Побочная история - Выходной для двоих

К тридцати годам плюсы и минусы профессии разработчика становятся кристально ясны.

Плюс в том, что, в отличие от большинства офисных сотрудников, я могу работать из дома на все 100%. Благодаря этому я мог заметно помогать с детьми. Для такого, как я, кто обзавёлся детьми рано, это было бесценным бонусом.

А минус… тоже в том, что я могу работать из дома на все 100%. Хоть на рассвете, хоть в выходные — стоит случиться рабочей проблеме, телефон вспыхивает, как факел. Постоянное лёгкое боевое дежурство.

Вот почему «неторопливое утро выходного» — такая драгоценность.

В эту ленивую субботу я растянулся на полу в гостиной и грелся в ярком летнем солнце. План был прост: насладиться редкой минутой безделья и смыть усталость недели.

Разумеется, дети не дали мне спокойно полежать.

Я приподнял голову, чтобы проверить обстановку.

От первенца до пятого — все наши ребята улеглись на меня штабелем.

Вид был до черта милый, трогательный, счастливый и прекрасный, но — сначала — тяжёлый. Дышать становилось всё труднее.

Я погладил одну из голов, устроившуюся у меня на груди. Думал, спит, а Хана хихикнула от удовольствия. Улыбка у неё невероятно милая — точно в маму.

Смотря на неё, я мягко увещевал:

— Хана. Может, заберёшь братьев и сестёр и слезете с папы?

— Почему?

— …Почему?

Вопрос застал врасплох.

В последнее время на любое моё слово они отвечают «почему».

Пояснение постфактум: изначально я вовсе не планировал пятерых. …Даже если Си Ын, возможно, и планировала — я точно нет.

Да и Хана вышла немного «не по плану». После этого мы решили действовать строго по родительскому плану.

На первом этапе поклялись: второго — только после выпуска.

Разумеется, не удержались.

До сих пор помню сотни любопытных взглядов на церемонии вручения дипломов: Си Ын со внушительным животиком, я рядом.

В общем, Си Ын отчаянно хотела второго. Естественно, мы холили и лелеяли малыша до самых родов. И после — тоже.

Но даже с опытом воспитывать было всё так же непросто.

Второй вызвал приступы ревности у Ханы. А главное, «ужасные два» накрылись «страшными четырьмя» — мы хлебнули сполна.

С таким набором плодиться и множиться трудно.

Похоже, так думал один я.

— Хочу… третьего, — прошептала она как-то мне на ухо, крепко обняв.

И как тут мужчине устоять.

Ну, трое — это нормально. Ну, чуть выше среднего. Радость от рождения не описать. Тяжело — и что? Давай третьего.

Я убеждал себя в этом раз за разом… проводя всё больше тёплых вечеров вместе…

— Поздравляю. У вас тройня.

Таков итог.

Ладно хоть этап «опеки с головы до пят» уже позади. К счастью, и Си Ын, и я пережили те дни.

Зато теперь они уж очень свободны — вот и расплющили папу…

— Хороший ты папа, — мягкий голос донёсся с балкона.

Я глянул туда: Си Ын стояла с охапкой сухого белья. Её тёплая «улыбка глазами» погладила и меня, и детей. На губах — легковесно-дразнящая улыбка.

Самое время.

— Милая. Спаси…

На мой отчаянный шёпот Си Ын вопросительно склонила голову. Потом положила бельё на диван и чинно присела рядом.

В конце концов протянула указательный палец и несколько раз ткнула меня в щёку.

— По-моему, живой.

Вот бессердечная.

Пока я офигевал, Си Ын хихикнула:

— Ладно.

Повернулась к детям и хлопнула в ладоши:

— Ну-ка! Как бы вы ни любили папу, залезать на него нельзя-а-а!

— Почему?

Ей прилетел тот же вопрос.

Но она без малейшего смущения улыбнулась:

— Потому что залезать на папу можно только маме.

— Что ты детям говоришь?

Тихо пожурил — ноль эффекта.

Дети послушно слезли.

Не верится, что их можно было так легко утихомирить.

С одной стороны, полегчало — телом стало легче дышать, с другой — чуть обидно, что слушают только маму. Я вздохнул с противоречивыми чувствами, а Си Ын прыснула со смеху.

Я сморщил губы:

— Уже лет семь как я отец, а всё никак не привыкну к детским «заботам»…

— Раз они так свободно к тебе липнут — значит, ты всё делаешь правильно, — парировала она.

— Они относятся ко мне как к матрасу, а не к папе.

— И что?

Отрезав, Си Ын собрала одной рукой длинные волосы. Шея белая-белая открылась полностью.

Падающие пряди, чистая кожа, тонкая, но при этом фигурная — ну не вид матери пятерых.

Затем она медленно легла.

Прямо на меня, будто накладываясь.

И шёпотом:

— Это значит, что тебя любят настолько, что хотят на тебя залезть.

Сказала — и будто обняла словом.

Сделав вид, что не понял, я безэмоционально ответил:

— Тяжёлая ты, жена.

— Это ты сейчас назвал жену тяжёлой?

— Да. И вот в двух местах прям очень мягко и пружинит.

— Что ты несёшь?

Си Ын демонстративно отвернулась с «пф».

Разумеется, всё это ложь. Нисколько она мне не тяжёлая.

Она, вероятно, и сама знала. Но шутка неподходящая — женщине хочется быть красивой. Да и тема чувствительная.

Я провёл ладонью по её спине и шепнул:

— Я дразню. Ты невесомая. Как будто плывёшь.

— Правда? Дразнишь же.

— Ага. Просто вид у тебя был обиженный.

Сразу прилетел лёгкий щелбан.

Похоже, второй раз шутку мне не простили.

— Сколько лет женаты, а всё милитесь, — издалека донёсся голос тёщи.

По хихиканью вокруг ясно — детей она взяла на себя.

— Ой, мам…

Си Ын неторопливо поднялась, изрядно смутившись. Обычно я бы удержал её и не дал вставать, но мне тоже стало неловко.

Лежать распластанным при тёще — сомнительная идея. Я вскочил.

Мама прикрыла рот и улыбнулась с усмешкой.

Лицо у неё посвежело, кожа тоже. В последнее время она заметно окрепла, даже в горы ходит. В общем, неудивительно.

Мама перевела взгляд с Си Ын на меня и сказала:

— Вижу, наконец вы вздохнули свободнее. С тройней-то намучились.

— Это всё благодаря вам, мама.

— Ой, зятёк у меня какой ласковый на язык.

Не помню, чтобы меня когда-нибудь хвалили за красноречие.

Сразу вслед Си Ын, чуть мнущая пальцы, добавила:

— Без мамы мы бы пропали. Мы ж не ожидали, что сразу трое…

Она смущённо бормотала, вертясь.

Мама ласково улыбнулась:

— Верно. Я тоже не думала, что моя Си Ын станет мамой пятерых.

— Я — тоже, — отозвался я.

— И я! — вскинула руку Хана. Да, Хана. Откуда же тебе было знать?

И правда.

Никто не знал и не ожидал. Говорили «по плану», а по факту — всё шло мимо планов. Тяжело — да.

Но если дело не в невозможности, а просто иногда нелегко — не blessing ли это, свалившееся внезапно, оттого ещё ценнее?

В конце концов, от нашей встречи до свадьбы всё с Си Ын — сплошные «неожиданности».

…Не озвучивая вслух таких приторных мыслей:

— Чем больше прекрасные гены — как у мамы и у Си Ын — будут передаваться миру, тем лучше.

— Ой-ой-ой!

На мой будничный пассаж мама радостно захлопала.

А Си Ын съёжилась от смущения, надула губы, тыкнула меня в бок несколько раз:

— Зачем ты такое говоришь?

— А что не так? Это правда. Мир стал бы светлее, будь в нём больше красивых, похожих на тебя.

— Т-тогда можно я скажу, что рожала, чтобы мир унаследовал твои ум и красоту?

— Можно. Прекрасно звучит.

— Ты с ума сошёл… Ничего, что ли, не стесняешься…?

Я спокойно ответил — она, раскрасневшись, проворчала.

Честно, будь мы сейчас одни — я бы уже обнял её.

Видимо, прочитав мои мысли,

мама, спокойно наблюдавшая за нами, в итоге предложила:

— Кстати, у зятя, похоже, впервые за долгое время появилось свободное окошко. А не сходить ли вам вдвоём?

— Вдвоём?

Ответила не я, а Си Ын.

Мама согласно кивнула:

— Да. Вы давно не разговаривали по-настоящему. Детей я побережёг — идите сегодня на свидание.

— Ну… но…

Си Ын умолкла. На лице — колебание.

Я понимал её. Как ни окрепла мама и как бы хорошо ни чувствовала себя уже несколько лет, Си Ын наверняка стеснялась оставлять пятерых на человека с таким прошлым анамнезом.

Та же мысль была и у меня. Я уже собирался вежливо отказаться… но меня опередили.

— Папа с мамой уйдут всего на денёк. Вы сможете здесь быть смелыми с бабушкой?

— Да!

Дети ответили хором на мамин вопрос.

После этого мама с мягкой улыбкой взглянула на нас обоих:

— Ну как?

Инфинитно добрый тон. И абсолютно ясный взгляд.

Взгляд, который как будто не принимает отказов — скажи «нет», и сам удивишься.

И это не только моё ощущение. Рядом Си Ын тоже подняла на меня глаза. Похоже, она передала финальное слово мне.

Ну, с такими-то взглядами от тёщи и жены — выбора нет.

По-дружески почесав затылок, сказал:

— Пойдём?

И Си Ын, будто только этого и ждала, с сияющей улыбкой ответила:

— Да!

У неё все на лице написано...