Плохая новость, хорошая новость

Утро следующего дня.

Я проснулся и сразу направился в комнату Си Ын — хотел проверить, полегчало ли.

Легла она рано, значит, должна бы уже не спать.

С этой мыслью распахнул дверь — а Си Ын всё так же мирно спала на боку.

Легла раньше меня, а просыпается позже? Насколько же она вымоталась.

По крайней мере, шум двери её шевельнул. Пока я дошёл до кровати, Си Ын сонно приподнялась.

Я опустился на вчерашний стул.

Обычно Си Ын нужно пару минут, чтобы полностью «загрузиться». Я осторожно пригладил пальцами её растрёпанные волосы и подождал, пока сознание догонит тело.

Спустя миг «включившаяся» Си Ын сказала:

— Хм? Ты рано встал?

Какая смешная мысль.

— Это не я рано — это ты поздно. Насколько же ты устала, если спала так долго?

— Вот-вот. Почему я такая выбитая?

Голос у неё был вялый. По одной интонации понятно — ещё толком не проснулась.

— Как себя чувствуешь? Полегчало?

Я тихо спросил, и Си Ын лишь теребнула пальцем свою родинку.

— …Так себе.

Ответ вышел замедленным и неуверенным.

Си Ын не любит, когда о ней переживают. Если бы ей стало лучше, сказала бы это уже с улыбкой. Значит, особых перемен нет.

В конце концов она откинула одеяло.

— Но на еду я уже могу подняться. Можно я завтрак пропущу и просто обед приготовлю?

Она явно старалась держаться как обычно.

Толкать себя, когда болеешь. Похоже, за годы у неё выработалась эта плохая привычка. От этого на сердце стало щемить.

Когда она поставила ноги на пол и попыталась встать, я мягко удержал её за плечо. Си Ын вопросительно склонила голову, но послушно опустилась обратно.

— Что такое?

— Всё нормально. Сегодня отдыхай, ладно?

— В смысле? А как же еда?

Что-что. Я поднялся со стула и сказал:

— Я помню рецепт твоего жареного риса.

— Что? — удивилась Си Ын.

И, на удивление, упрямиться не стала. Несмотря на моё смелое «всё возьму на себя», лишь тихо улыбнулась. Лишний раз себя не насиловала.

Может, она понемногу учится на меня опираться? Или просто стала больше мне доверять?

В любом случае это хорошо. Когда болеешь — главное не напрягаться. Я попросил Си Ын полежать в комнате, пока рис не будет готов.

По крайней мере, таков был план.

Когда я вернулся из магазина, Си Ын уже сидела на кухонном стуле и ждала.

— Я же сказал — отдыхай.

— Не могу. Я ещё недостаточно тебе доверяю, чтобы оставить на тебя весь дом.

Прости, что ненадёжен. Я молча кивнул, и Си Ын продолжила:

— Поэтому я буду наблюдать. Чтобы ты не накосячил.

— Я и без надзора не накосячу.

— А если положишь сахар вместо соли?

Да уж, как будто я так сделаю. …Однажды, правда, почти сделал, но зато теперь не повторю. Говорят же: «падать и учиться».

В любом случае оставалось просто повторить выученное. К счастью, у меня был записан тот самый рецепт. Сделаю всё по пунктам — и получится «как у Си Ын».

С этой уверенностью я взялся за дело, но…

— Дорогой, риса-то нет готового, сначала промой и поставь.

— Ты что, хочешь сразу жарить, даже не нарезав это?

— Так поранишься. Лук держи… вот так.

Подсказки Си Ын лились без остановки.

Отдыхом тут и не пахло — я только заставлял её беспокоиться. Стало стыдно.

Пока я мялся над готовым блюдом, Си Ын хихикнула, будто находя ситуацию забавной.

— Если бы я лежала в комнате, был бы полный провал. Остались бы без обеда.

— С обедом я бы разобрался.

— Да ну?

— Заказали бы доставку.

— Ох ты ж.

Си Ын тихонько рассмеялась и села пробовать рис. Пожевала, приложила ладонь к щеке:

— М-м~ вкусно.

Раз прозвучала её фирменная фраза — значит, и сегодня провала нет.

— Точно нормально?

— Да, вкусно. Потому что ты сделал.

— Хотя рецепт и бесконечные подсказки были «не мои».

— Важно, кто приготовил.

С этими утешительными словами она зачерпнула ещё ложку. Я последовал её примеру.

Тот обед растянулся дольше обычного.

Мы доедали медленно, перебрасываясь мелочами, о которых не успели поговорить вчера вечером.

Даже когда после обеда занялись стиркой, Си Ын повторила то же:

— Я пока не настолько тебе доверяю, чтобы оставить на тебя хозяйство. Посижу рядом, посмотрю.

— …Ладно.

С жареным рисом я слишком уж шумно «проявил себя», вот и отвечал без огонька.

— Я просто посижу. Вмешаюсь лишь когда ошибёшься, хорошо?

— Э-э… хорошо.

Уверенность просела — голос тоже.

Хотя стирку в основном делает машина, верно? Должно быть не так хаотично, как на кухне. Если справлюсь, хоть частично отмою прошлый конфуз.

Ну всё. Вперёд.

Несмотря на настрой… довольно быстро понял: и стирка — не ерунда.

Да, машинка делает «большую часть». Но затык — в сортировке. За всю холостяцкую жизнь я ни разу не задумывался, что именно можно пихать в барабан.

Возьму вещь, решив, что её вручную, — Си Ын молча кивком укажет на машинку.

Загружу что-то, гляну на панель — Си Ын с улыбкой покачает головой.

Проверю ярлык и отправлю в стирку — и тут:

— Это линяет, его отдельно.

С опытом и чутьём, наработанными годами домашних дел, потягаться нельзя. В итоге я снова двигался как «аватар» Си Ын по её инструкциям.

Последнее — уборка. Пока стиралка гудит, мне осталось пройтись пылесосом. Тут уж я вряд ли ошибусь. И наблюдение не нужно.

И всё же Си Ын шла вслед, пока я таскал пылесос из угла в угол.

Из гостиной на кухню, из моей комнаты в её — не пропуская ни метра.

Это ничем не отличалось от того, будто она сама убирает. Зачем ходить за мной, когда неважно себя чувствуешь?

Я выключил пылесос и повернулся к ней:

— Иди отдыхать, дорогая.

— Ни за что. Я ещё не настолько тебе доверяю.

— Хоть с пылесосом-то доверься…

В день уборки она сама вручала мне шланг. Похоже, за этот день мой «кредит доверия» сильно просел.

С заложенными за спину руками Си Ын улыбнулась:

— Я шучу.

— Раз шутишь — тогда иди отдыхай. Ты устала.

— Нормально. Мне даже нравится вот так наблюдать.

— Почему?

Я искренне удивился — Си Ын легко кружанула вокруг и сказала:

— Потому что ты, выполняющий домашние дела вместо меня… выглядишь очень круто.

Я хмыкнул:

— Я, делающий уборку, — «круто»?

— Да. Круче всех на свете.

— Понятно. Знаешь, для меня ты тоже самая красивая. Наверное, потому что обычно всем по дому занимаешься ты.

— Вот и нет.

Си Ын тут же возразила. Я ведь и правда подшучивал. А настоящая причина, почему Си Ын — самая красивая… в том, что она и есть самая красивая.

Произнести вслух такую сиропную фразу смелости не хватило. Я просто улыбнулся и снова включил пылесос.

Пока я возил щётку, Си Ын смотрела на меня тёплым взглядом.

Ночью нам вновь пришлось спать по разным комнатам. Си Ын настояла: вдруг заразно.

— Пока есть симптомы, спим отдельно.

— Вот как?

— Да.

С градусником проверили — лёгкий жар держался. Вялость и усталость — как вчера. Ни кашля, ни насморка. Разве что в туалет бегала чаще обычного.

Симптомы не страшные, но, конечно, ей не хотелось меня «награждать».

И всё-таки…

— Но знаешь…

— А?

— Мы же весь день всё равно провели вместе.

— …Это да, но…

Парировать ей было нечем — и она лишь растерянно моргнула.

После уборки и ужина мы как-то сами собой уселись у неё в комнате и разговорились. По одному скучно — вот и тянуло друг к другу.

Ладно, сделаю как хочет Си Ын. Больным не отказывают — это правило я повторял себе с вечера прошлого дня.

Спустя немного я заметил: веки Си Ын смыкаются всё чаще. Пора уходить.

Я поднялся.

— Я тогда пойду. Пусть завтра получится снова уснуть вместе.

— Угу… прости, что заболела.

— За что тут извиняться? Ладно, я-то один переживу. Спокойной ночи.

— И тебе. Спокойной ночи.

Обменялись пожеланиями, я мягко погладил её по голове.

Под извиняющейся маской я на секунду поймал у неё в глазах какое-то глубокое раздумье.

◎

Утром я опять проснулся один.

Осознав, что в руках никого, я открыл глаза — обычный вид моей комнаты. Разница в одном: без Си Ын.

На миг дёрнуло, но я вспомнил: Си Ын со вчерашнего вечера была не в форме и предложила спать отдельно, пока не отойдёт.

Я с облегчением поднялся.

Сон как рукой сняло. Решив выпить холодной воды, вышел из комнаты.

Пока наливал в стакан, из ванной вышла Си Ын.

В свободной пижаме — выглядела как-то светлее, чем вчера.

Я растерянно уставился, пока наши взгляды не встретились.

— Уже встал, дорогой?

— Ага.

Голос сорвался — видимо, ещё не проснулся до конца. Я прочистил горло, запивая воду. Всё это время Си Ын смотрела на меня свежей улыбкой.

Поставив стакан на стол, я сказал:

— Ты же говорила, что уставшая, а сама рано встала? Полегчало?

— Нет. Кажется, примерно так же.

Ответила с улыбкой. И трудно было поверить, что это та же «вчерашняя».

Она говорит — не лучше. Тогда почему же выглядит иначе?

Подумать было не о чем — и сказать тоже.

— Я сделаю завтрак. Садись.

Если состояние «как вчера», день пойдёт по вчерашнему сценарию. Я снова возьму на себя дела, а Си Ын будет наблюдать. После вчерашнего опыта хотя бы знаю, что к чему. …Правда, на завтрак опять выйдет жареный рис.

С этой мыслью я развернулся к раковине, но Си Ын чуть склонила голову и сказала:

— Дорогой.

— Что?

Как только я ответил, Си Ын сделала озорное лицо и спросила:

— С какой новости начнём — хорошей или плохой?

Вопрос был точно «из ниоткуда».

— …Почему вдруг?

— Хочу окольным вопросом закрутить тебе мозги и так выразить одну вещь.

— Хм.

Похоже, Си Ын — из тех, кто быстро применяет выученное. Мне это не то чтобы радостно. Насколько ещё окольных путей намечено?

Шутка ли это — непонятно, но Си Ын всё так же широко улыбалась и смотрела прямо. Отступать не собиралась.

Придётся отвечать. «Плохая или хорошая» — что слышать раньше? Тут очевидно: сначала плохую, чтобы потом хорошая сгладила негатив.

Почесав затылок, я сказал:

— Тогда плохую.

— Плохая…

Выслушав, Си Ын чуть замялась и, посерьёзнев:

— Короче…

— Угу?

— Я бы хотела… чтобы ты сходил со мной в больницу.

— Что?

Это оказалось явно «похуже», чем я ожидал.

— Тебе в больницу? Сильно болит? Поехали прямо сейчас?

Слова посыпались быстрее обычного.

Си Ын редко показывает, что ей плохо. Раз уж сама говорит про больницу — значит, весомо.

Завтраки — лесом. Я развернулся к своей комнате: переодеться и рвануть в ближайшую крупную клинику.

Я сделал пару шагов — и Си Ын мягко перехватила меня за руку.

Прижала мою руку к своей груди, посмотрела снизу вверх. Как щенок, просящийся на прогулку. Или как кошка, шевелящая усами.

— Что такое?

— Куда ты?

— В комнату — переодеться. И сразу в больницу.

Вопрос из серии «очевидно». Я растерянно уставился на неё.

На мою реакцию Си Ын прикрыла рот ладонью, как будто ей было весело. Тихое «хи-хи» явно выдало какой-то заговор.

И всё так же держа мою руку:

— Подожди. Ты ещё не спросил про хорошую новость.

— Ах да.

Точно, после плохой должна идти хорошая. От слова «больница» меня просто унесло. Лучше уж выслушать всё целиком.

— Какая хорошая?

— Хм~ Хорошая…

На этом вопросе Си Ын на секунду притихла.

Словно предлагая мне самому догадаться — или разыгрывая.

За ночь пришло что-то невероятное? Может ли это перебить «надо в больницу»?

Вряд ли. Си Ын болеет. Ничего важнее этого сейчас нет.

Си Ын прижалась ко мне боком.

Через ткань почувствовал её тёплое, чуть горячее тело.

Потом, глядя мне в глаза, она медленно открыла рот:

— Знаешь…

Шёпотом. Она положила ладонь на мою руку и мягко подвела её к своему низу живота.

И, расцветя лицом ярче любого цветка:

— …Кажется, я беременна.