Глава 51.0

Столица империи Клетан, тайный аукцион «Хесен».

Несмотря на позднюю ночь, здесь все кипело. Это было место, где тайно торговали вещами, которые нельзя было выставлять на свет.

И сегодняшний главный герой, барон Фаврон, с мрачным лицом осматривался по сторонам.

Зрительный зал был забит до отказа.

— Итак, первый лот — это…

Блестящие во тьме глаза устремились на сцену.

Аукционист, дождавшись, пока напряжение достигнет пика, картинно развел руки.

— Раб с волосами, синими, как море, и глазами, сияющими, как драгоценные камни!

Под этот театральный голос на аукционе появился первый «товар» дня.

— Стартовая цена — пятнадцать миллионов Три!

[Его загадочный облик, в котором трудно было разобрать пол, вызвал интерес, и присутствующие быстро начали поднимать таблички.

Двадцать миллионов Три, тридцать миллионов Три…

Цена, назначенная за живого человека, начала стремительно расти, и никто не мог это остановить.

— Кхм.

Барон Фаврон, отступив на шаг от соседа, который то и дело вторгался в его личное пространство, подавил стон.

Подумать только, эти люди, которые не только спокойно занимаются работорговлей, но еще и смеются и болтают о результатах — такие же аристократы, как и он…

Для него, человека, который хоть и был беден и имел низкий титул, но ценил честь аристократа, это было непостижимо.

Однако.

— Ха-ха.

В конце концов он смог лишь горько усмехнуться.

Ведь он и сам пришел сюда, чтобы заполучить лот, выставленный на аукцион.

Хоть барон Фаврон и слыл среди прочих баронов самым бедным из бедных…

Но сегодня у него была особая причина, по которой он, вытряхнув все свое состояние, пришел на этот тайный аукцион.

— Дорогой, я… я так хочу эту штуку, термос, или как ее там. Кхе, кхе! Хнык….

Он пришел сюда по просьбе больной жены, чтобы заполучить главный лот сегодняшнего дня — термос.

К тому же, он где-то слышал, что этот термос отлично сохраняет тепло.

Если это правда, суп для его жены долго не остынет, что было бы еще лучше.

«Поэтому он мне позарез нужен».

По этой причине барон Фаврон перед началом аукциона был преисполнен боевого духа.

Он живо представил себе сияющее улыбкой лицо жены, получившей кружку-термос, о которой она так мечтала.

Но.

Но!..

— Восемьдесят миллионов Три, на данный момент цена — восемьдесят миллионов Три!

Сумма, взлетевшая в мгновение ока, с легкостью превысила цену небольшого особняка в провинциальном поместье.

Барон Фаврон, наблюдая, как раб с мертвенно-бледным лицом уходит со сцены после завершения торгов, никак не мог сохранять оптимизм.

«Только посмотрите на этих... на этих безумцев!..»

Тряс-с-сь.

Его крепко сжатые кулаки медленно дрожали.

Как могла одна-единственная сделка превысить сумму, которую он держал в руках, более чем в пять раз?

Если раб со слегка необычной внешностью стоил целого особняка, то сколько же тогда будет стоить термос, ставший предметом всеобщего ажиотажа?

Пока барон Фаврон ошеломленно сидел, аукцион плавно шел своим чередом, и вот, наконец, появился сегодняшний главный герой — термос.

— О-о!..

— Похоже, это тот самый термос герцога-призрака.

— Мы так далеко сидим, а он сияет, как магический фонарь.

Зал снова взорвался от возбуждения.

Гладкий корпус кружки отливал благородным синим цветом.

Из-за этого иллюстрация замка герцога-призрака, нанесенная на внешнюю сторону, казалась, еще больше бросалась в глаза. А внизу еще и выгравированная подпись герцога-призрака.

Благодаря изысканному дизайну, он выглядел таким дорогим, что мог бы потягаться с любой элитной маркой чайной посуды.

Аукционист, прислушиваясь к гулу взбудораженной толпы, медленно начал:

— В наши дни на рынке циркулирует множество подделок, но мы привезли термос, чью подлинность подтвердили наши специалисты.

Выдержав паузу, аукционист, словно отвечая на возросшее напряжение, театрально выкрикнул:

— Итак, лимитированный термос из «О правилах безопасности в герцогском замке, полном призраков», стартуем с пятидесяти миллионов Три!

Результат был очевиден.

Сумма в пятьдесят миллионов Три и сама по себе была немалой, но, не успел аукционист закончить фразу, как цена взлетела до небес.

Семьдесят, восемьдесят, восемьдесят пять… девяносто миллионов Три.

Барон Фаврон, думая о своей жене, беспомощно лежащей в постели, тоже энергично поднял табличку.

«Прошу!.. Я должен, должен его заполучить!»

Однако было невозможно, чтобы какой-то бедный барон смог одолеть влиятельных богачей столицы.

Когда цена перевалила за сотню миллионов, барон Фаврон, окончательно пав духом, сжал кулаки так, что костяшки побелели.

«Такими темпами, способа…»

Пока атмосфера накалялась, а его плечи опускались все ниже, вдруг…

— Ч-что это за звук?

До ушей барона Фаврона издалека донесся лязг оружия.

Похоже, звук услышал не только он — люди вокруг тоже забеспокоились и начали озираться.

— Вам не кажется, что снаружи кто-то дерется?

— Здесь не может быть такого шума…

— Что-то не так, вы не думаете?

Их беспокойство было не напрасным. Тихий шум, доносившийся снаружи аукционного зала, становился все громче и приближался.

Люди, окончательно поняв, что происходит нечто неладное, один за другим повскакивали с мест.

— Выходим! Выходим!

— Если мы ввяжемся во что-то подобное, нам конец. Быстрее, пропустите!

— Да что вы толкаетесь! Пустите! Мне тоже нужно выйти!

Однако не успели люди выбежать, как двери аукционного зала распахнулись, и внутрь ворвались рыцари в тяжелых доспехах.

— Всем стоять! Именем Его Светлости герцога Блейла! Всех, кто незаконно покупал или продавал товары, мы арестовываем на месте преступления!

Это было как гром среди ясного неба.

«Почему именно в тот день, когда я пришел на аукцион?..»

Барон Фаврон, объятый ужасом, вместе с остальными людьми попятился назад, пытаясь скрыться от них.

Но рыцари одного за другим хватали тех, кто пытался бежать, и быстро брали ситуацию под контроль.

«Что же делать?»

Приближающиеся фигуры становились все отчетливее. Он в растерянности метался из стороны в сторону, и в этот момент…

Тук.

Не глядя перед собой, он, не успев заметить приближающегося человека, столкнулся с ним.

— А?..

И в тот же миг его тяжелый внутренний карман опустел.

Барон Фаврон, мгновенно заметивший изменение веса, удивленно поднял голову.

— Э-э-э? Эй, вы!

Однако человек, столкнувшийся с ним, даже не подумал извиняться и быстро скрылся в толпе.

Барон Фаврон ошеломленно смотрел на людей, и вдруг до него дошло.

«Ка… ка… карманник?!»

Все произошло так естественно, что он не успел вовремя среагировать.

Нет, он впервые в жизни столкнулся с подобным и даже представить себе такого не мог, потому и растерялся.

«Меня… меня обокрали? Все мое состояние?»

Опустошенный и не в силах поверить в случившееся, барон Фаврон, понимая, что нужно хоть что-то делать, шагнул в ту сторону, куда исчез карманник.

Но было невозможно поймать вора, чьего лица он даже не разглядел.

Так, двигаясь против толпы, которая вытекала наружу, он вскоре столкнулся с крупным рыцарем.

— Я, я…

Барон Фаврон пролепетал, пытаясь хоть как-то оправдаться, но рыцарь не стал его слушать и грубо схватил его.

— Минуточку!

— Увести!

Так, схваченный рыцарями, барон Фаврон был вытащен из аукционного зала.

Там уже стояли другие аристократы, участвовавшие в аукционе, связанные.

— Тех, кто приобрел товар, отделить и увести!

Нескольких аристократов отделили и повели в сторону, а барона Фаврона втолкнули в карету для перевозки преступников.

Два рыцаря по обеим сторонам источали такую леденящую ауру, что он, поежившись, собрался с духом и осторожно начал:

— П-простите…

— Говорите.

От холодного голоса барон немного пришел в себя и жалобно взмолился:

— Я не покупал никакого товара. И дома меня ждет больная жена… М-может, вы меня отпустите?

Естественно, рыцарь и бровью не повел.

Вместо этого он задал жесткий вопрос:

— Вы аристократ?

— Д-да… да. Я барон Фаврон.

Хоть он и назвал свой титул, высокомерное отношение рыцаря не изменилось.

— Даже для аристократов исключений нет. По крайней мере, ваша вина ограничилась покушением, так что вас отпустят после недолгого допроса и уплаты небольшого штрафа.

— Что? Ш-штрафа?

— Это императорский указ.

— Х-хо-о…

С какого же момента все пошло наперекосяк?

«Меня ведь только что обокрали, у меня в кармане ни пылинки».

В этот момент он вспомнил о своей больной жене, лежащей дома, и у него защипало в носу.

В конце концов барон залил пол кареты крупными слезами..

— Я… мне так горько!.. Я не виноват!

Ему было так обидно и горько, что хоть умирай.

Но, несмотря на отчаянные вопли барона Фаврона, карета не останавливаясь мчалась сквозь ночную тьму.

«Я… я ведь просто хотел порадовать жену…»

И термос для жены.

И вексель, в который было вложено все его состояние.

Для него, потерявшего абсолютно все, это был воистину Невезучий день [1].

[1] Невезучий день (운수 없는 날, Унсу омнын наль): прямая отсылка к одноименному рассказу Хён Джин Гона (1924), одному из самых известных произведений корейской литературы. Рассказ повествует о рикше, который в дождливый день зарабатывает много денег, пока его жена умирает дома. Вся его удача оборачивается величайшей трагедией.