Глава 73.0

На следующий день Жун Цзин отправился со старой госпожой во дворец. Сун Чаоси и Гу Янь, будучи обе беременны, остались отдыхать дома.

В последнее время Сун Чаоси не могла пить суп из ласточкиных гнёзд, поэтому Цинчжу сварила и принесла ей немного лёгкой пшённой каши. Она успела съесть всего несколько ложек, как услышала от Дун'эр, что пришла матушка Чжэн. Матушка Чжэн присела в реверансе и тихо доложила:

— Госпожа, только что госпожа шицзы отправилась в лечебницу Божественного лекаря.

Сун Чаоси невольно выглянула в окно. Рассветные лучи пробивались сквозь мрак, озеро подёрнулось оранжевым сиянием, а зимний ветер резал лицо. Что заставило Гу Янь выйти из дома в такую рань? Неужели что-то срочное?

— Ты видела, как госпожа шицзы вошла внутрь?

— Утром, когда я ходила за покупками, то проходила мимо и случайно взглянула в ту сторону. Я заметила, что у входа в лечебницу стоит карета из Поместья гуна, и решила немного понаблюдать, спрятавшись неподалёку. В карете сидела служанка госпожи шицзы, Линьлан, из чего я и заключила, что сама госпожа вошла внутрь. Но я так и не увидела, чтобы она вышла.

Гу Янь отправилась к Божественному лекарю Сюэ либо из-за своего лица, либо из-за здоровья. В любом случае, раз уж она покинула дом в такой час, дело было неотложным. Возможно, Гу Янь не спала всю ночь и выехала ещё до рассвета.

Сун Чаоси велела Цинчжу взять несколько слитков золота и серебра и передать матушке Чжэн. В последнее время матушка Чжэн получила немало наград, но дары от других господ, вместе взятые, не могли сравниться со щедростью одной лишь Сун Чаоси. Ошеломлённая и не в силах скрыть радости, матушка Чжэн произнесла:

— Госпожа, я ведь всего лишь на побегушках. Это мой долг, как можно так тратиться из-за меня?

Сун Чаоси улыбнулась.

— На Новый год принято дарить на счастье, так что берите, матушка Чжэн.

Матушка Чжэн рассыпалась в благодарностях.

Пока Цинчжу завязывала на ней накидку, Сун Чаоси задумчиво добавила:

— Я слышала о ваших семейных делах. У меня есть несколько поместий из приданого, и я как раз не могу найти для них подходящего управляющего. Они находятся в пригороде, так что добираться недалеко, и навещать родных будет удобно. Работа там не слишком хлопотная. Если вы хорошо себя проявите, я могу устроить управляющим в одно из поместий вашего сына. Он сможет приступить к обязанностям после Нового года.

Матушка Чжэн была поистине ошеломлена. У её сына была покалечена нога, и он сильно хромал, что портило его вид. В знатных семьях, подобных Поместью гуна, к слугам предъявлялись определённые требования: не нужно было быть слишком красивым, ведь привлекательная внешность могла породить лишние мысли, но приятные черты, опрятность и крепкое здоровье были обязательны. Золото и серебро в руках — всего лишь деньги, которые рано или поздно закончатся. Но Сун Чаоси предлагала должность управляющего.

Сун Чаоси, можно сказать, давала ей не рыбу, а удочку — именно то, в чём матушка Чжэн нуждалась больше всего. Она с благодарностью ответила:

— Я заранее благодарю вас от имени моего сына. Хоть мой непутёвый сын и калека, но он человек честный и трудолюбивый. Вот увидите, госпожа, он будет отлично управлять вашим поместьем.

Сун Чаоси улыбнулась и отпустила её.

После полудня служанки доложили, что Гу Янь вернулась, но на ней был надет мили, так что нельзя было разобрать, в каком она настроении.

Сун Чаоси ничего не сказала, лишь велела продолжать наблюдение и немедленно сообщать о любых странностях.

На второй день Нового года рано утром вернулась Жун Юань. Услышав новость, Сун Чаоси вышла встретить её к задним воротам. На Жун Юань был розовый стеганый жакет, её лицо было бледным, и она заметно похудела. Из-за худобы у неё заострился подбородок, а черты лица стали более выразительными.

Сун Чаоси посмотрела за её спину и вскинула бровь:

— Хэ Цинчжоу не приехал с тобой?

Жун Юань опустила голову и, сцепив пальцы, ответила:

— Он занят учёбой, ему некогда.

— Что за учёба такая неотложная? Неужели не мог выкроить полдня, чтобы сопроводить тебя в родной дом? Или эти полдня помешают ему стать чжуанъюанем?

— Не приехал, и ладно, — тихо пробормотала Жун Юань. — Я и не хотела, чтобы он приезжал. Я просто хочу поговорить с невесткой.

Вскоре подоспела госпожа Гао. Она засыпала Жун Юань вопросами и в итоге задала тот же, что и Сун Чаоси:

— Почему Хэ Цинчжоу не приехал с тобой?

Жун Юань повторила то же, что сказала и Сун Чаоси. Госпожа Гао неодобрительно нахмурилась.

— Зять нашего Поместья гуна, и не сопровождает жену в её родной дом на Новый год? Неужели мы не достойны того, чтобы он потратил на нас полдня своего времени?

— Вы с Хэ Цинчжоу уже были близки? — прямо спросила Сун Чаоси.

Она считала, что госпожа Гао должна об этом знать. Если до сих пор ничего не было, то это явно проблема. Жун Юань была хороша во всём, вот только была слишком нерешительной — даже если её обижали, она возвращалась домой и молчала. Взгляд Жун Юань метнулся в сторону, и она кивнула.

— Были. Только вот живот никак не откликается. Старая госпожа говорит, что обычно у женщин живот откликается уже на второй месяц после свадьбы. Считает, что у меня могут быть проблемы со здоровьем, и велит мне лечиться, чтобы поскорее родить для их семьи Хэ первого законного внука.

Сун Чаоси презрительно фыркнула.

— Чушь собачья! Кто сказал, что женщина должна забеременеть на второй месяц после свадьбы? И даже если у тебя долго ничего не получается, не факт, что вина на тебе. У многих мужчин есть свои тайные недуги, и нет причин сваливать всё на женщину. Что это старая госпожа Хэ так на тебя давит? Куда она так торопится?

От ругани Сун Чаоси госпожа Гао почувствовала странное облегчение.

— Вот именно! Ты замужем совсем недолго, и то, что ты ещё не беременна, — это нормально. К тому же, в таком деле всё зависит от усердия мужчины. Если он не старается, как ты можешь забеременеть? Ты — старшая госпожа нашего Поместья гуна, с детства жила в роскоши, ни в чём не знала отказа, о твоём здоровье всегда заботились. Как ты можешь быть бесплодной? Эта старая госпожа совершенно напрасно тебя винит.

Жун Юань что-то промычала в ответ, не желая продолжать разговор. Видя, что она держит рот на замке, госпожа Гао забеспокоилась ещё больше. Воспользовавшись моментом, когда Сун Чаоси и Жун Юань разговаривали, она вызвала матушку Сюй, служанку из пэйфан. Лицо госпожи Гао было мрачным, а матушка Сюй лишь вздохнула.

— Госпожа, не то чтобы я не хотела говорить, но старшая госпожа не позволяет. Однажды она увидела, как я передаю весточку в поместье, и даже отчитала меня. Вы же её мать, вы должны знать её характер. Она из тех, кто сообщает лишь добрые вести, а о плохих умалчивает, чтобы не расстраивать вас.

Услышав это, госпожа Гао разволновалась ещё сильнее и, вцепившись в платок, вскочила на ноги.

— Матушка Сюй, говори как есть. Что на самом деле происходит между старшей госпожой и дядюшкой?

Матушка Сюй взглянула на неё.

— Госпожа, не буду от вас скрывать. В день свадьбы дядюшка так и не разделил ложе с нашей госпожой.

Госпожа Гао на мгновение замерла. Отсутствие брачной ночи ещё ничего не доказывало. Бывало, что девушек выдавали замуж до совершеннолетия, и мужья ждали их цзицзи, прежде чем разделить с ней ложе. Такое случалось.

— Перед свадьбой я наводила справки. У дядюшки не было ни инян, ни тунфан. Почему же он не разделил ложе со старшей госпожой?

— Сначала он сказал, что боится утомить её, и велел ей хорошенько отдохнуть. А вы знаете характер нашей госпожи — она такому была только рада. Но и в последующие дни дядюшка к ней не притрагивался. Я почуяла неладное и стала тайно наблюдать… — Она искоса взглянула на госпожу Гао и продолжила: — У дядюшки в поместье есть паж, лет пятнадцати. В ту ночь, когда он не вошёл к невесте, он приказал этому пажу прислуживать ему, и тот не выходил до самого утра. Тут-то я и заподозрила неладное.

— Неужели у дядюшки склонность к мужчинам? — сердце госпожи Гао ушло в пятки. Она просчитала всё, но такого исхода предвидеть не могла. Как ей могло прийти в голову подозревать пажа Хэ Цинчжоу? Когда она узнала, что у него нет наложниц, она даже обрадовалась, посчитав его настоящим сокровищем, не похожим на других отпрысков знатных семей. Кто бы мог подумать, что всё окажется ещё хуже. Уж лучше бы у него была наложница, чем этот внезапно появившийся паж.

— Вовсе нет. Этот паж — переодетая девушка. Однажды я увидела, что грудь у него не утянута, и она заметно выпирала. Позже я разузнала, что этот «паж», скорее всего, его двоюродная сестра. Её отец совершил какое-то преступление и был наказан. Вероятно, поэтому дядюшка и велел ей притворяться мужчиной и оставаться рядом с ним. Они неразлучны днём и ночью. Кузина, пользуясь его расположением, совершенно ни во что не ставит старшую госпожу. Несколько раз она демонстративно игнорировала её, вела себя очень высокомерно. А дядюшка закрывает на всё глаза, не желая обидеть свою кузину. За всё время брака дядюшка был с нашей госпожой всего один раз, и то лишь потому, что старая госпожа торопила с наследником. Такое чувство, будто он хранит верность своей кузине.

Матушка Сюй тоже переживала. Она была служанкой из пэйфан, и госпожа Гао отправила её, чтобы обеспечить Жун Юань хорошую жизнь. Кто бы мог подумать, что у этого Хэ Цинчжоу есть кузина, да ещё и притворяющаяся пажом. Будь у неё статус инян или тунфан, с ней было бы проще совладать, но вся проблема была в том, что такого статуса у неё не было.

Госпожа Гао не выдержала и вскипела. Она с детства была главной дочерью в своей семье, а выйдя замуж за Жун Фэна, больше всего презирала наложниц, которые осмеливались дерзить законной жене. Издревле главная жена оставалась главной, а наложница — наложницей. Какое право эта кузина имела ставить себя выше Жун Юань? Да и как Хэ Цинчжоу смел так поступать с её дочерью!

— Если по-другому никак, нужно тайно от неё избавиться.

— Боюсь, если старшая госпожа проявит излишнюю твёрдость, она оттолкнёт от себя дядюшку. Это не долгосрочное решение.

Госпожа Гао в ярости ударила по столу.

— Отвечай, почему этот Хэ Цинчжоу не приехал сегодня?

Матушка Сюй, взглянув на неё, промямлила:

— Дядюшка собирался приехать, но его кузина вдруг подхватила простуду и притворилась чуть ли не умирающей. Я насмотрелась на такие уловки в женских покоях. Ясно, что она хотела показать нашей барышне, кто в доме хозяин. Только такой мужчина, как дядюшка, мог в это поверить.

Госпожа Гао разозлилась ещё сильнее.

— Как этот Хэ Цинчжоу смеет так изводить мою дочь! Я сейчас же пойду к старшему господину, к господину гуну!

Зная её вспыльчивый характер, матушка Сюй поспешно схватила её за руку.

— Даже если вы дойдёте до Поместья хоу Динбэй, правда будет не на вашей стороне. Ну и что с того, что дядюшка завёл себе наложницу? Никто не осудит мужчину за трёх жён и четырёх наложниц, тем более что у него их даже нет. Дядюшка ещё не сдавал осенние экзамены, так что у господина гуна нет возможности на него надавить.

Госпожа Гао обожала свою дочь, даже к Жун Яню у неё не было столько терпения. У неё была одна-единственная драгоценная дочь, и она так тщательно выбирала ей мужа, остановившись на Хэ Цинчжоу, который казался лучшим вариантом. Кто бы мог подумать, что она угодит в такую яму! У отца самой госпожи Гао было много наложниц, но её мать никогда не обращала на них внимания. Как только отец приводил новую инян, мать тут же подсылала ему более молодых и красивых тунфан. С мужчинами легко, пока они не зацикливаются на одной женщине. Самое страшное — это такие упрямцы, как Хэ Цинчжоу. И ладно бы он был просто упрямцем, но он ведь ещё и губил жизнь её дочери.

Успокоившись, госпожа Гао сказала:

— Если по-другому никак, я выберу расторопную служанку и отправлю её к дядюшке в качестве тунфан. Ему ведь нравятся нежные и очаровательные? Вот такую и подберём.

— Боюсь, дядюшка её не примет.

— А какая разница? Главное — досадить той кузине. Зачем всё делать своими руками? Пусть сначала они поссорятся. Раз она не даёт житья моей дочери, я не дам житья ей. Без сговора, без сватовства — как ей не стыдно было отдаться шицзы Поместья хоу Динбэй? Бесстыдница! Я не могу позволить, чтобы мою дочь так унижали!

Матушка Сюй колебалась. Способ был хорош, но проблема заключалась в том, что старшая госпожа была слишком мягкой по натуре. Если та кузина решит пойти на козни, старшая госпожа не сможет себя защитить, и эффект может оказаться обратным.

Подумав, она сказала:

— Подослать тунфан можно. Но я считаю, что давить нужно извне. Обращаться напрямую к господину гуну — не лучший вариант, мы будем неправы. А что если…

Она слегка приподняла подбородок, указывая на Сун Чаоси в комнате. Уже даже посторонним было известно, что госпожа гуна в большой милости у мужа. Несколько слов, сказанных на ушко на супружеском ложе, будут куда эффективнее прямого обращения. Это и не будет выглядеть как спланированный ход, и новость дойдёт до господина гуна. А как только господин гун узнает об этом, ему будет легче воздействовать на любые дела, связанные с Поместьем хоу Динбэй. К тому же, Император благоволит господину гуну. Когда дело дойдёт до дворцовых экзаменов, Хэ Цинчжоу придётся не то что просить покровительства у господина гуна, а молиться, чтобы тот не ставил ему палки в колёса. Как он посмеет не считаться с этим?

На душе у госпожи Гао стало немного сложнее. Раньше она и опасалась Сун Чаоси, и испытывала к свояченице неприязнь. Но в целом Сун Чаоси ни разу её не обидела: не претендовала на управление домом, подарила Жун Юань щедрые свадебные подарки. А когда у старшей ветви семьи случались большие неприятности, всё решал господин гун. Впрочем, что уж там их ветвь — теперь всё поместье зависело от него. Господин гун был человеком слова, даже его сын Жун Хэн относился к нему с величайшим почтением. Лишь одна Сун Чаоси не боялась мужа, даже на людях, а значит, и в спальне их отношения были сладки, как мёд.

Да и кто из мужчин, не говоря уже о господине гуне, не потерял бы голову от такой фигуры, как у Сун Чаоси? Когда опускается полог, на супружеском ложе, в нежных объятиях, несколько слов от неё будут куда действеннее, чем все её, госпожи Гао, переживания.

Госпожа Гао вошла в комнату и пожурила Жун Юань. Та нахмурилась, взглянув на матушку Сюй, и, теребя платок, сказала:

— Он не приходит в мои покои, а я и рада. Всё равно у них там настоящая любовь, а я будто третья лишняя. Я ничего не могу с этим поделать. Я ему не нравлюсь, ему нравится его переодетая кузина. Что мне остаётся?

Сун Чаоси слегка удивилась. Она не ожидала, что Хэ Цинчжоу окажется таким же безрассудным влюблённым, чем-то похожим на Жун Хэна.

Возможно, из-за истории Жун Хэна и Сун Чаоянь она испытывала глубокое отвращение к такой «настоящей любви». Если любовь так сильна, зачем губить жизнь другого человека? С одной стороны — обожаемая кузина, с другой — женитьба на девушке из влиятельной семьи для укрепления собственного положения. Привезти Жун Юань в свой дом и заставить её проводить ночи в одиночестве, растрачивая молодость, — для Сун Чаоси такой мужчина не вызывал ничего, кроме омерзения.

Она улыбнулась.

— А мне кажется, что в этой ситуации Жун Юань стоит проявить великодушие.

Госпожа Гао замерла.

— Это как?

— Они ведь любят друг друга? Чем больше Жун Юань будет им мешать, тем крепче станет их любовь, и у той кузины будет больше причин стоять между вами. А если ты проявишь великодушие и прямо скажешь Хэ Цинчжоу, что не возражаешь против его кузины, и предложишь сделать её инян, то она станет всего лишь наложницей. Хэ Цинчжоу будет благодарен А-Юань за её доброту и станет относиться к ней ещё учтивее. И чем лучше он будет к тебе относиться, тем больше будет злиться кузина, подозревая, что он к ней охладел. Пусть себе любят друг друга. Некоторые чувства разрушаются сами по себе, без посторонней помощи.

Госпожа Гао задумалась, а потом произнесла ещё несколько фраз, полных намёков. Сун Чаоси сдержанно улыбнулась. Когда-то, во время козней госпожи Ляо, госпожа Гао заступилась за неё, а Сун Чаоси не из тех, кто забывает добро. К тому же, нашептывать на ушко господину гуну — это она умела лучше всего.

Поначалу Сун Чаоси совсем ничего не чувствовала, но в последние дни её состояние стало меняться. Она почти ничего не ела, зато её постоянно тянуло на странное: то на кислые сливы, то посреди ночи на ледяную кашу.

Ледяная каша зимой! А что, если она простудится?

Но она настаивала, и Цинчжу ничего не оставалось, как пойти в ледник, куда как раз на днях заложили свежий чистый лёд. Цинчжу наколола немного, измельчила его, нарезала фрукты, полила всё вареньем и кипячёным молоком — и действительно получилась ледяная каша.

Сун Чаоси с наслаждением ела её серебряной ложечкой. Жун Цзин с тревогой наблюдал за ней, и лишь убедившись, что всё в порядке, окончательно успокоился.

Съев ледяное лакомство, Сун Чаоси почувствовала, что её руки замёрзли, и тут же забралась под одеяло. Когда он вошёл, она прижалась к нему всем телом и положила свои ледяные ладони на его тёплую грудь, чтобы он их согрел. Жун Цзин взял её за запястья и обнял. Сун Чаоси, уютно устроившись в его объятиях, легонько дунула ему в ухо.

Жун Цзин усмехнулся.

— Это ещё что такое?

— Кое-кто просил меня нашептать тебе кое-что на ушко. Вот, пробую, правильно ли я это делаю.

В его холодных глазах промелькнула улыбка. Она скоро станет матерью, а всё такая же шалунья. Их ребёнок наверняка будет таким же забавным, как и она.

Он отвёл прядь её чёрных волос. Её мочка уха была нежной и маленькой, словно жемчужина. Он наклонился ближе и прошептал:

— Госпожа моя, на ушко шепчут совсем не так.