Глава 44.0

— Госпожа гуна. — Сановник Сян был облачён во всё чёрное, лицо его было густо набелено, а от одеяния исходил сильный аромат пудры. Он был ниже Жун Цзина, строен и худощав, и выглядел утончённым и образованным. Голос его не был ни сдавленным, ни прерывающимся, что совершенно не соответствовало представлениям Сун Чаоси о евнухах.

На самом деле, этот вопрос возник у неё ещё при первой встрече с Сян Цюанем. Самый известный евнух при государе, обладавший безграничной властью, держался на удивление скромно и производил впечатление сдержанного человека. Нынешний Император после восшествия на престол сократил штат евнухов на несколько тысяч человек и упразднил ряд дворцовых ведомств, но даже это не смогло пошатнуть власть евнухов при дворе. При покойном императоре они создавали клики ради личной выгоды, клеветали на верных сановников и даже замышляли мятеж. Однако репутация Сян Цюаня при дворе казалась безупречной. Он больше походил на учёного мужа, нежели на евнуха.

Сун Чаоси была несколько удивлена:

— Не ведаю, с каким важным делом евнух Сян пожаловал на этот раз?

Сян Цюань улыбнулся:

— Прибыл императорский указ, касающийся вашей милости. Впрочем, сегодня я не при исполнении, а просто зашёл проведать господина гуна.

Сун Чаоси с недоумением взглянула на Жун Цзина, но тот оставался невозмутим и лишь произнёс:

— Отправляйся в передний зал, получишь указ — сама всё узнаешь.

Именно в такие моменты Сун Чаоси понимала, насколько неудобен павильон Хусинь Сяочжу. Раньше она мечтала жить здесь в уединении, но это озеро было слишком велико. Она сажала цветы у дороги, наблюдала за работой в полях и подрезкой фруктовых деревьев, но без паланкина передвигаться было почти невозможно. Если случалось что-то срочное, слуга бежал с докладом, она спешно отправлялась в путь, и на всё это уходило не меньше часа.

Это было сущее мучение.

Вчетвером они направились к переднему двору. Сун Чаоси и Жун Цзин шли впереди, а Сян Цюань и Жун Юань — позади. Сун Чаоси обернулась, взглянула на мужчину в чёрном халате с золотой каймой и, понизив голос, спросила:

— Почему сановник Сян так не похож на остальных евнухов?

У обычных евнухов подбородки были гладкими, без намёка на щетину. Но если Сун Чаоси не ошиблась, у Сян Цюаня на подбородке виднелись слабые следы растительности, чего у других евнухов не было.

— Сян Цюань поступил во дворец лишь в пятнадцать лет, естественно, он отличается от остальных.

Сун Чаоси уловила в его словах нотку тайны. Во времена правления покойного императора в стране был один очень известный и влиятельный евнух, и многие тогда оскопляли своих детей и отправляли их во дворец. Но пятнадцать лет — это возраст, когда уже можно жениться, и, возможно, он уже познал вкус женской ласки. Быть оскоплённым и отправленным во дворец в таком возрасте… должно быть, на то были веские причины.

Жун Цзин, казалось, что-то вспоминал. Он добавил:

— Сановник Сян — сын опального чиновника. Согласно законам нашей династии, он был обязан поступить во дворец в качестве евнуха.

Опальный чиновник? Чтобы заслужить такой статус, его предки должны были занимать весьма высокие посты. Сун Чаоси плохо знала имена столичных сановников и не помнила никого по фамилии Сян. Но чиновник высокого ранга, несомненно, вложил бы все силы в воспитание своего потомка. Сян Цюань не выглядел бездарностью. Если он обладал талантом и семья делала на него ставку, он наверняка готовился к осенним экзаменам и мечтал о службе при дворе. Но именно в этот момент его семью постигла опала, и он был оскоплён и отправлен во дворец. Можно лишь представить, какие страдания ему пришлось пережить.

Те, кого оскопляли в детстве, по крайней мере, не осознавали всей тяжести своей участи. Но Сян Цюань поступил во дворец в таком возрасте, и бремя, которое он нёс, было слишком тяжким.

Всю дорогу до переднего двора Сун Чаоси хранила молчание. Подойдя, она не удержалась и спросила Жун Цзина:

— Так о чём всё-таки этот указ?

Жун Цзин приподнял веки и взглянул на неё:

— Об этом тебе следует спросить у Императора.

Сун Чаоси не сдержалась и ущипнула его, но его рука была твёрдой как камень.

— Господин гун, ну как так можно? Какой же вы мелочный! Что изменится, если вы скажете мне заранее?

Жун Цзин лишь загадочно улыбался, оставаясь невозмутимым.

Жун Юань, опустив голову, украдкой разглядывала свои вышитые туфельки. Дядя и тётя шли впереди, оставив её позади с Сян Цюанем. Она знала, что он евнух, и не нужно было соблюдать такую же дистанцию, как с посторонним мужчиной, но рядом с ним она почему-то нервничала. Хотя Сян Цюань не обладал такой же властной аурой, как её дядя, его холодный нрав создавал незримое, но ощутимое давление.

Сжимая руки, Жун Юань вдруг услышала его вопрос:

— Я слышал, вы искусны в стихосложении?

У него были узкие глаза, а тёмные зрачки — спокойны, как глубокий омут. Говорят, в тихом омуте черти водятся. Рядом со столь невозмутимыми людьми Жун Юань всегда чувствовала себя немного не в своей тарелке. Впрочем, она была старшей дочерью главной ветви рода гуна и не могла ударить в грязь лицом. К тому же её стихи были известны в столице. Подумав, она кивнула и улыбнулась:

— Немного сочиняю, но моим стихам далеко до мощи творений дяди.

Жун Цзин написал множество стихов о походах и сражениях, воспевающих величие пограничных земель. Его произведения, полные эпической мощи, были невероятно популярны. Стиль же Жун Юань был более игривым, она чаще писала о радостях девичьей жизни в светлице, иногда выражая своё недовольство. Хотя в женских кругах она была довольно известна, её творения не шли ни в какое сравнение со стихами Жун Цзина, новоиспечённого чжуанъюаня или вице-министра Министерства работ. В нынешнюю эпоху, когда каждый образованный человек умел слагать стихи, как она смела хвалиться?

Сян Цюань, опустив руки по швам, произнёс ровным тоном:

— Старшая барышня Жун славится своим талантом, вам не стоит скромничать. Я читал одно из ваших стихотворений о чуйване. Даже Император был в восхищении.

Жун Юань замерла, и её лицо мгновенно залилось краской. Как её стихотворение о чуйване могло попасть к нему? Она написала его ранней весной этого года, когда в столице проходили конные состязания по чуйваню. Из-за недомогания она могла лишь сидеть и наблюдать, но не участвовать. Разочарованная, она сочинила стих, в котором жаловалась на быстротечную весну. И Сян Цюань с Императором читали то, что она написала от скуки? Она-то всегда считала те строки ужасными.

Сян Цюань на мгновение задумался:

— В литературе нет первых и последних. Вам не стоит себя принижать, юная госпожа.

Жун Юань совсем растерялась. Всю оставшуюся дорогу она шла как в тумане. Ощущение, что твои случайные наброски обсуждают другие, было невыносимо стыдным. Казалось, даже пальцы на ногах сжались от смущения.

Прибыв в передний двор, Сун Чаоси обнаружила, что там уже собрались старая госпожа, госпожа Гао, Гу Янь и Жун Хэн. Присутствовали все значимые члены семьи. Евнух в синем одеянии сидел в кресле с полукруглой спинкой, держа в руках свиток с указом. Увидев Жун Цзина, он тут же вскочил и, почтительно склонившись, с улыбкой произнёс:

— Господин гун, Император удовлетворил вашу просьбу и повелел мне огласить указ. О, и сановник Сян здесь! Похоже, я немного припозднился.

— Я лишь проходил мимо поместья гуна и зашёл исполнить одно поручение Императора, — бесстрастно ответил Сян Цюань. — Продолжайте, евнух Чэнь.

Евнух Чэнь, понимая, что не ровня ему, с улыбкой обратился к Сун Чаоси:

— Госпожа гуна, прошу вас принять указ!

Сун Чаоси, приподняв подол платья, уверенно и грациозно опустилась на колени. Евнух Чэнь одобрительно кивнул, в который раз дивясь удаче этой женщины. Какая ещё девушка могла удостоиться такой заботы от мужа? Господин гун лично просил Императора об этом указе. Разумеется, зная характер государя, тот не согласился бы так просто. Поэтому гуну Жун пришлось сопровождать Императора на охоте, и лишь после победы был дарован этот указ. За свою жизнь евнух Чэнь огласил множество указов, но история этого была самой занимательной.

Гу Янь, глядя на алую фигуру впереди, нахмурилась. Сун Чаоси получала императорский указ уже во второй раз. Многие женщины из внутренних покоев за всю жизнь ни разу не удостаивались внимания Императора, а Сун Чаоси в свои пятнадцать лет уже была удостоена двух указов. В прошлый раз была высочайшая помолвка, а что же теперь?

Выражение лица госпожи Ляо было не лучше. Ей казалось, что этой Сун Чаоси везёт просто неприлично. Сначала старая госпожа выпросила у Императора указ о браке, теперь вот новый. Жун Цзин очнулся после ритуала чунси, и, возможно, Император решил наградить за это Сун Чаоси. Но ведь Жун Цзин очнулся потому, что ему была предначертана долгая жизнь, с какой стати это заслуга Сун Чаоси? Любая другая женщина на её месте — и Жун Цзин всё равно бы очнулся. Ей просто повезло оказаться в нужном месте в нужное время.

Остаётся надеяться, что Император не лишился рассудка и не одарит Сун Чаоси слишком щедро. Так, для вида что-нибудь пожалует — и хватит.

Пока госпожа Ляо размышляла, указ уже был зачитан. До её слуха донеслись пронзительные слова евнуха Чэня:

— …особым указом жалуется титул госпожи первого ранга…

Госпожа Ляо подумала, что ослышалась. Что она только что услышала? Сун Чаоси пожаловали титул госпожи первого ранга? Да, она совершила ритуал чунси для Жун Цзина, но она так молода! Как у неё хватит наглости носить такой титул! В столице живых госпожей первого ранга можно было пересчитать по пальцам. Этот титул могли получить лишь жёны, матери или бабушки сановников первого ранга. У госпожи Гу уже был этот титул, поэтому Жун Цзин просил его только для Сун Чаоси. Но это же титул первого ранга! На всех важных дворцовых празднествах и приёмах непременно приглашают знатных дам. Присутствовать на пиру с императрицей — какая великая честь! И хотя титул не давал реальной власти, он определял положение в обществе. Например, во дворце госпожа первого ранга должна была выказывать почтение лишь императрице, и даже императорские наложницы обязаны были обращаться к Сун Чаоси с уважением. Отныне на всех приёмах она будет в центре внимания.

Желчь подступила к горлу госпожи Ляо, она даже улыбнуться не могла. Она-то думала, что Жун Цзин просто увлёкся Сун Чаоси на время, а он выпросил для неё такой высокий титул. Даже госпожа Чэн не была его удостоена! Как господин гун мог быть так пристрастен! Даже если госпожа Чэн… он не должен был так поступать!

Вместе с титулом были пожалованы церемониальное платье-чжайи, подвеска из целебного нефрита и корона хуачайгуань с двумя боковыми украшениями и девятью драгоценными шпильками. Всё это выглядело ослепительно. А что будет, когда Сун Чаоси наденет всё это!

Один лишь вид этих регалий заставлял госпожу Ляо сгорать от зависти.

Госпожа Гао тоже была ошарашена этим указом. Она носила титул пятого ранга, и её лицо побледнело, а улыбка едва держалась на губах. На целых четыре ступени ниже Сун Чаоси! Раньше она не придавала этому значения. Пусть её муж и был немного безалаберным и не стремился к вершинам, но в поместье гуна достаточно одного сильного человека. Если бы все были сильными, это вызвало бы подозрения у государя. Её отец служил при дворе, и она понимала это. Раньше, хоть Жун Цзин и занимал высокий пост, он не просил титула для госпожи Чэн. И хотя её собственный ранг был невысок, в поместье, кроме старой госпожи, ей не с кем было равняться. А теперь Сун Чаоси тоже получила титул, да ещё и первого ранга!

Если бы не вошедший с докладом управляющий, она бы не сдержалась и помрачнела.

— Поздравляю, невестушка, — с трудом выдавила из себя улыбку госпожа Гао.

Сун Чаоси кивнула:

— Спасибо, сестрица.

Госпожа Гао смотрела на свиток с указом, выставленный на почётное место, и чувствовала, что задыхается. Хотя Жун Фэн был человеком умеренным, не любил выделяться и не был искушён в придворных делах, начав службу мелким чиновником и получив повышение лишь благодаря заслугам Жун Цзина, госпожа Гао всё же считала, что первая ветвь семьи уступила дорогу второй. Если бы не властный характер Жун Цзина, который затмевал всех, разве поместье гуна не смогло бы подыскать для Жун Фэна достойную должность? Ей также казалось, что старая госпожа благоволит второй ветви. Когда Жун Цзин был без сознания, она была безутешна. Когда он женился, она выпросила для него указ. Ни она, ни жена третьего брата такой чести не удостоились. Разве это не предвзятость?

С кривой усмешкой госпожа Гао произнесла:

— Какая же ты удачливая, невестушка. Все сливки тебе достались. Прежняя госпожа гуна не знала такой милости.

Сун Чаоси тоже улыбнулась:

— Наверное, судьба у меня такая. Вечно мне достаются готовые блага.

Госпожа Гао обвинила её в том, что ей всё достаётся даром, и она с этим согласилась. Но от этого лицо госпожи Гао стало ещё мрачнее. Её чуть не стошнило от досады, но она постепенно пришла в себя и поняла, что её слова были слишком резкими. Пусть они с Сун Чаоси и не ладили, но всё это не выносилось на публику. Они жили под одной крышей, и если испортить отношения, то к кому потом обращаться за покровительством, когда Жун Янь поступит на службу? Подумав об этом, госпожа Гао взяла Сун Чаоси за руку и с улыбкой сказала:

— Золовушка просто так сказала, не принимай близко к сердцу. В конце концов, это твоя удача, другие могут только завидовать. Наша матушка — госпожа первого ранга, и ты теперь тоже. Отныне в нашем поместье будет две госпожи первого ранга, это великая честь!

Как раз подошла старая госпожа. Сегодня на её шее висела нить турмалина, придававшая ей особенно благородный вид. Она улыбнулась:

— У нашей Чаоси счастливая рука. Только она провела ритуал, как второй сын очнулся. Наша маленькая счастливая звезда! Даже мастер Цыцзи сказал, что процветание нашего рода продлится на многие поколения.

Госпожа Гао дала ей возможность сгладить неловкость, и Сун Чаоси, разумеется, ею воспользовалась. Она поддержала старую госпожу под руку и с улыбкой сказала:

— Матушка, хоть сестрица сейчас и не госпожа первого ранга, но кто знает, может, когда Янь-гэ поступит на службу, он сможет выхлопотать для неё титул. Всё может быть.

После этих слов лицо госпожи Гао посветлело, и Сун Чаоси стала ей казаться куда более приятной. Испокон веков сыновья были надеждой матерей. Если Жун Янь и вправду окажется таким способным, как сказала Сун Чаоси, то и её ждёт счастливая старость.

Атмосфера в зале стала довольно приятной. Сун Чаоси, обернувшись, наконец-то в полной мере осознала, что для неё сделал Жун Цзин. Титул госпожи первого ранга хоть и не давал реальной власти, но разница между тем, есть он или нет, была огромной. Говорят, титул жены возвышает и детей. Власть Жун Цзина при дворе была безгранична, и теперь эта слава коснулась и её. Если Сун Чаоянь и Жун Хэн посмеют замыслить против неё что-то дурное, их преступление будет куда более тяжким.

Сян Цюань улыбнулся:

— Госпожа гуна, этот титул господин гун выпросил у Императора. Государь велел передать вам, что долг его перед вами теперь погашен.

Сун Чаоси потеряла дар речи. Император был скуп до невозможности, раз даже в такой момент решил уклониться от уплаты долга. Она-то думала, что государь пожаловал титул по своей воле, ведь она должна была получить его ещё при замужестве, но тогда Жун Цзин был без сознания, и было не до того. Кто бы мог подумать, что это он для неё постарался.

Она невольно посмотрела на него. Он стоял у створчатой двери, беседуя с евнухом, огласившим указ. От него исходила холодная властность, он был подобен неприступной горе или глубокому зимнему ущелью. Вскоре евнух Чэнь со своими людьми удалился, остальные тоже держались поодаль, и лишь он один стоял там в тишине. Казалось, так было всегда. Все считали его недосягаемым и подсознательно старались держаться на расстоянии.

Внезапно Сун Чаоси ощутила непреодолимое желание подойти и встать с ним плечом к плечу.

И она так и сделала. Тёплый солнечный свет падал на их плечи. Сун Чаоси, улыбнувшись, произнесла:

— Господин гун, мне, наверное, стоит сказать вам спасибо?

В глазах Жун Цзина промелькнула усмешка.

— Я не смею просить у тебя благодарности.

Жун Цзин мог бы и предупредить её о своём намерении. Такая внезапность вызывала странные чувства.

— Почему ты вдруг решил просить для меня титул?

Ветер принёс листок и опустил ей на волосы. Жун Цзин снял его и только потом ответил:

— Это ничего не стоит. Почему бы и не попросить?

Господин гун шутит? Это было просто невероятно. Сун Чаоси изогнула бровь. Её улыбка была лукавой и сияющей. Взгляд Жун Цзина смягчился, и он медленно, но твёрдо произнёс:

— Титул моей матери был заслужен моим отцом. Твой, естественно, должен был заслужить я.

Словно прохладный ручей пробежал по сердцу. Сун Чаоси молча смотрела на него, и он ответил ей взглядом. Если бы не множество людей вокруг, она бы обняла его за шею и принялась ластиться. Она уже собиралась сказать ему пару ласковых слов, как подошёл Лян Шии в походной одежде и доложил, что прибыли бывшие подчинённые Жун Цзина.

У него были важные дела, и Сун Чаоси, конечно, не стала его задерживать. К счастью, после получения титула у неё тоже появилось много хлопот.

Госпожа Ляо стояла в углу с мрачным видом. Она хотела найти возможность поговорить со старой госпожой о своём сыне, но та была слишком поглощена радостью, и все её попытки завести разговор срывались. В итоге старая госпожа и вовсе увела беседу в другую сторону. Теперь всё поместье праздновало пожалование титула, управляющий велел выставить указ на почётное место, и в доме царила атмосфера всеобщего ликования. Никому не было дела до неё, свояченицы бывшей госпожи гуна! Даже Жун Хэн ушёл с Гу Янь, не обратив на неё никакого внимания. Госпожа Ляо всё-таки была супругой хоу, где это видано, чтобы с ней так пренебрежительно обращались? Стиснув зубы, она с досадой удалилась.

По дороге обратно Жун Хэн хранил молчание. В крытой галерее было сумрачно, и его лицо казалось угрюмым. Отец действительно очень любит её. Всего несколько месяцев в браке, а он уже выпросил для неё титул. Сун Чаоси всего пятнадцать, а она уже госпожа первого ранга. То, чего обычные женщины не могут добиться за всю жизнь, она получила, едва выйдя замуж. В глазах всего света выйти замуж за его отца — величайшее счастье, и отец, похоже, действительно заботится о ней.

Гу Янь, видя его молчание, тоже сдерживала гнев. Ну почему все блага достаются этой Сун Чаоси! Госпожа первого ранга? Да какой из неё первый ранг? Просто её муженёк занимает высокий пост. Вот когда Жун Хэн поступит на службу, он и ей сможет заслужить титул! Больше всего Гу Янь раздражала сияющая улыбка Сун Чаоси, словно она была самой счастливой женщиной на свете. Какое счастье? Пока здесь она, Гу Янь, о счастье Сун Чаоси и речи быть не может.

Гу Янь холодно усмехнулась:

— Шицзы, если бы свекровь была жива, этот титул принадлежал бы ей. Мне кажется, Сун Чаоси просто украла то, что по праву принадлежало ей.

Жун Хэн долго молчал. Он хотел сказать, что при жизни матери отец не просил для неё титула.

Возможно, просто забыл. В те годы отец был постоянно занят военными делами на границе.

— Решения отца не подлежат сомнению. Впредь не говори таких слов.

В глазах Жун Хэна отец был неприступной горой. У всех его друзей из знатных семей предки имели заслуги, но никто не мог сравниться с его отцом. Он с детства жил в тени отцовской славы, и все завидовали ему, ведь он родился в такой семье, где с рождения имел всё.

Именно потому, что ему не приходилось ничего добиваться, он и не боялся это потерять.

Гу Янь, видя его безразличие, забеспокоилась:

— Но я говорю правду… Неужели ты так не считаешь? Сун Чаоси сейчас в такой милости. Если она родит сына, а потом нашепчет отцу на ухо, чтобы её сына сделали шицзы, что ты будешь делать?

Жун Хэн покачал головой:

— Отец не настолько глуп и слаб, чтобы поддаваться на женские уговоры. Это всё твои пустые домыслы!

Гу Янь вспылила:

— Почему это не может? Сун Чаоси красива, у неё глаза, как у ведьмы, какой мужчина устоит? Господин гун столько лет провёл на полях сражений, рядом с ним не было близкого человека. А теперь, когда Сун Чаоси вошла в дом, она с ним днём и ночью, в одной постели. Неужели он сможет избежать искушения?

Отец не поддастся чарам Сун Чаоси. Он не верил в возможность, о которой говорила Гу Янь. В браках знатных семей достаточно, чтобы супруги уважали друг друга. Отец и она так сильно отличаются, и если они поддерживают видимость гармонии — это уже хорошо. Мужчины, даже если и хранят верность одной женщине, не ограничиваются только ею. У отца со временем появятся и другие женщины, он возьмёт инян и тунфан. Разве Сун Чаоси с её характером сможет это вынести?

Лицо Жун Хэна постепенно помрачнело, и он произнёс резким тоном:

— Довольно! Чаоянь, ты переходишь границы. Это поместье гуна, а не род хоу Юнчунь. Мой отец — не твой отец, он никогда не совершит такой глупости. Чтобы я больше не слышал ничего подобного!

Сказав это, Жун Хэн развернулся и ушёл.

Гу Янь не ожидала, что он не поддержит её. Они ведь должны были действовать заодно. Сун Чаоси только недавно вышла замуж, а уже удостоилась такой чести. А что будет, когда она родит ребёнка? Её же всё поместье на руках носить будет.

Ночь была прохладной, как вода. Жун Цзин вернулся за полночь. Последние дни он занимался расследованием дела Седьмого ванъе. Потянув за эту ниточку, он вытащил целый клубок заговорщиков. К счастью, всё вскрылось вовремя, иначе большой беды было бы не миновать — дворцовый переворот был бы неизбежен. Теперь Император был в ярости и требовал от него строжайшего расследования, поэтому он несколько дней не был дома.

Она уже спала. Мягкое одеяло обрамляло её лицо, отчего оно казалось ещё меньше, почти детским.

Он откинул край одеяла, и в комнату проникла прохлада. Сун Чаоси свернулась калачиком и подвинулась глубже под одеяло. Только тогда он заметил, что на ней был лишь красный дудоу. Алая ткань на белой коже создавала соблазнительный и пленительный образ. Он притянул её к себе, и Сун Чаоси инстинктивно прижалась к его груди.

В полусне она почувствовала, как кто-то целует её в ухо, и пробормотала:

— Почему так поздно?

В её голосе слышались нотки упрёка. Жун Цзин с улыбкой притянул её ещё ближе, не став ничего объяснять.

— Ты ведь говорила, что хочешь меня поблагодарить?

Сун Чаоси смутно вспомнила о титуле. Она думала, что эта тема уже закрыта, неужели он пришёл за процентами?

Она обвила его шею белыми руками, не в силах отказать. Прищурившись, она хитро улыбнулась:

— У меня женские дни. Боюсь, проценты господину гуну сегодня не светят.

Тело Жун Цзина напряглось, и он горько усмехнулся. У неё женские дни, а она всё равно льнёт к нему, так искушает… Даже святой не обладал бы такой выдержкой.

Она продолжала тереться о него. Он откинул одеяло и крепко обнял её белоснежное тело. Голос его стал хриплым.

— Чаоси, держись от меня подальше.

Он попытался встать, но она удержала его. Сун Чаоси кашлянула и, уткнувшись лицом ему в грудь, кокетливо прошептала:

— Может, я тебе помогу?

Жун Цзин был удивлён. Он поцеловал её в лоб и хрипло спросил:

— Ты и такое знаешь?

— Угу, просмотрела несколько альбомов «весеннего дворца» из приданого, кое-что усвоила. Но я, хоть и лекарь, сильна лишь в теории, а практики не было. Боюсь, мои руки не так уж и умелы. Почему бы сегодня не потренироваться на господине гуне?

Глаза Жун Цзина мгновенно похолодели. Он схватил её за подбородок, и его голос стал ледяным:

— Потренироваться? Значит, собираешься и на других тренироваться, так?

Сун Чаоси изогнула алые губы и хмыкнула:

— Я что, не могу оговориться? А вот ты… смеешь мне угрожать в такой момент? М?

На этот раз в плену страсти оказался он. В конце оба тяжело дышали. Сун Чаоси свернулась в его объятиях, её глаза влажно блестели. Она чувствовала, что губы и руки немного устали, но и она не осталась без удовольствия. Она впервые узнала, что в таких делах можно помогать друг другу.

Он гладил её тёмные и шелковистые волосы, словно награждая.

Следующие два дня в род хоу Юнчунь всё чаще и чаще приходили люди, чтобы поздравить госпожу Шэнь. Сначала она не понимала, в чём дело, но потом до неё дошли слухи: Сун Чаоси пожаловали титул госпожи первого ранга! У госпожи Шэнь потемнело в глазах, и она едва не лишилась чувств от злости. Сун Фэнмао был человеком бездеятельным, на службе ничем не отличился, никаких выдающихся заслуг не имел, поэтому у неё, естественно, не было титула. А Сун Чаоси сколько лет, чтобы получить первый ранг? Неужели ей, матери, придётся теперь кланяться собственной дочери? Госпожа Шэнь была вне себя от ярости и тут же объявила себя больной, отказавшись кого-либо принимать. К тому же, за последнее время нога Сун Чэнъюя зажила, и Сун Фэнмао, проверив его учёбу, обнаружил, что тот ничуть не отстал. Даже без учителя Сун Чэнъюй прекрасно усваивал материал. Сун Фэнмао похвалил его, сказав, что он от природы умён и на осенних экзаменах в следующем году непременно станет цзеюанем.

Теперь даже старая госпожа смотрела на Сун Чэнъюя по-другому, словно видела в нём надежду всего рода!

Госпожа Шэнь скрежетала зубами от ненависти и всячески пыталась досадить госпоже Се. Однако та, сославшись на болезнь, не выходила из своих покоев. Госпожа Шэнь злилась, но ничего не могла поделать. В сердцах, услышав о титуле Сун Чаоси и думая о том, как её Чаоянь страдает в поместье гуна, она не смогла сдержать обиды и окончательно слегла.

Сун Чаоси ничего этого не знала. Накануне она получила известие от Чэнь Цзиньчжуна: её пудра продаётся отлично. Несмотря на высокую цену, спрос превышал предложение.

Возможность заработать придала Сун Чаоси сил для новых свершений. В тот день господина гуна не было дома, и она, отпустив служанок отдыхать, опустила полог и положила на блюдо сорванную в огороде Волшебную траву. Недавно она пересадила её из Волшебного края Пэнлай в огород. Трава не погибла, но утратила свою сочную зелень, выглядела поникшей и безжизненной. Как бы она её ни поливала, лучше не становилось.

Естественно, и омолаживающих свойств у неё не было.

Сун Чаоси сорвала траву и, открыв браслет, вошла в Волшебный край Пэнлай. Она посадила траву обратно, и, о чудо, та мгновенно стала ярко-зелёной и полной жизни.

Значит, выращивать Волшебную траву вне этого места было невозможно. А если наоборот, перенести что-то внутрь? Сун Чаоси попробовала посадить в землю Волшебного края заготовленные семена овощей. Спустя мгновение семена проклюнулись, а вскоре и проросли. Сун Чаоси была поражена.

Для роста растений нужны вода, почва, солнце и удобрения. Волшебную траву в Пэнлае она не удобряла, значит, дело было в остальных трёх факторах. Неподалёку журчал ручей. Сун Чаоси, поразмыслив, опустила в его воды гладкий нефритовый камень.

Это был подарок от двоюродного брата, просто для забавы. Камень не был обработан, и она обычно просто держала его в руке, согревая теплом ладони. Но после того, как его омыли воды ручья, тусклый камень преобразился, став чистым и прозрачным. Все изъяны в нём исчезли. Сун Чаоси была поражена живительной силой этого источника. Она вынула камень и провела им по лицу. Кожа, слегка покрасневшая от ветра, мгновенно стала сияющей и чистой, словно она съела Волшебную траву.

Вот только эффект от Волшебной травы был недолгим, и Сун Чаоси приходилось постоянно её есть, чтобы поддерживать хороший цвет лица. Она добавляла её и в свой омолаживающий крем, но это было наружное средство. Впервые она получила пользу от холодного, твёрдого камня.

В книгах говорилось, что если долго шлифовать кожу истинным нефритом, морщины исчезнут. Это означало, что нефрит обладает омолаживающим и косметическим эффектом. Из соображений безопасности она не добавляла в крем много Волшебной травы, да и сама трава была редкостью, а у неё не было желания совершать столько добрых дел, чтобы добывать росу.

Но вода из источника в Пэнлае была бесплатной и не требовала росы. Её запасы были неисчерпаемы. Если обычный нефрит, помещённый в неё, превращается в священный артефакт для красоты, не открывался ли перед ней новый путь к заработку?

Сун Чаоси решила в ближайшие дни ещё поэкспериментировать с камнем, чтобы проверить, как долго продлится его действие.

В эти дни у Сун Чаоси были женские недомогания, она чувствовала себя немного ленивой и никуда не выходила, занимаясь дома изготовлением нефритового массажера. Она обнаружила, что гладкий камень неудобно держать. Нужна была рукоятка. Если прикрепить рукоятку, а сам нефрит сделать плоским и вытянутым, в виде валика, то женщине будет удобнее массировать лицо. Эффект наверняка будет лучше.

Когда пришёл Лян Шии, он застал её за шлифовкой нефрита. Он низким голосом произнёс:

— Госпожа, господин гун просит вас пройти в передний двор.

Сун Чаоси замерла.

— Зачем я понадобилась господину гуну?

— Прибыл один из бывших подчинённых господина гуна. Он просит вас познакомиться.

Сун Чаоси нашла это странным. Что за бывший подчинённый, раз ради знакомства с ним её специально вызывают? В поместье гуна каждый день бывали чиновники разных рангов. Обычно, если кто-то приходил с визитом, Жун Цзин принимал их сам. Если он был занят, отправлял Жун Фэна или Жун Лина. Впервые он позвал её. Должно быть, это был очень важный человек.

Она поспешила в передний двор. Издалека она увидела Жун Цзина, рядом с которым стоял полководец в чёрных доспехах с мечом в руке. Военачальник был смуглым, но высоким, крепким и могучим — прирождённый воин.

Услышав шаги, оба обернулись. И Сун Чаоси, кажется, поняла, почему Жун Цзин её позвал.

У этого смуглого воина была расщелина губы.