Глава 3.0
— Абсурд, да и только.
Хоть он и сказал это, взгляд Каиана был устремлен за дверь. Туда, где исчезла женщина, демонстрировавшая столь унизительную, что даже смотреть было неловко, покорность.
— Мне нет прощения, Ваша Светлость.
Мужчина в монокле, Лиам, адъютант герцога Блейла, поклонился. Но молоко уже пролилось [1]. Этот инцидент был непредвиденной случайностью, которую даже он не смог предугадать.
[1] 이미 엎질러진 물 (ими опчиллоджун муль): Корейская идиома, дословно «уже пролитая вода». Аналог русской пословицы «что сделано, то сделано» или «пролитого молока не вернешь».
— Кто бы мог подумать, что Тени, которых я взрастил лично, носят глаза для украшения.
— Отправить людей снова, прямо сейчас?
— Нет. Король Солта тоже не идиот.
Он наверняка уже понял, что первоначальной целью была драгоценная первая принцесса, и усилил охрану. Так что, отправь он Теней сейчас, они, очевидно, вернутся ни с чем.
— Ха.
Каиан Блейл. Он был правителем обширных земель, превосходящих размерами иное королевство, которые нельзя было описать просто как «северные территории империи Клетан». Откинувшись на подлокотник кресла, он издал пустой смешок. Тени, похитившие не того человека из-за нелепой ошибки, заслуживали сурового наказания, но ложь женщины, выданная за оправдание, была еще абсурднее.
Судя по всему, в пути она натерпелась, и вид у нее был не лучше, чем у нищенки, однако держалась она прямо. Не было и следа признаков физического труда, которые непременно должны быть у рабыни. Кожа ее сияла чистотой, словно белый нефрит, а глаза имели бледный, лазурный оттенок, свойственный королевскому роду Солт.
К тому же, хоть ее лицо и было густо перепачкано грязью неизвестного происхождения и скрыто растрепанными волосами, черты, мелькавшие при каждом движении, были настолько прекрасны, что бросались в глаза даже ему, человеку с наметанным глазом. Если верить догадкам, похищенная вместо той женщины была не служанкой или рабыней, а незаконнорожденной дочерью короля Солта, о которой он недавно получал донесение. Сама она, вероятно, была уверена, что ее личность не раскрыта, и потому так громко вопила, словно простолюдинка с рыночной площади...
Чем больше герцог вспоминал о женщине, тем более неоднозначным становилось выражение его лица.
— Однако есть один момент, который вызывает сомнения, о котором я не успел доложить ранее.
Воспользовавшись короткой паузой, Лиам вспомнил о донесении, которое беспокоило его.
— Что такое?
— В отчетах наших шпионов, внедренных в замок Солт, неоднократно повторялось, что принцесса Лемея, вопреки слухам, небрежна и безразлична к работе. В то время я думал, что они все разом что-то перепутали, но...
Взгляд за моноклем стал серьезным.
— По словам Теней, та женщина сидела в кабинете принцессы и подписывала документы.
Мало того, что они были похожи внешне, так Эйприл еще и пользовалась печатью принцессы, поэтому Тени действовали с уверенностью. Единственное, чего они не учли, — это то, что ее одежда была слишком скромной для принцессы.
Закончив дополнительное объяснение, он склонил голову перед Каианом.
— Поэтому... не следует ли вам учесть вероятность того, что эти донесения правдивы?
Наследный принц империи Клетан, Лайден, желал принцессу Лемею, которая за последние несколько месяцев добилась выдающихся успехов в дипломатии. Однако король Солт, желая извлечь из дочери еще больше выгоды, хоть и позволял принцу встречаться с Лемеей, но не давал окончательного ответа. А в последнее время и вовсе перестал выпускать ее из дворца. Но, возможно, это взбесило Лайдена, привыкшего получать всё, что он пожелает. Он приказал герцогу, имевшему возможность отправлять элитных рыцарей за пределы своих земель, похитить Лемею. В обмен он предложил тайную сделку. Но... что, если вопреки ожиданиям наследного принца, Лемея была всего лишь глупышкой, присвоившей чужие заслуги?
— Она сама сказала, что она трудолюбивая рабыня.
Вспомнив недавнюю сцену, он едва заметно усмехнулся.
— Устрой-ка диверсию в торговых переговорах, которые сейчас ведет принцесса Лемея. Сделай это искусно. Но так, чтобы «прежняя» принцесса смогла это заметить.
— Слушаюсь, Ваша Светлость.
Каиан знал. Расчетливый наследный принц жаждал Лемею не из-за такого нематериального чувства, как любовь. Продолжится ли эта иррациональная одержимость, если он узнает, что желанная им женщина — всего лишь ничего не стоящий фасад?
Бум. Оставив Каиана одного, тяжелые двустворчатые двери закрылись. Сидя в одиночестве в просторной комнате, он вдруг перевел взгляд на мешок, валявшийся на полу.
— «Я и не прошу отпускать меня! На самом деле, я очень, очень трудолюбивый человек! Только оставьте меня в живых, и я буду служить вам бесплатно, до износа костей!»
Лицо той женщины было таким же убого смятым, как и этот мешок. К тому же, сколько бы он ни думал, для особы королевской крови ее поведение было слишком раболепным. Обычно те, в ком есть хоть капля аристократической крови, ведут себя донельзя высокомерно. По правде говоря, она и не была похожа на аристократку. Если бы не ее внешние черты и редкая красота, он бы почти поверил ее утверждениям, что она рабыня. Но.
Шурх. Каиан поднялся с места и взял в руки мешок. Он вывернул его и увидел следы от слез, повторяющие очертания лица.
— Ха-ха...
Смешок, вырвавшийся против его воли, эхом разнесся по пустой комнате.
* * *
— Вы не сможете выходить на улицу, пока не закончится расследование.
— Да...
— Даже если вдруг возникнет необходимость выйти, это будет невозможно без разрешения Его Светлости герцога.
— Да-да...
Честно говоря, слова «Очкарика» едва долетали до моих ушей.
Мой взгляд был прикован лишь к одному...
«Хочу скорее лечь».
Кровать. Огромная кровать в комнате, которую мне выделили.
— При попытке побега ваша безопасность не гарантируется. В случае необходимости вас переведут в подземелье...
— Эм, простите...
Прерванный мужчина замолчал и демонстративно поправил монокль средним пальцем.
«Это привычка?»
«В этом мире ведь не должно быть такого оскорбительного жеста».
Как бы то ни было. Я, стараясь выглядеть максимально безобидной, задала главный вопрос, который мучил меня всё это время.
— А еда... когда будет еда?
— Если вы рассчитываете сбежать по пути в столовую, то это бессмысленно. Есть вы будете также в комнате.
— А, понятно.
Я опустила голову с удрученным видом.
«Так даже лучше».
И едва сдержала рвущееся наружу ликование. Не знаю почему, но этот тип в монокле, кажется, был уверен, что я попытаюсь сбежать.
«С чего он вообще это взял? Даже если мне удастся сбежать и вернуться в королевство Солт, я всё равно останусь там рабыней».
Я уже знала. Берга, мой биологический отец и король Солта, — не тот человек, чье отношение изменится лишь потому, что его дочь-бастард вернулась после похищения.
— Вы меня слушаете?..
— Да, да?
— Его Светлость герцог не из тех, кто растрачивает милосердие попусту. Поэтому вам следует смиренно вести себя и быть благодарной за то, что он сохранил вам жизнь...
Мне было искренне жаль «Очкарика», но его слова просто пролетали мимо моих ушей. Моя концентрация, когда прямо передо мной маячила кровать, стала тонкой, как паутина.
Бум.
— Я буду наблюдать...
Дверь закрылась. На всякий случай я приложила ухо к дверной щели, но не услышала ни звука.
Мои израненные босые ноги утонули в мягком ковре. Речь мужчины была длинной и витиеватой, но в моем мозгу застряло лишь одно. То есть.
— Я здесь заперта, да?
Комната была просторной. По сравнению с моей каморкой в замке Солт, ее можно было сравнить со стадионом. Я отвела взгляд от кровати и увидела маленькую дверь, ведущую в ванную, и книжный шкаф.
Мои крепко сжатые кулаки мелко дрожали. Я в ловушке. Я в заточении. В тюрьме, из которой нельзя выйти, что бы ни случилось, и где вся жизнь, включая еду, проходит взаперти. Когда я смогу выйти, было неизвестно. У этого их «расследования», похоже, не было определенных сроков. Раз так, то сначала...
— Лечь.
Плюх! Я бросила свое тело, и меня тут же приняли мягкие, словно ожидавшие этого, постельные принадлежности. От воссоединения с пушистым одеялом, набитым качественным хлопком, я едва не прослезилась от счастья.
— А-а-ах.
«Неужели похищение и заточение — это так прекрасно?»
Беззвучно ликуя, я расплылась в глупой улыбке и тут же провалилась в глубокий сон.