Глава 15.0

— Пф-ф, дело-то, оказывается, плевое.

Берримор громко рассмеялся, закинув ногу на мольберт, и ему тут же поддакнули.

— И не говори. Наверное, просто заступается за нее, потому что они обе женщины.

— Эта девчонка, Эшли, всегда лучше всех умела прикидываться несчастной. Если бы смотрели только на талант, ее бы давно выгнали.

— Как подумаю, что из-за этой бездарности, которая и рисовать-то не умеет, наши таланты ставят под сомнение, так аж во сне от злости одеяло пинаю!

Ученики, собравшиеся вокруг Берримора, словно уловив момент, с жаром включились в травлю.

На самом деле, это был не более чем способ выместить на Эшли стресс от постоянной конкуренции и нахождения в тени своих учителей.

Берримор, еще больше раззадоривая толпу, процедил сквозь зубы:

— Учитель до сих пор был к ней слишком снисходителен.

— Вот-вот. Я даже думал, может, она его тайная дочь или вроде того.

Когда все, смеясь, присоединились к насмешкам, один из учеников, сидевший рядом с Берримором, вкрадчиво произнес:

— Но, похоже, и этому пришел конец. Теперь-то придется соревноваться по-честному, по таланту.

В тот же миг в глазах учеников вспыхнул огонь.

Хоть они и улыбались друг другу, на самом деле все они были суровыми конкурентами.

Берримор тоже выступил вперед лишь для того, чтобы повести за собой толпу, и вовсе не собирался с кем-то сотрудничать.

— Я думаю, здесь нужно сделать акцент на фоне, — вставил художник, талантливый в пейзажах, решив, что пришел его час.

— О чем ты? Самое главное — персонаж. Что ты собираешься делать с одним фоном?

— А может, этого персонажа стоит изобразить более абстрактно?

— Бред. Чем реалистичнее мы его изобразим, тем драматичнее он будет.

Берримор, наблюдавший за накаляющейся обстановкой, поднялся.

— Пусть каждый делает то, что у него получается лучше всего. Разве не будет правильным, если каждый возьмет по одному кадру, в котором он наиболее уверен? Так как я рисую здесь лучше всех, я возьму вот эту сцену.

Берримор выбрал ключевую сцену, которую можно было считать самой главной.

Ученики, у которых отняли самый важный кадр, скривились от недовольства, но никто не осмелился возразить первым.

— Тогда я возьму вот это.

— Постой, это я лучше…

Эшли, издалека наблюдавшая за препирающимися учениками, молча развернулась и пошла.

С самого начала ей здесь не было места.

Она на мгновение подумала, что это, возможно, ее шанс по-честному сразиться с ними. Но только что она поняла, что это было лишь ее заблуждением.

Когда она вышла, у двери ее уже ждала знакомая фигура.

— Ах, юная леди!..

— Вы в порядке?

— Да?

Эйприл, стоявшая рядом с Бонитой, обеспокоенно нахмурилась. Голоса учеников были такими громкими, что даже ей в коридоре были слышны грубые насмешки.

— У них у всех, похоже, непростой характер. Я так и думала, что вам, госпожа Эшли, будет тяжело.

— Я… я…

Эшли не могла скрыть растерянности.

Честно говоря, каждый раз, когда она слышала злые слова в свой адрес, ей казалось, что у нее отрывают кусок души.

В то же время она чувствовала, что ничего не поделаешь. Были времена, когда и сама Эшли хотела свалить вину за отсутствие таланта на мир и на других.

Но Эшли, вместо того чтобы удрученно опустить голову, вспомнила слова поддержки, сказанные Эйприл.

На плечах уже стало значительно легче.

— Я была готова.

«Я не могу разочаровать человека, который первым признал мои возможности».

— Я думала о том, что у меня получается хорошо, и много размышляла, как мне развить свой талант. Так что... я справлюсь.

— Вот как.

Услышав этот голос, в котором чувствовался твердый стержень, Эйприл лучезарно улыбнулась.

— Вы потрясающая.

Это была чистая правда, без всякой лести, но Эшли аж подпрыгнула.

— Д-да? Я?

— Я, например, ничего не умею и ничего не хочу, поэтому больше всего люблю просто лежать в комнате.

Эйприл невольно вспомнила себя в прошлом.

И ту суетливую жизнь, когда она, втиснувшись в тесное пространство, как маленький винтик, жила без единой передышки.

— Но вы, госпожа Эшли, с юных лет и до сих пор идете к своей мечте. Я восхищаюсь вами.

— Восхищаетесь... мной?.. Но ведь я до сих пор ничего не добилась.

— Вовсе нет. Я верю, что ваши труды обязательно окупятся.

— А…

Увидев, что в глазах Эшли заблестели слезы, Эйприл крепко сжала ее испачканную графитом и красками руку.

Это был момент зарождения их дружбы.

* * *

— Юная леди, я сегодня взглянула на вас по-новому.

— …

— Это были слова, которые трогают до глубины души. Вы ведь и меня утешите такими словами, когда мне будет тяжело? А-ах, от одной мысли об этом слезы наворачиваются. Я такая сентиментальная.

— П-послушай, Бонита…

«Пожалуйста, хватит».

Я закрыла пылающее лицо обеими руками.

Меня накрыл запоздалый стыд за то, что я, поддавшись атмосфере, наговорила лишнего.

«Да кто я такая…»

«Надо было просто ограничиться легкой поддержкой».

Бонита, без умолку восхищавшаяся мной, с опозданием заметила мое лицо и виновато опустила глаза.

— Простите, юная леди, я, кажется, слишком разошлась. Вы, наверное, устали… Хотите пойти немного отдохнуть?

Я уже немного привыкла к стилю Бониты и, вместо того чтобы указывать на ее оплошность, покачала головой.

Главным было не это. У меня оставалась важная нерешенная проблема.

«Как мне убедить герцога?»

«Этот страшный человек, который назвал меня бесполезной пустышкой и ясно дал понять, что убьет, если я буду не нужна...»

«А теперь я еще и втянула его в это дурацкое пари…»

Мне показалось, что над моей головой сгущаются тучи.

Может, из-за этого? Мои ноги, бесцельно бродившие, сами привели меня к кабинету герцога.

— А вы что здесь делаете?

Я попыталась тут же развернуться и удрать, но было поздно.

Лиам, которого я давно не видела, держался за дверную ручку — похоже, он только что вышел из кабинета.

— Н-ну, я…

— Вы к Его Светлости герцогу? Что-то хотели сказать?

Я была морально не готова видеть герцога прямо сейчас, поэтому яростно замотала головой.

— Нет-нет, ничего подобного. Я просто... хотела немного прогуляться и как-то сама не заметила, как сюда пришла. Странно, да? Ха-хат…

— Понятно.

— А?

Удивительно, но Лиам, казалось, охотно согласился.

Нет, он сделал вид, что согласился, а потом подложил мне огромную свинью.

— Ва-а-аша Све-е-етлость!!!

Распах!

— К вам пришла принцесса Эйприл!

Он распахнул дверь в кабинет и проорал это, а затем картинно поклонился мне, мол, «прошу».

«П-псих!»

И надо же было мне встретиться взглядом с герцогом, сидевшим спиной к далекому окну.

— А, вижу, у вас все хорошо, я так рада. Тогда я, пожалуй…

— Войди.

— Да-а, слушаюсь.

Поскольку у меня все равно был к нему разговор, я, «плача, но поедая горчицу», вошла в кабинет.

Я мельком оглянулась — Лиам уже куда-то исчез, осталась только Бонита, которая беззвучно желала удачи.

Когда дверь закрылась, в кабинете, показавшемся мне на удивление тесным, остались только мы с герцогом.

— По какому делу пришла?

— Э-э, ну, в общем…

Я не могла так сразу выпалить. «Как можно с гордым видом заявить: "Я тут воспользовалась твоим именем перед художниками"?»

Видя это, герцог, не отрывая взгляда от документов, опередил меня:

— Что, похоже, набедокурила?

— Что?

«Ох, как он узнал?»