Сотый день

Одна-единственная строка, красивым почерком, вверху второй страницы.

Мгновение я не понял, что прочитал. Перепроверил ещё раз — правильно ли понял. Но буквы на бумаге не менялись, и смысл оставался ровно тем, каким я его понял.

— Эм… что?

Кровь отхлынула от лица. Я вытащил телефон.

Открыв календарь и отсчитав назад от дня, когда мы начали встречаться…

Сегодня — ровно сто первый день.

— Чёрт…

Я крепко зажмурился и тяжело выдохнул.

С ума сошёл. Как я мог забыть про «сотый день»? Настолько ошалел, что даже не смог усмехнуться. В висках проступила тупая боль.

Расслабляться было некогда. Ситуация — пожар.

Пальцы дрожали, когда я разблокировал экран. Набрал номер Си Ын и нажал «вызов» — в ответ потянулись однообразные гудки.

Но до соединения дело не дошло.

Ну да, ещё утро. Си Ын только села в автобус — времени прошло мало. Может, сейчас клюёт носом и дремлет в пути.

Не из-за злости же она отклоняет звонок. Конечно нет… Очень хотелось в это верить.

Я уже тянулся вызвать снова, но палец остановился. Вдруг ей просто не хочется сейчас говорить? Лучше попросить — пусть наберёт, когда будет готова.

С этой мыслью отправил в KakaoTalk: «Позвони, когда сможешь».

Оставалось ждать её звонка.

Хотя я не из тех, кто может просто сидеть и ждать. В таких случаях меня тянет поделиться бедой с кем-нибудь.

И как раз был один подходящий человек.

Самый опытный из моих знакомых в делах сердечных.

Нашёл в контактах его номер и нажал «вызов». После коротких гудков на той стороне послышался голос:

— Алло.

— Эй.

— А, чего?

— Минутку поговорим?

— Ты уже говоришь… Слушай, даже колл-центры на Чхусок отдыхают.

— А вот 112/103 не отдыхают.

— Делай что хочешь.

Он бурчал недоверчиво. Но не бросил трубку — это на него похоже. Я искренне был благодарен, что не отмахнулся.

Договорив зевок, он сипло спросил:

— И что там? С Ю Си Ын что-то случилось?

— Ага. И очень серьёзное.

— Что именно?

— Я забыл про наш сотый день.

— Ого.

В голосе прозвучало удивление — и он моментально протрезвел. Похоже, одной фразой я его окончательно разбудил. Для любого парня с девушкой такая ситуация — жуткая.

А потом он расхохотался:

— Ты вляпался по уши.

— Потому и звоню в «службу спасения».

— И чем я помогу? Даже спасатели мёртвых не возвращают.

Смех смешком, а мне было не до шуток. Меня пробрало холодом. В самом деле — труп трупом.

Но я звонил, чтобы выжить. Схватившись за соломинку, выдохнул:

— Что делать?

— Что… Вымаливать прощение.

— Это само собой. Но простит ли?

— Я тоже не знаю. Ты звонил?

— Она не взяла.

— Тогда всё ещё хуже…

Он оборвался, выслушав краткий доклад.

— Больше и сказать нечего.

Сдался.

В отношениях он в сто раз опытнее меня. Если даже он не видит хода, дела плохи. Я сжался, как в клубок.

И тут он, будто вспомнив, добавил:

— Слушай, я не знаю, какая она — твоя Ю Си Ын. Но моя — из тех, кто быстро отходит.

— Правда?

— Ага. У нас крупных ссор не было, но по мелочам — если вкусно накормить, подарочек, или просто сказать «люблю», и всё — сразу улыбается.

Голос у него стал даже немного хвастливым:

— Так что, может, решится проще, чем ты думаешь.

— Хм…

Отчасти похвальба… но Си Ын ведь тоже стала открываться быстрее. Как он сказал: есть шанс, что всё обойдётся.

Накормить вкусным. Подарок. Сказать «люблю».

Хотя бы два последних я точно потяну.

— Подумал. Спасибо.

Он фыркнул:

— Даже если выкрутишься, припоминать будут вечно.

— Похоже.

— Каждый год к этой дате, даже после свадьбы.

— Не знаю… Сейчас бы сегодняшний день спасти.

— Логично.

Он посмеялся; мы обменялись короткими «пока» и завершили звонок.

Рецепта я не получил, но голова прояснилась. И за то, что взял трубку в праздничное утро, другу — низкий поклон.

Я боялся, что за минуту разговора Си Ын успела написать или позвонить, — но, к счастью, нет. Или, может, как раз «к несчастью».

Так или иначе, мне пора выезжать. Я прочитал письмо, впал в отчаяние, позвонил другу — если замешкаюсь, пропущу автобус.

Сейчас я рванул бы туда, где Си Ын… но это только помешает. Остаётся ждать её звонка.

Тяжело вздохнув, я пошёл в душ.

◎

Домой я добрался чуть после обеда.

В обратную сторону пробок почти не было. А вот Си Ын путь неблизкий — возможно, она ещё в дороге.

Очень надеялся, что поэтому она ещё не вышла на связь.

Поздоровавшись с родителями, ушёл к себе. На вопрос «Обедать будешь?» ответил: «Потом». Комок в горле — есть всё равно не смогу.

Едва прикрыв дверь, бухнулся на кровать, даже не переодеваясь. В одной руке — молчащий телефон.

Всей дорогой я представлял, как чувствует себя Си Ын.

Чем дальше думал, тем сильнее сжималось сердце.

Раз она приняла моё признание в начале июня, было очевидно, что «сотый день» как раз сейчас. Я должен был предвидеть и подготовиться.

А Си Ын — подготовилась: вчера подарила подарок и оставила письмо с утра.

А я… ещё и спросил: «А по какому поводу подарок?»

В наш самый первый «юбилей».

Больно и стыдно.

Существует ли парень бесчувственнее? Самобичевание накатывало волнами. Я разжал свободную ладонь и пару раз стукнул себя по лбу. Самонаказание.

И тут телефон ожил.

На экране — «Ю Си Ын».

Я мгновенно опустился на колени и ткнул «принять».

— П-привет.

— Привет.

На фоне моего запинания голос у неё был удивительно бодрый. От этого становилось ещё страшнее.

— Т-ты домой добралась?

— Я ещё не заезжала. Сразу в больницу. С мамой поболтаю — и домой.

— П-понятно.

Я осторожно поддакивал. Разговор — словно обычный. Про «сотый день» — ни слова, будто готова спустить на тормозах.

Пока я выверял слова, Си Ын тихонько хихикнула — «ахаха» — и вдруг:

— Эй.

— Да.

— …Ты сейчас на коленях?

…

— Я ещё лбом в кровать упёрся.

Ответил, вдавливая лоб в покрывало.

Она помнила дату, подготовила подарок. А я — нет. После такого проступка с чего бы ей «просто отпустить»? У неё все основания сердиться.

— Дурак.

Но прозвучало это почти игриво.

Не поднимая головы, я выдохнул:

— Прости. Должен был знать. Я правда дурак, честно.

— Да, дурак. Как можно было не знать?

Тон — как лёгкий выговор. Я даже удивился, что так мягко. По идее, она вправе злиться сильнее.

— Ты не сердишься?

— Конечно сержусь.

— Прости…

Сказать было нечего, даже если бы у меня было сто ртов.

Я замолчал; Си Ын продолжила ворчать:

— Ты знаешь? Я, чтобы ты не догадался, специально в другой магазин зашла, подальше. А ты не просто ничего не приготовил — ты даже не знал. Это вообще нормально?

— Нет…

— И ещё: я даже пыталась подвести тебя к календарю, когда про Чхусок заговорила — вдруг, думаю, поймёт. Домой могла уехать пораньше, но специально сдвинула на утро. И это ок?

— Совсем не ок…

Такого «сердитого» голоса я от неё ещё не слышал. И в каждом слове она права. Опровергнуть нечего — мой косяк целиком.

— Извини.

Сказав подавленно, услышал её долгий выдох.

— Я, если честно, этого и ожидала.

Сказала уже почти смеясь — злость, похоже, выдохлась.

— Ты же такой, кто к таким вещам невнимателен. Думала: «Ну хоть не совсем же забудет»… а ты вот — совсем.

— М-м.

— Но… и таким тебя я люблю.

Эта простая фраза, сказанная с улыбкой, ослабила петлю на шее.

Чуть полегчало. Я ещё раз, искренне, попросил:

— Прости.

— Я же говорила — говори «спасибо», а не «прости».

Я улыбнулся и исправился:

— Спасибо.

— Вот так.

Она ответила тёплым голосом.

Ангел не иначе. Я был готов к тому, что она обидится и неделю со мной говорить не станет. Но она так легко принимает мои извинения.

Будто отвечая моим мыслям, Си Ын добавила:

— У нас ведь у обоих первая любовь. Понимаю. Забыл первый «юбилей» с первой любовью… Ну, с другой стороны, ты просто неопытен — первый раз же.

Если кратко — она простила, потому что «впервые».

Да. Урок усвоен. Впредь такого не повторю. Точнее — не имею права повторить.

— Больше не забуду. Двести дней, триста, год… и ещё годовщины свадьбы. Всё запомню.

— Запоминай, дурачок. Если снова забудешь — вот тогда я правда рассержусь.

— Понял.

Это предупреждение игнорировать нельзя. Как только положу трубку, заведу напоминания на все даты — до единой.

— Но имей в виду.

Пока я клялся себе, Си Ын вставила:

— Мы же не оставим «сотый день» вот так, мимоходом?

Само собой.

— Конечно нет. Когда вернёшься, я всё подготовлю.

— Хорошо.

Тон у неё был лёгкий, ласкающий, как ветерок:

— Раз с опозданием, буду ждать «сверх плана».

Просит проценты за просрочку. И ладно — я и так планировал постараться по максимуму. Только интересно, что для неё «сверх».

— Например?

— Ну… Письмо от руки — и чтобы ты прочитал его вслух.

— Проценты грабительские.

— Не хочешь — не надо.

По голосу было ясно: «надо». Отнекиваться я не стал. Иначе ещё не то услышу. Значит, письмо — пишу сам, читаю сам. Придётся подавить кринж и выдержать.

И ещё. Раз Си Ын подарила мне подушку и опоры, и я обязан подарить ей что-то. Спрашивать «что тебе нужно» нельзя — догадаться должен сам.

— Буду ждать.

Сказала просто, как ни в чём не бывало.

Я волновался — сумею ли подготовить что-то по-настоящему особенное. Но говорить «не жди многого» — совсем не в духе момента.

— Ладно.

Смирившись, согласился; Си Ын хихикнула.

— Тогда до четверга, после Чхусока. Я сегодня ещё наберу — бери трубку.

— Возьму. С поклоном.

— Не надо, облысеешь.

— Тоже верно.

Я рывком сел.

Мы коротко попрощались и завершили звонок.

На удивление — всё разрешилось хорошо. Это самый серьёзный инцидент за всё время наших отношений… и Си Ын легко отпустила. Ангелом родилась, иначе не скажешь.

И за это — только «спасибо».

С этой благодарностью я должен подготовить подарок к сотому… то есть к сто третьему дню.

Что купить, что написать в письме? Ничего ещё не решено, а срок — послезавтра.

Времени нет. К тому же из-за Чхусока половина магазинов закрыта. Значит, надо быстро собраться и выйти.

Я открыл дверь, и мама из гостиной спросила:

— Греть тебе обед?

— Не, я на минутку выбегу.

— Куда?

Я, максимально серьёзно, ответил на её удивлённый взгляд:

— За покупками.

Мама посмотрела так, будто не верит:

— Ты — за покупками?..

— …Есть кое-что важное.