Дом молодожёнов

Шурх, шурх.

По пустынной дневной улице в мои уши сливались два звука.

Это наши с Си Ын чемоданы шуршали колёсами по асфальту.

Раз уж мы собрали вещи заранее, это утро провели, дурачась и подтрунивая друг над другом под одеялом.

Может, для последнего дня поездки это и не слишком пристойно, но для финала медового месяца — самое оно.

Мы выехали из отеля после чек-аута. План был простой: сразу в аэропорт, там поесть — и на посадку.

Шурх.

Один из двух звуков смолк. Си Ын остановилась. Я тоже замер рядом.

— Что такое?

— Да ничего…

Си Ын осеклась и оглянулась. Я тоже повернул голову — вдалеке виднелся наш отель. Её взгляд был прикован к нему.

— Привязалась за эти дни. Странно уходить.

— Жалко расставаться? Хм, может, стоило задержаться ещё?

— Если бы задержались, расставаться было бы ещё жалче.

Логично. Я молча кивнул, и Си Ын продолжила:

— Даже не знаю, как сказать. Думаю о том, что сюда мы, наверное, больше не вернёмся. Эти несколько дней — первый и последний шанс запомнить это место. Примерно такое чувство.

— Как наш прошлый семестр — последний, когда мы ходили в универ вместе?

— Да. Что-то в этом роде.

С этими словами Си Ын снова повернулась вперёд. В её мягкой улыбке мерцала нотка грусти.

Я тоже глянул вперёд и ответил:

— Тогда и решение — похоже.

— В смысле, мы десятилетиями будем жить в одном доме, так что нечего и грустить?

— Примерно. Или можем завтра же стартовать в новое путешествие — как скажешь.

— Как будто в таком случае мы делали бы в отеле что-то, кроме обнимашек…

Откуда она знает? Я только рот открыл — уже и закрыть пришлось: Си Ын захихикала.

— Да ничего. Нам и правда нужно отдохнуть. Мы же с предсвадебной суеты ни на минуту не выдохнули. Ещё надо выбраться к твоей маме и к моей.

— Это верно.

— И знаешь что? Новый год ведь дома встречать надо.

— Почему? Место для рассвета тоже было бы неплохо.

— Во многих смыслах это новый старт. Давай дома послушаем бой новогодних колоколов.

— Думаешь?

Не то чтобы это обязательно… но дома точно уютнее, чем в толпе. Встретить год под одеялом, с горячим какао, — звучит отлично.

Кстати.

— И правда — новый старт во многих смыслах.

Я повторил её слова, и Си Ын улыбнулась:

— Угу. Хочу, чтобы следующий год пришёл поскорее.

Она зашагала чуть быстрее — будто навстречу этому новому началу.

Я пошёл следом, и улыбка сама собой легла на лицо.

◎

Финальный аккорд любой заграничной поездки — сувениры. По крайней мере, по версии Си Ын. Хотя для неё, как и для меня, это была первая поездка, объясняла она уверенно — будто ветеран.

— Нужно купить подарки людям. В знак благодарности после нашего медового месяца.

— Хм.

Если подумать, верно.

Нас немало кто поддержал, чтобы это путешествие состоялось. Самые очевидные — наши родители, мама Си Ын, Со Хе, друзья, мой начальник… список выходит приличный.

Даже войдя в дьюти-фри, я и не вспомнил о подарках. А Си Ын уже что-то тщательно выбирала, сверяясь с каким-то списком, составленным неизвестно когда.

В отличие от меня, нелюдимого от природы, Си Ын в таких вещах педантична. Вернее, благодаря этой внимательности она и ладит с людьми.

Я заглянул в её корзину.

С одной стороны — горка сладких шоколадок и банановых пирожных. С другой — полезные вещи: чашки, милые наборы ручек.

— Это всё берёшь?

— Да. Эта чашка — твоей маме. Ручки — Со Хе.

— А эти шоколадки и пирожные?

— Эти — мне. Буду дома есть.

Вот как.

Впрочем, еду и правда дарить не всегда удобно — сроки. Сможет ли она всё это добить до истечения? Хотя, зная Си Ын, которая как-то раз смела гору «из вкусняшек из конбини» за одну ночь… не переживаю.

— Значит, быть внимательной к окружающим — вот как становятся душой компании, да?

Я подтрунил, и Си Ын с улыбкой подыграла:

— И ты будь внимательнее к людям вокруг, дорогой.

— Вокруг меня людей-то немного.

— Почему люди не видят, какой ты классный?

— Хватает того, что видишь ты.

— Хм.

Она фыркнула, но вид у неё был довольный. С тем же выражением сказала:

— Я стараюсь всех помнить, потому что у меня слишком много поводов для благодарности.

— Для благодарности?

— Ага. Тем, кто помог мне пройти через трудные времена. Тем, кто помогал — в большом и малом. И, главное, тем, кто нас свёл…

Погладив ладонью корзину, полную сувениров, она тихо добавила:

— Их столько, что и жизни не хватит отблагодарить.

И жизни мало? Вот уж доброта.

Да разве не собственная крепость духа помогла Си Ын пережить тяжёлые дни? А те, кто помогал — по-крупному и по мелочи, — просто откликнулись на её светлый характер.

Си Ын говорит, что должна «всю жизнь благодарить», но, кажется, этот долг она давно уже сторицей вернула.

Уводить разговор в глубину не хотелось. На фоне финала поездки у неё и без того мешанина чувств. Хочу, чтобы домой Си Ын вернулась с лёгким сердцем.

Я спросил игриво:

— А мне?

— Что — тебе?

Си Ын склонила голову. Я наклонился ближе и повторил:

— Ты мне разве не благодарна?

— Ч—то-о?

Затянутое «что» сменилось неверящим смешком. Глаза улыбнулись полумесяцами. Наверное, не ожидала шутки посреди серьёзного разговора — вот и отклик получился особенно ярким.

Наконец, придя в себя, она спросила:

— И тебе подарок нужен?

— Если подаришь — с благодарностью приму.

— Правда? Тогда… хм~

Си Ын упёрла указательный палец в подбородок и оглядела зал дьюти-фри.

— А.

И, ткнув пальцем в корзину, выдала:

— Отдам тебе половину своих шоколадок и пирожных.

— Пф-ф.

На этот раз рассмеялся я.

Вот к какому выводу она пришла после раздумий. Интересно, что она там прикидывала. Подарок нелепый — и очаровательный. Хотя, если честно, даже половина — для меня многовато…

Я энергично мотнул головой:

— Не надо. Съедай всё сама.

— Точно?

— Ага. Из меня сладкоежки не выжмешь.

— …Опять намекаешь, что я много ем?

— Кто знает.

— Да точно намекаешь.

— Думай как хочешь.

Сузив глаза и надулов щёки, Си Ын чуть обиделась. Когда настроение отличное — мои подколки она пропускает, а вот в другое время — может и надуться.

В итоге я так ничего и не получил.

Но мне от Си Ын ничего и не надо было.

Главный подарок я получил давным-давно.

◎

Дорога домой прошла как в полудрёме.

Как только самолёт взлетел, мы оба вырубились. После контроля и выхода из аэропорта сели на автобус — и там дремали. В метро — то же самое.

Но когда вышли на нашей станции, сон как рукой сняло.

Мы пошли домой. Под тусклой луной, держась за руки.

Пальцы переплетены, руки покачиваются — а холодный воздух щекочет щёки. Наст на снегу потрескивает под подошвами. Дыхание в морозе расплывается облачком.

Наверное, после относительно тёплого климата нам стало зябко. И одет я был не особенно легко… хотя, может, дело в том, что мы поменялись с Си Ын куртками — я переживал, что ей будет холодно.

Стараясь не показать, что мёрзну, я спросил скованными губами:

— Тебе не холодно?

— Нет. …Но спать хочу.

Голос у Си Ын был сонный-сонный. Лишь слушаешь — и сам начинаешь зевать.

— Я тоже зеваю. Прямо совсем?

— Ага, странно клонит… Я же до посадки была бодрая.

— Может, держала себя в тонусе, чтобы «не тратить время на сон» в поездке?

— Не настолько всё продумано.

Си Ын улыбнулась, полуприкрыв глаза, и добавила:

— Думаю, я просто выдохнула. Поняла, что возвращаемся в наш район.

— Похоже на то.

В Японии нам немного помогали универсальные «жесты на все случаи жизни». Но свой район всё равно роднее любого чужого места. И правда, как дошли до знакомых улиц — отпустило.

Я выдохнул длинно:

— Наконец-то домой.

— Угу. Такое чувство, будто нас не было вечность.

— Мы ведь заглядывали перед вылетом.

— Тогда у нас всё было вверх дном. Считай, впервые с предпраздничного дня возвращаемся.

— Верно.

Она права. Когда мы заезжали за вещами на следующий день после свадьбы, у нас головы кругом шли.

Мы шли дальше, и вокруг полезли знакомые вывески. Знакомые улочки, дома. Всё — как оставили.

Вдалеке показался наш дом. Супермаркет у подъезда работал вовсю. И это тоже — как прежде.

На душе стало тепло. Мы ведь не так уж надолго уезжали, чтобы успеть соскучиться… странное, но приятное чувство.

— Теперь это наш дом молодожёнов.

Си Ын крепче сжала мою ладонь. Видимо, смотрела на то же, что и я.

— Но место-то то же самое.

— Даже если место то же, дом молодожёнов — там, где живут молодожёны.

— Тут не поспоришь.

Мы давно живём вместе, но теперь мы официально — муж и жена. Значит, наш дом официально стал «домом молодожёнов».

Мы — молодожёны. И дом — дом молодожёнов…

Почему-то по телу побежали мурашки. Я мотнул головой, отгоняя странное щекочущее чувство, и перевёл тему:

— Сначала кинем чемоданы дома — и в супермаркет?

— Да. Мы же холодильник перед поездкой опустошили — надо купить что-нибудь на ужин.

— Тогда пойдём вместе.

Поздно ночью одну Си Ын я не отпущу. Теперь мы семья — и закупки лучше делать вдвоём.

Я так и сказал — Си Ын широко улыбнулась и остановилась.

Потом поднялась на цыпочки и прошептала мне на ухо:

— Спасибо, дорогой.

Коротко поблагодарив, она пошла дальше.

Лицо у Си Ын было всё то же, что и минутой раньше.

А вот наши переплетённые руки качались веселее, чем прежде.

Я порадовался: похоже, медовый месяц для неё закончился на светлой ноте.

Мы ускорили шаг и вместе понесли наши «сцепленные» руки к дому молодожёнов.