Глава 54.0

Сун Чаоси позвала Чэнь Цзиньчжуна:

— Разузнай-ка для меня кое-что об одном человеке.

Чэнь Цзиньчжун много лет вёл дела семьи её дяди и успел обзавестись в столице обширными связями, поэтому разыскать такого, как Ху Сы, не составляло для него труда. Сун Чаоси передала ему всю известную информацию о Ху Сы и матушке Чэн, и уже через полдня Чэнь Цзиньчжун вернулся с донесением. Сын матушки Чэн, по имени Ху Сы, оказался, как и предполагала Сун Чаоси, самым настоящим проходимцем. Он только и делал, что пил, развратничал и играл в азартные игры, ничем путным не занимаясь. Из-за пристрастия к игорному столу он заложил даже семейные поля и дом. Только за прошлый год Ху Сы проиграл в общей сложности пятьсот лянов серебра.

Пятьсот лянов? Сун Чаоси нахмурилась. В те времена десяти с небольшим лянов серебра хватало, чтобы прокормить семью простолюдина в течение целого года. Пятьсот лянов — сумма немалая. Матушка Чэн была пэйфан госпожи Чэн и служила в поместье уже много лет. Её ежемесячное жалованье было не низким, но составляло всего двенадцать лянов серебра. Даже если бы она ничего не ела и не пила, за год она смогла бы скопить чуть больше ста лянов. А Ху Сы запросто проиграл пятьсот — жалованье матушки Чэн за четыре-пять лет. Откуда у такого бездельника столько денег?

— Приставь к нему людей, пусть следят за каждым его шагом, — задумчиво произнесла Сун Чаоси.

Чэнь Цзиньчжун согласился и передал ей отчётность Сянбаочжай за последний месяц. Цифры выглядели на редкость хорошо. Прежде Сянбаочжай была лишь неприметной лавкой, принадлежавшей дяде Сун Чаоси, и почти не приносила дохода. Её единственным достоинством было то, что помещение находилось в собственности. Даже если лавка ничего не зарабатывала, аренда в таком отличном месте стоила бы немалых денег. Когда её передали Сун Чаоси в качестве приданого, все слуги и служанки в Сянбаочжай предполагали, что молодая госпожа закроет дело и сдаст помещение в аренду. Кто бы мог подумать, что она не испугается трудностей и создаст такие чудесные вещи, как Пудра Сиши и Омолаживающая мазь, а её косметические роллеры и вовсе произвели в столице фурор. Найдётся ли сейчас в столице знатная дева, у которой нет такого роллера?

Чэнь Цзиньчжун, много лет управлявший лавками, был, разумеется, очень доволен. Он взглянул на молодую госпожу и с улыбкой добавил:

— В этом месяце чистая прибыль составила более двадцати тысяч лянов. Если бы не нехватка нефрита, заработали бы ещё больше.

— Людям свойственен эффект толпы, — усмехнулась Сун Чаоси, — они легко поддаются чужому влиянию. Если бы роллеры были в достатке, не нужно было бы стоять в очереди и ждать, то, возможно, и покупателей было бы меньше. Так что перебои с поставками — это не так уж и плохо.

Чэнь Цзиньчжун поспешно закивал.

— На днях я получил письмо от вашей тётушки. Она пишет, что очень по вам скучает и хочет найти время, чтобы навестить вас.

Сун Чаоси постоянно переписывалась с тётей, но Янчжоу и столица находились далеко друг от друга. Порой на письмо, отправленное летом, ответ приходил лишь осенью. Проходило немало времени, но, к счастью, у Сун Чаоси не было срочных дел, поэтому она обменивалась с тётей письмами невзирая на смену сезонов и даже отправила ей Пудру Сиши, Омолаживающий крем и несколько косметических роллеров.

— Тётя не писала, когда именно приедет?

— Точной даты госпожа не назвала.

Тётя была её единственной настоящей роднёй.

— Если она приедет в столицу, немедленно сообщи мне, — улыбнулась Сун Чаоси.

Всё это время Сун Чаоси непрерывно погружала нефрит в волшебный источник Волшебного края Пэнлай. Когда Чэнь Цзиньчжун привозил готовые косметические роллеры, она объясняла, что вымачивает их в особом целебном растворе. Чэнь Цзиньчжун знал о её познаниях в медицине и не находил в этом ничего странного. В целях экономии он привозил нефрит обычного качества — только такой можно было поставлять без задержек. Если бы они использовали старинный нефрит или жадеит, своевременные поставки были бы невозможны. Впрочем, для Сун Чаоси качество камня не имело значения. Даже нефрит с многочисленными вкраплениями после погружения в источник становился кристально чистым и прозрачным.

После того приёма у госпожи гуна косметические роллеры, Омолаживающий крем и Пудра Сиши от Сун Чаоси завоевали огромную популярность среди столичных девиц. Каждый день выстраивались длинные очереди из желающих купить или сделать предзаказ, но товаров всё равно на всех не хватало. Несколько дней назад госпожа Лян прислала весточку, что хотела бы отправить несколько наборов своей тёте и невестке из родного дома, но так и не смогла сделать заказ, и умоляла Сун Чаоси помочь ей в обход очереди. Сун Чаоси отобрала из новой партии несколько роллеров, упаковала их в лакированные шкатулки с тремя позолоченными медными обручами и отправила госпоже Лян. Та была безмерно благодарна и даже написала письмо, в котором хвалила Сун Чаоси за её щедрость.

Сун Чаоси и сама каждый день пользовалась косметическим роллером. Вымоченный в источнике, он был прохладным на ощупь и прекрасно успокаивал кожу. Эффект был даже лучше, чем от Волшебной травы, которая в последнее время ей приелась. Сун Чаоси теперь каждый день массировала лицо роллером и даже разработала собственную методику: от подбородка вверх к скулам, а под глазами — параллельно вверх. Во время массажа области вокруг глаз Сун Чаоси поняла, что роллер слишком велик, и нарисовала Чэнь Цзиньчжуну чертёж, заказав партию маленьких нефритовых камней специально для этой зоны.

Сун Чаоси заметила, что подавляющее большинство покупательниц роллеров — знатные дамы, для которых цена не имела значения. Главной задачей теперь было сделать роллеры ещё более изысканными. Например, можно было расписать рукоятки, а когда всем наскучат овальные бусины, заменить их на шарообразные. Если одной бусины было недостаточно, можно было использовать две параллельно. Кроме того, роллеры можно было применять не только для лица, но и для тела.

Идей у Сун Чаоси было много. Она полагала, что роллеры ещё долго будут хитом продаж, но в этом месяце доходы Сянбаочжай неожиданно рухнули.

За окном пошёл дождь. В дождливую ночь Хусинь Сяочжу казался отрезанным от мира — слышен был лишь шум ливня. В комнате курилась жаровня с благовониями. Порывы ветра заставляли дребезжать окна и раскачивали пламя свечи, отчего свет то и дело дрожал. Нахмурившись, Сун Чаоси при тусклом свете просматривала отчёты. В прошлом месяце доход Сянбаочжай составил двадцать тысяч лянов, а в этом — всего четырнадцать, причём сильнее всего упали продажи косметических роллеров.

Раньше они продавались лучше всего, ещё недавно за ними выстраивались очереди. Что же вдруг случилось?

Жун Цзин убрал зонт. Сун Чаоси отложила книгу и, подойдя к нему, на цыпочках развязала его плащ. Её пальцы были прохладными, и когда они коснулись его шеи, Жун Цзин перехватил её руку.

— Почему ты так легко оделась? — нахмурился он. — Кто сегодня дежурит?

Дун'эр, боявшаяся его, чуть не расплакалась.

— Я дежурю, госпожа сама не захотела одеваться теплее.

Сун Чаоси фыркнула.

— Не пугай моих служанок. Они ни при чём, это я не люблю кутаться. Ты забыл, что я лекарь? С самой нашей свадьбы ты хоть раз видел, чтобы я простудилась? Я лучше знаю своё тело.

Выражение лица Жун Цзина смягчилось. Дождь за окном усиливался. Он притянул Сун Чаоси в объятия, их дыхание смешалось.

— Тело у тебя и впрямь отменное, — прошептал он ей на ухо.

Ещё бы не отменное. С самой свадьбы их супружеская жизнь была гармоничной. Он ежедневно упражнялся и был силён, и хоть ей порой приходилось нелегко, она всегда могла за ним поспеть. Жун Цзин поцеловал её в тонкие губы, а Сун Чаоси в ответ ткнула его в грудь и, поджав губы, улыбнулась:

— У господина гуна тело тоже отменное.

Жун Цзин усмехнулся, ощущая, как её слова доставляют ему удовольствие. Он подхватил её на руки, откинул светло-жёлтый полог и опустил на кровать.

Сун Чаоси легонько укусила его за подбородок и обвила ногами. Он больше не сдерживался. Скрестив её руки, он властно продолжил, и силы постепенно начали покидать Сун Чаоси.

На следующий день, когда Жун Цзин проснулся, Сун Чаоси ещё спала. Цинчжу стояла у ширмы, готовая прислуживать.

— Не буди её, — тихо распорядился Жун Цзин.

— Слушаюсь, — Цинчжу присела в поклоне. В поместье топили, и воздух был сухим, поэтому Цинчжу каждый день ставила в комнатах сосуды с тёплой водой. Она тихо вошла, поставила воду у кровати-алькова и краем глаза заметила на белоснежной, как нефрит, коже Сун Чаоси россыпь красных отметин. Она тут же покраснела. Цинчжу не знала, как обстоят дела у других хозяев, но её госпожа, казалось, разделяла ложе с мужем куда чаще. Прошлой ночью шёл дождь, и служанки дважды приносили воду. У госпожи была такая соблазнительная фигура, неудивительно, что даже такой человек, как господин гун, не мог сдержаться.

Проснувшись, Сун Чаоси лениво зевнула. Она лежала на животе под одеялом, нагая, с растрепавшимися волосами и томным, весенним взглядом, и держала в руках недочитанную вчера отчётную книгу. Посмотрев на цифры ещё немного, она окончательно растерялась и велела снова позвать Чэнь Цзиньчжуна.

Чэнь Цзиньчжун, разумеется, догадывался, зачем она его вызвала. Помолчав немного, он сказал:

— Молодая госпожа, в городе открылась новая лечебница. В ней есть один божественный лекарь, который владеет техникой подтяжки лица. Говорят, с помощью одной тонкой нити он может омолодить женщину на десять лет. Косметические роллеры тоже дают эффект, но ими нужно пользоваться каждый день. Некоторые женщины не хотят тратить на это силы и считают подтяжку нитями более быстрым способом. Они готовы платить сотни золотых за эту процедуру. Именно поэтому продажи наших роллеров упали.

О такой технике подтяжки Сун Чаоси слышала впервые. Она прекрасно понимала, что на свете не существует способа омоложения, который действовал бы вечно.

— Что за техника такая, раз творит такие чудеса?

— Я не знаю, госпожа, но говорят, эффект и впрямь очень хороший. Лицо не повреждается, нужно лишь сделать несколько уколов. Многие наши старые клиентки уже обратились к тому божественному лекарю.

Сун Чаоси за две свои жизни перечитала множество медицинских книг, но ни разу не слышала, чтобы одна нить могла подтянуть лицо. В мире хватало смелых и необычных экспериментов. Например, в древности лекари, чтобы сохранить молодость правителей, пересаживали им кожу с целого лица, но это было не только жестоко и противоречило сути врачевания, но и несло множество опасностей. А этот Божественный лекарь Сюэ придумал такую технику подтяжки... Остаётся ли нить в мышцах лица или её вынимают? Если остаётся, то как её потом извлечь?

— То, что ты рассказываешь, звучит неслыханно. Но спешить не стоит, продолжай продавать всё, как и раньше.

Чэнь Цзиньчжун не ожидал от неё такого спокойствия. Обычный человек на её месте давно бы уже поднял панику, но молодая госпожа оставалась невозмутимой, ничем не выдав своего беспокойства. Неудивительно, что хозяин так её ценит. Такая женщина, даже запертая в стенах внутреннего двора, — не простая особа. Он и сам тут же решил, что беспокоиться не о чем. Раз молодая госпожа здесь, то всё будет в порядке. Если она смогла создать косметические роллеры, что ей ещё не по силам?

В тот день у Жун Цзина и Жун Фэна был выходной. В переднем дворе накрыли стол, и старая госпожа с утра велела всем собраться на обед. Сун Чаоси и госпожа Гао стояли рядом со старой госпожой, но та махнула рукой, велев им садиться. Едва Чаоси села, к ней подошла Гу Янь и кротким, тихим голосом произнесла:

— Матушка, позвольте невестке прислуживать вам за столом.

Сун Чаоси с едва заметной усмешкой взглянула на неё. В таких случаях невестка непременно должна была прислуживать свекрови: свекровь сидит, невестка стоит; и лишь когда свекровь закончит трапезу, невестка может сесть. Однако старая госпожа никогда не требовала от неё прислуживать. Если уж старая госпожа её не утруждала, с чего бы ей требовать этого от Гу Янь? И хотя ей до смерти хотелось показать, кто тут свекровь, Гу Янь нарочно устроила этот спектакль при всех. Весьма забавно.

— Госпоже шицзы не нужно мне прислуживать, — с холодной улыбкой ответила она. — Прислуживайте лучше господину шицзы.

Жун Хэн опустил глаза. Рука, лежавшая под столом, сжалась в кулак. Почему-то ему совсем не хотелось, чтобы Сун Чаоси видела, как Гу Янь ему прислуживает. В её присутствии он не желал сближаться ни с кем, даже с Гу Янь, собственной женой.

— Господин шицзы…

— Мне не нужно, чтобы ты прислуживала, — с ледяным безразличием произнёс Жун Хэн. — Прислуживай матушке.

Гу Янь почувствовала необъяснимую обиду. Жун Хэн уже давно с ней не разговаривал, а если и говорил, то таким вот пренебрежительным тоном.

Она, конечно, не собиралась по-настоящему прислуживать Сун Чаоси. Вот уж кому повезло, так это ей: старая госпожа никогда не заставляла её стоять на ногах. А ведь прислуживать свекрови — дело нелёгкое. Невестка должна стоять рядом, и куда бы свекровь ни посмотрела, туда и должны тянуться палочки невестки. Если свекровь съест что-то жирное, невестка должна подать чай, чтобы утолить жажду, а также постоянно подносить напитки, полотенца и сосуды для омовения рук. Да ещё и стоять всё время на ногах. После такого у любой спину ломить будет. Сун Чаоси, её родная сестра, каждый день строит из себя свекровь и заставляет её, словно служанку, покорно опускать глаза. Как она могла стерпеть такое унижение! Что вообще из себя представляет Сун Чаоси, чтобы требовать от неё услуг? К тому же её рука только-только зажила и начинала ныть, если долго держать её на весу.

Хоть Сун Чаоси и сказала, что в её услугах не нуждается, Гу Янь колебалась. Недавно она выставила Жун Хэна за дверь, и с тех пор ни ей самой, ни её служанкам не удавалось зазвать его к себе. Она хотела лишь немного покапризничать, но, кажется, перестаралась. Теперь Жун Хэн не ходил в её покои, и если так пойдёт и дальше, она станет посмешищем всего поместья. Старая госпожа её не любит, свекровь тоже. В огромном поместье гуна за неё некому заступиться. Если она сейчас сядет, то не заслужит даже славы почтительной невестки. Подумав об этом, Гу Янь стиснула зубы и сказала:

— Прислуживать матушке — честь для невестки. Позвольте же мне!

Она просто говорила красивые слова. Старая госпожа не заставляла прислуживать даже Сун Чаоси, все невестки и внучки сидели за столом. Неужели только её одну заставят стоять? Она была уверена, что после её слов все начнут её отговаривать. Так она и репутацию почтительной невестки заработает, и делать ничего не придётся — двойная выгода.

Однако после её слов в комнате на мгновение воцарилась тишина. Жун Цзин с суровым лицом сидел во главе стола. Когда старая госпожа взяла палочки, он низким голосом произнёс:

— Ешьте.

Только тогда остальные осмелились взяться за еду. Жун Цзин редко обедал дома. Он сидел, ничего не делая, но всё его присутствие сковывало обитателей дома. Младшие, такие как Жун Юань, Жун Янь и Жун Хэн, и вовсе боялись дышать, молча сидя на своих местах.

Он прервал неловкую паузу, и никто даже не подумал из вежливости попросить Гу Янь не прислуживать и сесть за стол.

Старая госпожа забыла, Жун Цзин забыл, Жун Фэн и остальные тоже забыли, и даже Жун Хэн… опустив глаза, делал вид, будто не замечает её.

Гу Янь было до слёз обидно. Она ведь просто сказала красивые слова, почему все восприняли это всерьёз? Она же не служанка, как Сун Чаоси не совестно заставлять её прислуживать? Но слова были произнесены ею самой, и она не могла ударить в грязь лицом. С натянутой улыбкой она принялась накладывать еду в тарелку Сун Чаоси.

Сун Чаоси наслаждалась услугами своей «невестки», и её разбирал смех. Людям стоит помнить, что притворяться нужно в меру. Она ведь велела Гу Янь сесть, но та настояла на своём. А теперь, когда ей позволили проявить себя и прислуживать, она выглядела такой несчастной, будто вся семья её обижает.

Настроение у Сун Чаоси было превосходное. Краем глаза она взглянула на лицо Гу Янь и на мгновение замерла.

Солнечный свет проникал через ширму. Гу Янь, одетая в короткую жёлтую кофту с вышивкой, заметно помолодела. Казалось, та Гу Янь с дряблой кожей, постаревшая за одну ночь, существовала лишь во сне Сун Чаоси. Она слегка растерялась. Кожа на лице Гу Янь была словно туго натянута невидимой нитью. Хоть лицо и стало более упругим, выглядело это неестественно и странно. Чэнь Цзиньчжун говорил, что в столице открылась лечебница, где некий божественный лекарь владеет тайной техникой подтяжки лица, которая пользуется огромной популярностью. Но, по мнению Сун Чаоси, этот метод был весьма опасен. Слепо лечить, не заботясь о жизни и смерти пациента, — это было в духе Божественного лекаря Сюэ.

«Божественный лекарь Сюэ вернулся в столицу?» — Сун Чаоси вскинула бровь и тихо усмехнулась. Похоже, её наказание было слишком мягким, раз ни он, ни Гу Янь ничему не научились. И раз уж эти двое сами явились к ней под нос, она не собиралась сидеть сложа руки.

На обратном пути Сун Чаоси шла за Жун Цзином. Они неспешно направлялись к заднему двору. Вспоминая, как Гу Янь пыталась хитрить, а в итоге простояла так долго, что у неё чуть не отвалилась поясница, а руки дрожали без остановки, Сун Чаоси становилось всё веселее. Она не выдержала, фыркнула и, ткнув Жун Цзина в спину, с улыбкой спросила:

— Господин гун, почему вы не велели невестке сесть, когда она мне прислуживала?

Её улыбка озарила зимний день весенним светом. Жун Цзин с усмешкой посмотрел на неё.

— Она невестка, ей положено тебе прислуживать.

Сун Чаоси сдержала смех. Он ведь не был таким уж строгим.

— Но я тоже невестка матушки, а я ей не прислуживаю.

Жун Цзин, ничуть не смущаясь двойных стандартов, перебирал в левой руке чётки из дерева цзянань и невозмутимо ответил:

— Ты — это ты, а она — это она. Она молода, ей нужно поучиться.

Сун Чаоси прыснула со смеху. Её глаза сияли, когда она остановилась.

— Просто вы решили, что она тогда несправедливо меня обвинила, и захотели за меня отомстить. Господин гун, Чаоси ценит вашу доброту.

Жун Цзин ничего не признал и, как обычно, промолчал. Он шёл на полшага впереди, и когда Сун Чаоси остановилась, он оказался чуть дальше. Сделав несколько шагов, он замер и с усмешкой обернулся, протягивая к ней левую руку с чётками.

— Иди сюда!

Сун Чаоси, поджав губы, улыбнулась. Сегодня её волосы были небрежно собраны, открывая тонкую белоснежную шею. Её улыбка ослепляла. Она не сдвинулась с места, лишь вопросительно посмотрела на него. Сегодня на Жун Цзине был тёмный халат и чёрные сапоги — как всегда, строгий и величественный. Но она его ничуть не боялась. В её глазах, пусть он и обладал властью над всей страной, он был всего лишь её мужем.

Жун Цзин с усмешкой покачал головой. Что ж, она ещё молода, характер у неё детский, да и спорить любит. Придётся уступить и побаловать её. Если он не пойдёт ей навстречу, она начнёт так скандалить, что голова разболится.

Он подошёл к ней.

— Так лучше?

— Благодарю господина гуна, что вернулся за Чаоси, — хихикнула она. — Чаоси не знает дороги, без господина гуна я бы заблудилась.

Жун Цзин, конечно, не поверил в эту чушь, но ему нравилось, когда она с ним кокетничала.

Коридор был длинным. Они шли бок о бок, а за ними следовала целая толпа служанок и слуг.

Матушка Чэн издали смотрела на их смех и разговоры и едва не скрипнула зубами от злости. Все говорили, что господин гун добр к её покойной хозяйке, и она всегда в это верила. Ведь после свадьбы господин гун не брал ни новых жён, ни наложниц инян, ни служанок тунфан. Его двор оставался чист, а как ещё объяснить такое поведение мужчины, если не глубокой любовью? Все считали, что господин гун хорошо относится к госпоже Чэн, даже несмотря на то, что он редко бывал в столице, и каждая их встреча была неловкой. Матушка Чэн всё равно верила, что в сердце господина гуна есть только госпожа Чэн, раз он столько лет после её смерти не женился.

Но после того, как господин гун женился снова, уверенность матушки Чэн пошатнулась.

Господин гун всегда был холоден с женщинами, но с Сун Чаоси он был так нежен. Он не любил, когда женщины приближались к нему, но с Сун Чаоси проводил каждую ночь. К тому же он во всём её защищал, отчего положение Сун Чаоси становилось всё прочнее. Если так пойдёт и дальше, она станет полноправной хозяйкой этого дома! Улыбка Сун Чаоси показалась матушке Чэн невыносимо колючей. Её хозяйка была истинной госпожой гуна в этом поместье, по какому праву Сун Чаоси единолично владеет господином гуном?

Она подбежала и встала перед ними, с улыбкой произнеся:

— Господин гун, госпожа.

Идиллия была нарушена. Сун Чаоси с едва заметной усмешкой оглядела матушку Чэн и равнодушно спросила:

— Матушка Чэн, у вас есть дело?

Матушка Чэн никогда не считала её хозяйкой поместья и, естественно, не собиралась ей докладывать. Она улыбнулась:

— Господин гун, старая слуга хочет кое-что доложить господину гуну.

Сун Чаоси вскинула бровь и лениво уставилась на свои накрашенные ногти. Какая прелесть, простая служанка осмелилась показать ей, кто здесь главный, и обратилась напрямую к Жун Цзину, минуя её? Матушка Чэн и впрямь возомнила себя наполовину госпожой? Она была всего лишь пэйфан покойной госпожи Чэн. В огромном поместье гуна таких пэйфан было если не пятьдесят, так тридцать. Другие пэйфан, даже пользуясь некоторым уважением, не позволяли себе такого высокомерия. А матушка Чэн осмелилась дерзить ей в присутствии Жун Цзина. Вот это смелость.

Жун Цзин молчал. Когда он молчал, все слуги опускали головы и боялись дышать. Под его давящим взглядом матушка Чэн покрылась холодным потом. Только сейчас она осознала, что позволила себе лишнее. Что за человек господин гун? Он общался с самыми преданными сановниками двора, любой из его подчинённых был генералом с чином. А она осмелилась выскочить перед ним, чтобы напомнить о себе. Какая дерзость. Но у неё не было выбора. Она просто хотела, чтобы господин гун помнил о её хозяйке, чтобы Сун Чаоси знала своё место.

Жун Цзин нахмурился и ледяным тоном произнёс:

— Всеми делами в поместье управляет госпожа. Если у тебя что-то есть, докладывай ей напрямую.

— Но то, о чём я хочу доложить, не стоит говорить госпоже напрямую… — в панике выпалила матушка Чэн, делая вид, будто заботится о Сун Чаоси.

Выражение лица Жун Цзина было непроницаемым.

— Если это не стоит докладывать госпоже, то и мне докладывать не нужно.