День всё ближе

Остальные дела пошли как по маслу.

Я собирался заглянуть ещё в пару салонов, если мы не определимся на месте, но, к счастью, до этого не дошло. Первое же платье украло сердце Си Ын.

Сотрудница сказала, что для предсвадебной фотосессии понадобится ещё несколько образов. К счастью, Си Ын заранее наметила кандидатов. Она их примерила и выбрала платья для съёмки.

Разумеется, её «первое» осталось фаворитом до конца.

Поскольку мы обошлись одним салоном, времени у нас оставалось предостаточно. Мы тут же забронировали студию и визаж при этом же салоне — для фотосессии.

Так мы быстро закрыли все брони, необходимые до церемонии.

Казалось, за сегодняшний день мы взяли несколько «вершин» подряд.

Когда закончили и вышли, уже стемнело. Солнце давно село.

Летом в этот час ещё светло. Теперь я по-настоящему почувствовал: пришла осень.

Мы шли по тёмным улицам, украшенным осенней листвой.

Я посмотрел на неё краем глаза, наступая на пёстрые листья.

Си Ын, которая час назад плакала от счастья, теперь заметно успокоилась. Лицо было чуть рассеянным — наверное, от усталости.

Впрочем, она и вправду немало утомилась: примерки, студия, экскурсия — неудивительно, что вымоталась.

— Спать хочешь?

— Нет. А что?

Си Ын удивлённо склонила голову — вопрос, видимо, показался резким. Я пояснил:

— Просто выглядишь уставшей.

— Ну… да, я же ночь не спала. Но сонливости нет.

Сказав это, Си Ын ярко улыбнулась:

— Я уже поспала у тебя на руках.

Я усмехнулся:

— Это скорее подремала. И поза неудобная. Да и минут на сколько — от силы на пару десятков.

— Может быть. Но мне стало куда легче… потому что всё это время я была в твоих объятиях.

— Хм.

Выходит, одной моей «обнималки» ей хватило, чтобы отдохнуть. Либо у меня исцеление в комплекте, либо Си Ын просто очень любит «сидеть у меня на руках».

Я крепче сжал её ладонь:

— Раз выглядела сонной — решил, что клонит. Если не сон, о чём задумалась?

— Да так, ничего серьёзного.

Кивнув на мой вопрос, Си Ын продолжила — губы едва шевелились:

— Подумала… что хочу снова надеть это платье.

— Уже?

Я не удержался от улыбки.

Такая милая мысль. Мы только что покинули салон, после десятка примерок — и вот она уже мечтает «снова».

Си Ын строго покосилась, заметив мою улыбку:

— Я серьёзно. Слушай нормально.

— Я и слушаю нормально.

— Как ты слушаешь, если смеёшься?

— Очень серьёзно. Просто улыбаюсь.

Похоже, мои подколки ей надоели — она отвернулась с «хмф». Зато руки не отпустила: значит, границы я ещё не перешёл.

Полуобиженным тоном она сказала:

— Когда я его надела… оно такое красивое.

— А разве ты не знала, что ты красивая?

— Я про платье, а не про себя.

И тут же добавила, хихикнув: — Хотя и я тоже красивая.

Правда: все платья сегодня были хороши. Но даже самое простое с витрины — на Си Ын оказалось лучшим.

— Я с детства это себе представляла. А когда надела — оказалось ещё красивее. Вот и думаю: как здорово было бы надеть его поскорее ещё раз.

— Если хочешь, можно и купить.

— Не хочу.

— Боишься, что «придётся надевать снова»?

— Это само собой, но и хранить неудобно, и стирать хлопотно.

— Вот это мышление хозяйки.

— Я и есть та, кто ведёт дом.

Си Ын покосилась на меня — мол, сам слышишь.

И верно. Если бы я радовался «платью в шкафу», ухаживать-то за ним ей.

— И главное.

Сжав мою руку, Си Ын продолжила:

— Такие вещи особенные именно потому, что их надевают по особым случаям. В свадебном дома ходить странно.

Говорит это человек, который по пятницам носит форму горничной… Если сказать вслух, она тут же ответит: «Это ведь ты просил». С трудом удержал улыбку.

Но смысл понятен. Даже те, кто любит Рождество, не хотят, чтобы «каждый день был Рождеством». Платье красиво ещё и своей значимостью.

Значимостью того дня, когда мы станем одним целым.

Свадебное платье для Си Ын — символ того, что наш союз получит благословение.

Пока я шёл рядом, греясь в этих мыслях, вдруг рядом громко заурчало.

Совсем близко. Время-то ужинное; я есть пока не хотел.

Значит, источник ясен.

Повернул голову — Си Ын смотрела на меня с пылающими щеками.

— Что?

— Голодная?

— Нет.

— Но у тебя только что заурчало.

— …

Зачем так очевидно отнекиваться? Это же нормально — хотеть есть вечером. А сегодня она потратила столько сил.

Мы ведь и торопились выбрать платье, чтобы потом «наесться всего, что запрещала». Теперь и выбор сделан, и подгонка оформлена — можно есть, что душа пожелает.

Я мягко предложил:

— Перекусим что-нибудь по дороге? Куплю что хочешь. Не знаю, что тут из еды, но ты скажи — я найду.

Но ответ оказался неожиданным.

— Не надо.

Си Ын мотнула головой — длинные волосы вздрогнули.

— Почему? Ты же сама говорила: после платья — ем всё, что хочу.

— Ну… просто…

Она коснулась указательным пальцем родинки у уголка губ:

— Раз уж примерила, хочу стать ещё красивее…

— Пф-ф, вот как?

— Я просила — не смейся.

Тон — укоряющий. Прости, не удержался.

Но награду за её сегодняшний подвиг хотелось дать.

Какая, в сущности, разница? От одного пирожка никто не располнеет. Да и пусть бы — для меня она в любом виде самая красивая на свете.

Огляделся в поисках чего-то «на ходу» и ткнул пальцем:

— Может, бунгеоппан[1] возьму?

Си Ын перевела взгляд туда, куда я показал. На углу как раз дымилась тележка с бунгеоппаном — самыми обычными, каких полно по городу.

Через миг она снова посмотрела на меня, чуть нахмурив брови:

— Я же сказала — не надо.

— Точно?

— Точно. Растолстею. Давай лучше домой и там…

…и не договорив, она снова громко заурчала.

К счастью, вокруг почти никого. А то бы оглянулись.

— Похоже, «не надо» не работает.

Я улыбнулся. Си Ын наморщила нос, но ненадолго. Наконец сдалась:

— Ладно. Один.

— Окей.

Не выпуская её ладони, подошёл к тележке.

По ценнику выходило: три штуки с заварным кремом — две тысячи вон. Я протянул купюру — продавец дал уже готовые, ещё тёплые.

Я вынул один и протянул Си Ын:

— Держи.

Она молча взяла и тут же отправила в рот. Справилась за несколько секунд. Вот уж правда — проголодалась.

— Вкусно?

Спросил я с улыбкой — Си Ын ответила глазами полными укоров:

— Вкусно…

— Ещё?

— Нет.

Она отряхнула ладони и сказала:

— Больше не буду. Надо держать диету, чтобы в платье быть красивее.

— Вот как…

Жаль. Когда она ест с удовольствием, её радость заражает меня тоже.

Поскорее бы наступил день, когда она сможет есть без оглядки. Я даже подумал: «Торопиться бы с церемонией».

С этими чувствами я достал из пакета один бунгеоппан и съел сам.

На третий она так уставилась, что мы его разделили пополам.

И мы пошли дальше.

Деревья по обе стороны дороги увешаны листвой. Подул ветер — и густая крона зашелестела. На мгновение падающие листья скрыли от нас улицу.

Осень — по-настоящему.

— Хочу, чтобы наш день скорее настал.

Среди всей этой красоты Си Ын вдруг сказала так.

— Чтобы много бунгеоппана?

— Нет.

— …Чтобы поскорее надеть платье?

— Тоже нет.

Си Ын посмотрела так пронзительно, что я сразу смутился: «не понимаешь свою девушку — тягчайшее преступление».

— Тогда зачем?

На мой вопрос Си Ын фыркнула: мол, и правда не догадываешься?

И медленно, словно смакуя, сказала:

— Потому что хочу поскорее стать с тобой одним целым.

Вот что она сказала.

Да. Это же очевидно. Суть свадьбы не в бунгеоппане и не в платье.

Свадьба — это день, когда мы с Си Ын становимся мужем и женой перед всеми.

Хотеть, чтобы «день скорей пришёл», значит хотеть поскорее стать со мной одним.

Слова от которых теплеет. Сладкая фраза, от которой бегут мурашки. Такие, после которых сразу хочется обнять и поцеловать.

Но мы были на улице. Оставалось, как обычно, слегка пошутить:

— Мы и так уже крепко держимся за руки. Разве не «одно целое»?

— Не это я имела в виду.

— Тогда… юридически?

— …Дурашка.

Си Ын выразительно «хмкнула» — убедилась, что я задумался. На этот раз она даже выпустила мою руку — похоже, и правда обиделась.

Переиграл. В знак раскаяния я снова взял её ладонь, переплёл пальцы — и пошёл молча.

Си Ын руку не отняла — пошла рядом.

До нашей свадьбы оставалось два месяца.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------

Бунгео-ппанг[1] — это пирожное в форме рыбы с начинкой из подслащенной пасты из красной фасоли, пришедшей из японского языка тайяки. Закуска, одна из самых популярных зимних уличных блюд Южной Кореи, часто продается в уличных ларьках и готовится на гриле на приборе, похожем на вафельницу, но с формой в форме рыбы.