Глава 54.0
Второй специальный выпуск «О правилах безопасности в герцогском замке, полном призраков» и выход термоса по мотивам главной героини, Надии!
Выпуск термоса прошел гладко и занял целую полосу «Имперской Газеты».
Конечно, было бы хорошо, если бы он много продавался, но!
Моей главной целью в этот раз было сбить рыночный ажиотаж и сделать так, чтобы больше не было несправедливо обманутых людей.
«Поэтому я и отправила термос барону Фаврону, как только он вышел…»
Я ошеломленно смотрела на мага, склонившего голову прямо передо мной.
Внезапно маг из Башни Магии? Зачем ко мне?
Не успел этот вопрос исчезнуть, как маг с изможденным лицом поклонился мне в пояс и взмолился:
— Юная леди, умоляю, спасите.
Я и так еле на ногах стояла, проснувшись ни свет ни заря, а от того, что на меня с самого утра свалилось такое, я совершенно растерялась.
— Что? Спасти… вас? О чем вы вдруг?
«Или я, сама того не зная, как-то вас убивала?»
— Это…
Помолчав немного, он снова заговорил:
— Сейчас в Башню Магии стекается не только значительное число торговцев, но и обычные люди.
— Что? И почему это…
«Разве Башня Магии не открыта для всех в туристических целях?»
Маг, видя, что я, похоже, не до конца понимаю ситуацию, продолжил:
— Конечно, то, что люди приходят в Башню, — не проблема. Проблема в том, что они без конца требуют выдать им «Надиа Эдишн».
— Но разве «Надиа Эдишн» уже не выпустили? Я знаю, что Башня Магии и так делает все возможное для производства.
В письме из Башни Магии, прибывшем вместе с газетой, было сказано, что все идет гладко, поэтому понять это было еще труднее.
— Речь не о том.
Маг мрачным голосом начал объяснять.
Проблемы начались сразу после выхода «Надиа Эдишн».
С какого-то момента нахлынувшие люди оккупировали вход в Башню Магии, не давая магам выйти наружу.
Вдобавок, стоило им завидеть кого-то, похожего на мага, они тут же начинали требовать термос, так что терпеть это больше было невозможно.
— Глава Башни сказал, что нельзя рассказывать благодетельнице о текущей ситуации, но…
В его глазах заблестели прозрачные, влажные слезы.
— Когда я увидел главу Башни, который уже третий день живет и ночует в Башне, не имея возможности ни войти, ни выйти, я не смог сдержать слез. Умоляю, помогите нам!..
— А…
«Пожилой человек даже домой попасть не может».
Я издала жалобный вздох и по привычке подперла подбородок.
По правде говоря, поразмыслив над ситуацией, я, кажется, начала понимать, почему это произошло.
«Во-первых, для тех, кто знал о прошлой истерии с кружкой-термосом, это, должно быть, казалось прекрасной возможностью».
Тогда, естественно, это привлекло внимание торговых гильдий, рассчитывавших на резкий рост спроса.
Честно говоря, нельзя было исключать и тех, кто припрятывал товар в процессе дистрибуции или скупал его оптом.
«В таком случае…»
«Даже если я и заявила, что продажи будут постоянными, на начальном этапе предложение не сможет угнаться за спросом».
Я ведь с таким трудом убедила императрицу, чтобы унять ажиотаж, а если так пойдет, все мои усилия окажутся напрасными.
Закончив размышлять, я осторожно спросила мага:
— А… нельзя ли как-то увеличить объемы производства?
— По приказу главы Башни все маги уже брошены на изготовление термосов из Партаниума. С производством проблем нет, но сейчас проблема в скорости дистрибуции.
— В таком случае…
— Не хватает людей для обработки документов и таможенных процедур, необходимых для отправки в разные регионы. Поэтому и возник затор…
«Надо же, совершенно другая проблема, чем когда я собиралась продавать сто штук лимитированной серии».
От этой внезапно свалившейся ситуации у меня раскалывалась голова.
«Нужно, похоже, посоветоваться с герцогом».
Но он в последнее время, ссылаясь на занятость, и носа не показывал.
Я стояла в нерешительности, не зная, что предпринять, как вдруг дверь без всякого стука распахнулась.
— А?
К моему удивлению, перед ней стоял тот, о ком я только что подумала.
— Г-герцог?
— Проблема...
Учитывая, что герцог, который всегда соблюдал элементарные приличия, как бы ни спешил, в этот раз даже не постучал, — похоже, что-то действительно случилось.
Нет, по правде говоря, это и так чувствовалось по одному его трагическому тону.
— Какая проблема?..
Но, присмотревшись, я поняла, что и вид у герцога был не совсем обычный.
Темные круги под глазами… он выглядел довольно уставшим.
«Я же была уверена, что после подарка в виде светонепроницаемых штор его кожа засияла?»
— Из-за писем, которые шлют нашему дому из-за границы, нормальная работа стала невозможной.
— М? Из-за границы?
А?.. Неужели?
Я посмотрела на него с лицом «да нет, не может быть…», но герцог уже все сказал своим взглядом.
— В письмах от людей, которых я в глаза не видел, и которые представляются знакомыми знакомых моих знакомых, нет ничего, кроме «Надиа Эдишн».
Э-э, ну.
«В общем, выход „Надиа Эдишн“ привел лишь к еще большей конкуренции…»
Я побледнела, не в силах совладать с уплывающим сознанием.
А, давно же не было.
Такого дерьмового чувства.
— Кхе, кхе. Так это и есть «Надиа Эдишн»?..
На вопрос жены барон Фаврон кивнул и поднес к ее губам ложку теплого супа.
— Да, дорогая. Как ты и говорила, у него и вправду удивительная функция.
— Его, должно быть, было трудно достать. Кхе, кхе! Спасибо тебе, дорогой.
— Что ты, дорогая... Как муж, я был обязан это сделать.
Барон еще долго стоял у кровати уснувшей жены и поднялся, только когда начало смеркаться.
Он вышел из комнаты, где еще сохранялось какое-то тепло, и его взгляду предстала унылая картина дома.
Дом барона находился не так уж далеко от столицы, но на таком крошечном клочке земли, что его и поместьем-то назвать было стыдно.
Особняк был небольшой, и на управление им не хватало людей, поэтому барон Фаврон с женой жили не в главном здании, а во флигеле.
Естественно, все со временем обветшало, а мебель была разномастной, будто ее подобрали на свалке.
Однако барон не считал это чем-то странным.
Напротив, он прекрасно осознавал, что беден.
И что эту бедность он навлек на себя сам.
— Фу-у…
Он достал из буфета дешевое вино и начал пить в одиночестве.
Выпив бокал, он с озабоченным лицом закусил губу.
«Скоро… предел».
Он больше не мог отрицать тот факт, что из-за его упрямства лечение жены затягивается.
Он был неудачником, изгнанным из семьи за то, что осмелился жениться наперекор воле родных.
До женитьбы он был сыном, на которого родители возлагали больше всего надежд, но после он практически разорвал с ними все связи.
— Джеймс, ты и вправду намерен ослушаться приказа матери?!
— Да, с меня хватит! И вас, матушка, для которой нет ничего, кроме денег, и всей этой семьи!
Если бы на весы положили его гордость и жену, жена, несомненно, перевесила бы.
Стоило ему усмирить свою гордость и вернуться, и он мог бы лечить ее у лучшего лекаря в империи.
Однако…
На его все больше опускавшиеся плечи лег страх.
«Но если я так поступлю, Элена непременно будет страдать».
Даже если тело выздоровеет, что толку, если заболеет душа?
Он живо представил себе, как его родные будут унижать и ранить жену из-за одного лишь ее происхождения.
И барон Фаврон боялся всего этого.
Он снова опрокинул полный до краев бокал, и кончики его пальцев мелко дрожали.