Глава 18.0

Между тем, атмосфера в королевском замке Солт была мрачнее, чем когда-либо.

— Как вы посмели допустить такую ошибку?!

Яростный рев монарха Солта, короля Берги, эхом разнесся по всему Сапфировому Залу.

Чиновники, которых по приказу короля с самого утра притащили в Сапфировый Зал, виновато опустили головы.

Лемея, стоявшая рядом с разгневанным отцом, также не могла скрыть унылого выражения лица.

— Ваши головы, похоже, просто для украшения? Не можете отличить одну проклятую печать от другой!

Шух!

Документ, скомканный в руке Берги и брошенный на пол, был тем самым сертификатом сделки, который герцог Блейл показывал Эйприл.

Король, который обычно ограничивался лишь благородным порицанием и почти никогда не выходил из себя, на этот раз, казалось, не мог сдержать клокочущего гнева.

И было отчего: этот случай был классическим примером того, как из-за элементарной, но фатальной ошибки был нанесен непоправимый ущерб.

Виной всему были чиновники, которые до этого обменивались документами с Клетаном как по маслу, а на этот раз пропустили печать торговой гильдии, неизвестно откуда взявшейся.

Товар испарился без следа по пути в Клетан, и этим товаром, как назло, была пшеница, цены на которую в последнее время взлетели до небес.

И именно это обстоятельство усугубляло стресс Берги.

— Н-но, Ваше Величество. Клетан также пообещал приложить все усилия для поимки преступников.

— И когда, по-твоему, это будет? Через один год? Через три?

— Но, как-никак, это Великая Империя...

— Ты ведь не собираешься мне сказать, что не знаешь, что эта «Великая Империя» пытается уморить меня и мой народ голодом?

Чиновник средних лет, осмелившийся высказаться, не нашел, что ответить, и заткнулся.

К несчастью, слова короля Солта были правдой.

Клетан из вежливости пообещал поймать преступников, но... честно говоря, нельзя было исключать вероятность, что они и сами были замешаны в этой афере.

— Идиоты…

Гнев, перешедший критическую отметку, наоборот, сделал голос Берги пугающе спокойным.

— М-мы совершили смертный грех!

Плюх!

Чиновники, поняв, что отступать некуда, один за другим начали падать на колени и молить о прощении.

«Главное, чтобы чиновники покорно взяли вину на себя. Тогда и король, сделав вид, что ничего не поделаешь, посмотрит на Лемею и замнет дело».

Но, как и всегда, нашелся один бестактный человек.

— Но это несправедливо-о-о! Этот документ одобрила сама принцесса Лемея!

— Кх!

— Хып!

Голос подал тот самый молодой чиновник, который ранее просил Лемею проверить документы.

Воцарилась ледяная тишина.

Было очевидно, что если этот бестактный рот не заткнуть, он навлечет еще большую беду.

— Э-эй, ты! Немедленно замолчи!

Старшие чиновники, быстро пришедшие в себя, попытались заткнуть ему рот, но было поздно.

Топ-топ.

Берга подошел к молодому чиновнику, и его глаза дико сверкнули.

— Лемея? Похоже, ты сошел с ума и теперь смеешь марать грязью честь моей дочери, сокровища Солта.

Его пронзительный голос был смертельно холоден. Чиновники, наблюдавшие за сценой, крепко зажмурились.

Вскоре прозвучал ледяной приказ:

— Это преступник, оскорбивший королевскую семью. Увести.

— Я не виновен, Ваше Величество! Я всего лишь выполнял приказ мудрой принцессы Лемеи!..

К счастью, стражники успели утащить его до того, как терпение Берги окончательно лопнуло.

Бум.

Дверь закрылась, и тишина стала еще тяжелее.

— Если есть еще те, кто разделяет его мнение, выходите сейчас.

Никто не проронил ни слова, но на самом деле все всё знали.

Знали, что все это было сделано с одобрения Лемеи, и что вся эта ситуация была порождением проклятой корпоративной культуры [1].

[1] проклятой корпоративной культуры (가X같은 회사의 폐해, ка-X-катхын хвеса-э пхехэ): Дословно «ущерб от компании, похожей на "га-X"». 가X같은 — это цензурная версия 개같은 (кэ-катхын), что означает «собачья» или «дерьмовая». Фраза означает «побочный эффект дерьмовой компании» (где подчиненные вынуждены молчать и брать на себя вину за ошибки начальства).

Но чиновники, на своей шкуре познавшие, что власть выше закона, молчали.

Берга, окинув всех взглядом, наконец, тяжело вздохнул.

— Не знаю, с каких пор мои чиновники так отупели. Вы хоть читать-то умеете? Или мне приставить к вам учителя грамоты?

— Н-нет, Ваше Величество. Мы будем предельно внимательны, чтобы не допустить подобных ошибок... и проведем внутреннее обучение.

«Хотя тот, кому обучение нужнее всего, — совсем другой человек».

Король Солта с лицом, на котором отразилась крайняя усталость, махнул рукой.

— Глаза бы мои на вас не смотрели. Все вон.

Чиновники, едва избежавшие беды, гурьбой высыпали наружу.

Лемея тоже попыталась незаметно примкнуть к ним и улизнуть. Точнее, пыталась.

— Принцесса Лемея, задержись.

— А, да! Слушаюсь, Абамама...

Лемея, которую поймали у самого выхода, с поникшим видом встала перед Бергой.

— Лемея Солт.

Пронзительный взгляд Берги впился в Лемею.

— Ты хоть понимаешь, что натворила?

— Я... я буду стараться, Абамама.

— Это не та проблема, от которой можно отмахнуться такими словами!

Грох!

Когда он повысил голос, Лемея скорчила плаксивую гримасу.

Но это ничуть не смягчило Бергу.

— Ущерб в этот раз огромен. Ты понимаешь, что это значит?

— Простите, Абамама. В последнее время я так много работала, что, кажется, не смогла принять верное решение.

В глазах Лемеи, сиявших, словно в них вставили аквамарины высшего качества, заблестели слезы.

Она инстинктивно знала, как вызвать у оппонента симпатию или жалость, и состроила самое скорбное выражение лица.

Хотя внутри у нее все горело.

«Когда Эйприл была здесь, ничего подобного не случалось».

Проницательная Лемея и без подсказок понимала, что вся эта тирада, которую Берга обрушил на чиновников, на самом деле предназначалась и ей.

Он просто не назвал ее имени, отчаянно пытаясь защитить имидж «гениальной» принцессы Лемеи.

— Я... я тоже была сама не своя!.. Я так хотела все сделать хорошо... я так...

— Кх-х.

Берга с трудом подавил новый приступ гнева.

Хоть она и не оправдала ожиданий, но плоть от плоти. Возможно, и он уже постарел и стал поддаваться таким вещам, как родственные чувства.

Наверное, поэтому, вместо того чтобы возложить всю ответственность на дочь, Берга предпочел скрыть правду.

— Никогда больше не повторяй таких ошибок, Лемея.

— Да, да! Конечно, Абамама. Я буду усерднее учиться и больше стараться.

После этого Лемея еще долго лебезила перед ним и всячески умасливала его, и смогла выйти только тогда, когда обеденное время уже давно миновало.

В обычное время она бы уже давно спала, заботясь о красоте своей кожи, но сейчас это казалось сущим пустяком.

По мере того, как она удалялась от королевских покоев, и людей вокруг становилось все меньше, милое личико Лемеи каменело.

Наконец, добежав до безлюдного уголка сада, она дала волю слезам, которые так долго сдерживала.

— Ху-а-а-анг!

Прозрачные слезы одна за другой падали на траву.

«Почему это происходит со мной?»

Лемея достаточно старалась.

Но разве не очевидно, что, даже если она умрет и родится заново, ей не стать Эйприл?

Более того, она была слишком красива и слишком знатна, чтобы вкалывать, как Эйприл.

«Если бы у Лемеи были веснушки, а ее мать была бы низкой служанкой, возможно, ей бы и пришлось волей-неволей выкладываться во всем!»

Но это к Лемее не относилось. А значит, и ее реальность должна была быть другой.

«Я такая несчастная…».

Лемея рухнула на траву и горько заплакала.

Хотя на самом деле униженными и выгнанными перед лицом короля оказались чиновники, Лемея в мгновение ока превратилась в самую трагическую героиню на свете.

Но в этот момент.

— Ваше Высочество?..

Кто-то нашел несчастную Лемею.