочь. Таких людей старая госпожа Хэ и впрямь презирала!

К счастью, Жун Юань была послушной и не липла к её драгоценному внуку целыми днями, как та бесстыжая девка! Жун Юань спала с её внуком всего один раз и вела себя очень сдержанно. Этим старая госпожа была весьма довольна.

Но она никак не ожидала, что подавится, и её спасёт Сун Чаоси. Что, если Сун Чаоси теперь будет требовать благодарности за спасение и использовать это, чтобы давить на неё? Их Поместье хоу Динбэй и так было ниже рангом, чем род гуна Жуна. Если их прижмут ещё сильнее, не станет ли Жун Юань творить в поместье всё, что ей вздумается? Старая госпожа Хэ не могла допустить такого, потому и придумала эту историю со шпилькой, чтобы дать понять Сун Чаоси, что долг за спасение жизни и стоимость шпильки взаимозачтены, и чтобы та знала своё место.

Улыбка исчезла с лица старой госпожи Хэ.

— Да что там та шпилька! Я всегда души не чаяла в А-Юань, как я могу позволить ей дарить мне заколки.

Сун Чаоси умела найти подход к любому человеку ничуть не хуже старой госпожи Хэ. Уголки её губ слегка приподнялись, и хотя в глазах не было и тени улыбки, любой бы сказал, что она само радушие.

— Я давно слышала от нашей А-Юань, что вы, старая госпожа, сама доброта. Вы никогда не позволяли ей страдать и любите её как родную внучку. С тех пор как она вошла в вашу семью, вы даже утренние и вечерние приветствия не позволяли ей совершать. Не только не заставляли её прислуживать, но и постоянно напоминали, чтобы она заботилась о себе и чувствовала себя в Поместье хоу Динбэй как дома, оберегая её от малейших обид. Как только я это услышала, то сразу поняла, что вы — добросердечный человек. Не то что некоторые зловредные старухи, которые целыми днями изводят невесток и внучатых невесток, норовят втоптать их в грязь и за людей не считают.

Лицо старой госпожи Хэ вспыхнуло, словно ей дали пощёчину. Только теперь она поняла, с каким опасным человеком связалась. Знала ли Сун Чаоси о положении Жун Юань в Поместье хоу Динбэй или нет, было уже неважно. Она так расхвалила её на глазах у всех знатных дам, что теперь, вернувшись в поместье, как она посмеет заставлять Жун Юань прислуживать ей? Если она это сделает, то станет в глазах всех той самой «зловредной старухой, изводящей внучатую невестку», о которой говорила Сун Чаоси.

На морщинистом лице старой госпожи Хэ появилась фальшивая улыбка.

— А-Юань в нашем Поместье хоу Динбэй всем хороша. Вот только замужем уже некоторое время, а живот всё никак не округлится. Конечно, я не из тех свекровей, что придираются, я вот думаю, как будет время, сводить её в храм помолиться, авось и забеременеет.

Услышав это, Сун Чаоси с крайним удивлением подхватила:

— Старая госпожа, вы хотите сказать, что шицзы Поместья хоу Динбэй, возможно…

Она сделала вид, будто узнала какую-то страшную тайну, и лицо её приняло сложное выражение. Старая госпожа Хэ поспешно огляделась по сторонам, её лицо побелело.

— Что за вздор ты несёшь! С моим внуком такого быть не может!

— Я тоже думаю, что зря беспокоюсь. Но наша А-Юань с детства наблюдалась у императорского лекаря, и здоровье у неё отменное, так что проблем с зачатием быть не может. Но они женаты уже почти два месяца, а детей всё нет. У обычных мужчин жена беременеет в первый месяц, а от господина шицзы его супруга всё никак не может понести. Это и впрямь заставляет беспокоиться о его здоровье! Впрочем, наш род гуна Жуна не лишён сочувствия. Даже если у господина шицзы действительно проблемы со здоровьем и он не может иметь детей, мы не станем его презирать. Если понадобится, мы можем взять А-Юань с собой в храм, чтобы помолиться за здоровье господина шицзы, — с участием в голосе произнесла Сун Чаоси.

Старая госпожа Хэ намекала на проблемы со здоровьем у Жун Юань, а Сун Чаоси перевернула всё с ног на голову, обвинив Хэ Цинчжоу в неспособности оплодотворить жену.

Старая госпожа Хэ хотела отвести Жун Юань в храм, чтобы показать, что та больна, но Сун Чаоси исказила её слова так, будто молиться нужно за Хэ Цинчжоу.

Старая госпожа Хэ наконец поняла, что значит «ставить всё с ног на голову». У неё ком застрял в горле, но она, считавшая себя потомком знатного рода, не могла обсуждать столь постыдные темы на людях. Она даже не знала, как возразить Сун Чаоси, тем более что та задела её за живое. Её внук якшался с той девкой уже год или два, но у той живот так и не вырос, и она продолжала притворяться мужчиной, чтобы быть рядом с ним. Неужели у её внука и впрямь проблемы со здоровьем, и он… бессилен? Хэ Цинчжоу был единственным наследником Поместья хоу Динбэй. При одной мысли об этом старая госпожа Хэ едва не лишилась чувств.

Жун Юань столько натерпелась в Поместье хоу Динбэй, где старая госпожа Хэ каждый день попрекала её, называя бесплодной курицей, что и представить не могла, что настанет день, когда кто-то сможет так её осадить, что у неё не найдётся слов для ответа. Одна и та же тема, но разные люди могут представить её совершенно по-разному. Она не забеременела, и старая госпожа Хэ винила её в бесплодии. Но в устах тётушки виновником стал Хэ Цинчжоу, которому не хватало мужской силы!

Жун Юань вспомнила ту ночь, что она провела с Хэ Цинчжоу. Сначала было немного больно, но он был очень тороплив и закончил всё за несколько мгновений. У неё даже не пошла кровь. Вошедшая в комнату матушка-наставница посмотрела на неё и нерешительно промолчала. Позже Хэ Цинчжоу окольными путями спрашивал её, не ездила ли она в прошлом верхом, и почему не было крови. Жун Юань и сама не знала. В день свадьбы печать целомудрия на её руке была цела, так почему же не было крови?

Лицо Хэ Цинчжоу помрачнело, и он ушёл, словно его обделили.

После этого он перестал приходить в её покои. Жун Юань тогда лишь вздохнула с облегчением, но о настоящей причине она не смела рассказать родным, боясь их обеспокоить. Даже матушка-наставница не знала правды. Под постоянным давлением старой госпожи Хэ она уже начала сомневаться в себе, думая, что ей не хватает обаяния, чтобы удержать мужчину, чтобы он желал её. Она и не думала, что проблема может быть в самом Хэ Цинчжоу.

От этой мысли она даже выпрямила спину.

— С моим внуком не может быть никаких проблем! — прошипела старая госпожа Хэ.

Сун Чаоси развела руками и вскинула бровь:

— Кто знает?

Старая госпожа Хэ от злости чуть не испустила дух на месте.

Сун Чаоси не ставила себе целью унизить старую госпожу Хэ. Просто таким людям, как она, сколько добра ни делай, они никогда не признают своих ошибок. Привычки, выработанные десятилетиями, не изменить за один день. Будешь с ней вежлив — она решит, что тебя легко продавить, что у тебя рыльце в пушку и ты боишься ей перечить. А проявишь твёрдость — она сразу начнёт смотреть, с кем имеет дело.

Жун Юань отошла в сторону. На душе у неё потеплело, и она едва не расплакалась.

— Тётушка, только вы ко мне так добры.

Сун Чаоси взглянула на неё с едва заметной усмешкой.

— Запомни, в доме мужа не позволяй его родне обижать себя. Если тебя уважают, уважай в ответ десятикратно. Но если к тебе нет почтения, то и ты не лебези. Не позволяй, чтобы, ударив тебя по одной щеке, уже присматривались к другой!

Жун Юань ошеломлённо кивнула.