Объятия вместо упрёков

К счастью, тимлид не был из тех, кто заставляет всех пить. По характеру он был таким же свободным, как и атмосфера в команде, и никогда не удерживал тех, кто хотел уйти пораньше.

Я тоже относился к таким «тем, кто хочет уйти». Но сегодня я был «новенький» — по негласным правилам надо сидеть до конца.

За ужином я несколько раз проверял телефон.

Единичка рядом с моим сообщением так и не исчезала.

Команду распустили чуть после девяти.

И по дороге домой «1» всё ещё торчала. Прошло уже несколько часов с момента отправки. Не то что ответа — даже прочитки не было. Меня это откровенно тревожило.

Я даже попытался позвонить — но и звонок не прошёл.

Может, просто обиделась.

Неудивительно — я ведь не сдержал обещание. Пусть и по уважительной причине, я нарушил данное ею же утреннее «вернись пораньше». Вероятность того, что она из-за злости игнорирует какао, была немаленькой.

Или случилось что-то, из-за чего она не может посмотреть телефон.

Говорила, что собирается в универ встретиться с подругой. Не могло же там случиться что-то плохое.

Не могла же она упасть в обморок и… не отвечать?

Первый сценарий я бы пережил, второй — даже представлять не хотел. Сердце так бухало, что отдавалось в ушах.

От волнения я только ёрзал на сиденье такси. Быстрее от этого не становилось, но и сидеть спокойно я не мог.

Такси подкатив к дому, показало 21:30. Я расплатился и почти бегом бросился в подъезд.

Нетерпеливо топая у лифта, глядя, как кабина ползёт, и как она потом тащится наверх, я едва сдерживался.

Добравшись до двери, максимально быстро набрал код и распахнул её.

Внутри — ни звука. Ни движения, ни присутствия.

На ходу разувшись, я шагнул вглубь и увидел свет на кухне.

Большое полотнище накрывало стол. В щель между тканью и столешницей виднелись блюда — разных видов, подготовленные к ужину.

Будто кто-то ждал, чтобы вместе поесть.

Кроме этого — ничего необычного. Самый обычный вид нашего дома.

Пока голова остывала, мысли постепенно складывались в порядок.

Если бы что-то случилось дома, остались бы следы. Если бы что-то произошло на улице, мне бы позвонили. Если бы обиделась из-за моего опоздания — незачем накрывать на стол.

Похоже, я уже понимал, что делает Си Ын.

Я обернулся — и увидел плотно закрытую дверь спальни.

Эта нарочито закрытая дверь превратила догадку в уверенность.

Я осторожно приоткрыл.

Внутри… как и ожидалось, Си Ын спала, уткнувшись в подушку.

Так крепко, что хоть на руках уноси — не проснётся.

— Фух…

Меня наконец отпустило. Сам собой сорвался глубокий вздох.

Я нащупал выключатель. Даже когда вспыхнул яркий свет, Си Ын лишь чуть шевельнулась и протянула сонное «ммм».

Ну да. Если так вырубило, неудивительно, что она не отвечала.

Я посмотрел на телефон у её подушки. Экран был усеян уведомлениями какао и пропущенными вызовами. Почти все — от меня.

Глядя на её мирно спящее лицо, я не удержался.

Опустившись на колени у кровати, я внезапно обнял её.

— Дорогая.

— …мм?

От внезапного прикосновения и голоса тело Си Ын чуть дёрнулось. Она что-то бессвязно промычала и начала шевелиться.

Недолго. Вскоре она проснулась и прошептала мне в ухо своим привычным голосом:

— …мм. Доброе утро, дорогой?

…

Нет. Похоже, она ещё не до конца проснулась.

И ладно. Моё всполошившееся сердце тоже сразу не успокоить. Я решил погладить её по спине — пока окончательно не придёт в себя.

Пока я её баюкал, она вполусонно ворчала детским тоном: «Что случилось?» — и тому подобное.

Через какое-то время тело Си Ын вдруг вздрогнуло.

— Ой… сейчас же не утро?

— Ага.

Похоже, сознание вернулось. Я разжал объятия, Си Ын откинула одеяло и села. Потянулась, сладко зевнула. Вид у неё был — как у человека, отлично выспавшегося.

Она взглянула на телефон.

— Десять без двадцати? Кажется, я перестаралась. Это всё потому, что сегодня рано встала.

— Угу… похоже на то…

Ответ получился что-то среднее между «согласен» и «сам с собой говорю».

Теперь картинка сложилась целиком.

Си Ын так долго добирала сон, что даже телефон не проверила.

С тех пор, как мы начали встречаться, она подстроила режим под мой. Если уж встала ни свет ни заря, неудивительно, что днём её вырубило.

К тому же сегодня она столько всего для меня готовила. Плюс Саран-и у неё в животе. Плюс весенняя сонливость.

В любом случае — слава богу. Напугал себя ровно в ноль. На смену тревоге пришла пустота — от такой простой развязки.

А следом поднялась вина.

Я ведь пообещал вернуться пораньше, а припёрся после половины десятого. Как ни объясняйся, факт — обещание нарушено.

Сглотнув, я опустил голову.

Косо глянув вверх, я увидел, как Си Ын всё ещё щурится в экран — будто зрение замылилось.

И вдруг подняла глаза:

— Прости. Спала и не смогла ответить. Вижу, что ты писал, что у тебя ужин с командой?

— Да…

Я ответил виновато, а Си Ын наклонила голову:

— Что не так?

Мне стало стыдно смотреть в глаза. Уставившись в покрывало, я выдавил:

— Я поздно пришёл.

— Ты был на ужине с командой.

— Но я же обещал вернуться рано.

Голос всё тише и тише.

Я оставил беременную жену дома одну. Стыд и неловкость никуда не деть. Даже если Си Ын не упрекнёт — меня самого это грызло.

Пока я сидел вот так, с опущенной головой…

…теперь уже она крепко обняла меня.

Тёплое обволакивающее ощущение накрыло лицо.

Её знакомый запах. Биение сердца — сквозь тонкую ткань. Температура тела — чуть выше обычной, только что проснулась.

Всё это я чувствовал очень отчётливо — в её объятиях.

— Кажется, ты кое-что не так понял, — шёпотом, мягко.

— Если бы ты без меня тайком веселился, или пришёл поздно, потому что я тебе надоела… я бы очень обижалась. Но вот из-за ужина с командой — я тебя прощаю. Точнее, и прощать нечего.

Голос щекотал ухо — серьёзный, без тени игры, будто она очень старалась передать мне свои чувства как есть.

Я молча слушал, и она продолжила:

— Насколько ты дорог мне — настолько же дорога и твоя жизнь, и люди вокруг. И я хочу, чтобы многие видели, какой ты классный. Когда ты ладишь с коллегами, мне только спокойнее и радостнее.

Потом она улыбнулась сладко и добавила:

— Так что всё хорошо. Из-за такого я злиться не буду.

Слова отпуска проходили сквозь её объятия прямо в грудь.

Где-то в центре начало бурлить. Я не выдержал. Взял её за плечи и слегка отстранил. Хотел ответить на эту щедрую теплоту — хоть как-то.

Встретившись взглядом, Си Ын сияюще улыбнулась:

— Но!

Прежде чем я успел раскрыть рот, она добавила:

— С другими женщинами встречаться — нельзя, ясно?

— Ясно. Учту.

Ответил мгновенно. В её улыбке как будто пряталось лезвие. Стоило бы замяться — и меня проткнуло бы этой «милой» улыбкой.

Впрочем, здесь у меня и так проблем нет.

Во-первых, у нас на компсайенсе женщин почти нет…

Во-вторых, всё равно никто в мире не сравнится с Си Ын.

Хотел что-то сказать, но подходящих слов не находилось.

В такие моменты остаётся одно:

— Спасибо тебе, дорогая.

— Да пустяки.

Она ответила маленькой улыбкой на моё короткое «спасибо».

Повисла тишина. Стало настолько тихо, что скрип кровати прозвучал громко.

Мы молча встретились взглядами — и…

…в животе внезапно громко заурчало.

Быстро взглянув на «источник», я снова поднял глаза — а у Си Ын щёки вспыхнули.

Она смущённо улыбнулась:

— Оно ещё до сна урчало. Наша Саран-и очень голодная, кажется.

Не знаю. Чтобы «урчание Саран-и» разносилось на всю комнату?.. Но в голове всплыло кое-что другое.

То, что я видел по дороге в спальню.

— Дорогая.

— Что?

Тон у неё стал осторожным, взгляд — настороженным. Боялась, что я подшучу про «урчание»? Мысль, конечно, мелькнула, но сейчас не до шуток.

— Ты не ела?

Она отвела глаза:

— Я думала, поедим вместе, когда ты придёшь. Но раз ты написал, что поел на ужине… то уже неважно.

Вот оно как.

Я вздохнул:

— Если ты голодная — нужно было перекусить.

— Да и можно было… просто…

Си Ын улыбнулась и глубоко вздохнула:

— Приготовить вкусный ужин и поесть вместе, когда ты возвращаешься с работы… это была моя мечта.

Сказала так ласково.

Смущённый голос. Взгляд — тёплый, когда говоришь о мечте, которую берегла в сердце.

От этих слов внутри поднималась мягкая волна.

Я уставился на неё, рассеянно улыбающийся. Она смущённо хихикнула:

— Ладно, иди умойся. А я сейчас что-нибудь…

— Нет.

Я перебил. Она удивлённо наклонила голову:

— Э?

Я снова посмотрел прямо ей в глаза:

— Давай поедим вместе.

— Что?

Она даже растерялась от резкой смены курса.

— Но ты же на ужине уже поел? Или нет?

— Ну… просто меню было такое, которое я не люблю. Так что я особо не ел.

— Ты же почти всё любишь.

— Э… ну…

Промашка. Си Ын знает меня лучше меня самого. Отмазка вышла слабенькая. Под её прищуром я не выдержал и отвёл взгляд.

Немного посмотрев на меня «так-так», Си Ын прикрыла рот и рассмеялась:

— Ладно.

И добавила:

— …Только ешь умеренно. Сколько влезет — не надо.

Сказала так, будто раскусила меня.

В итоге это был мой четвёртый приём пищи за день.

И стол — особенно щедрый. Видно, что готовила с особым старанием — к моему первому рабочему дню.

И на вкус — ровно столько же тепла, сколько труда. Даже с сытым животом ложка легко находила дорогу.

Это было вкусно — потому что готовит Си Ын.

И ещё — потому что это было приготовлено с любовью.

Так первый рабочий день и закончился — с полным сердцем и полным желудком.