Слёзы в автобусе

— Мам.

— Боже, напугали, что вас сюда привело?

Как только Си Ын распахнула дверь палаты и вбежала внутрь, мать встретила её сияющей улыбкой.

Они обнялись так, будто это была трогательная встреча после долгой разлуки. По правде говоря, прошло всего две недели. Ну, видно просто, как сильно мать и дочь дорожат друг другом.

После осмотра второго места для свадьбы мы заглянули в больницу, где лежала мама Си Ын.

По сравнению с первым местом… тем самым, о котором Си Ын мечтала с детства, вторая казалась больше и лучше. Там была такая изящная атмосфера, что я про себя подумал: и это место тоже вполне подойдёт.

Но после долгих раздумий мы всё-таки решили проводить церемонию в первом свадебном зале. Видимо, с ним у Си Ын было связано что-то особенное — сердце тянуло её именно туда.

Из-за того что мы внимательно осматривали оба варианта, мы опоздали к визиту. Время посещений почти закончилось. Похоже, поговорить с мамой получится недолго.

Обнявшись с дочерью, мама Си Ын повернулась ко мне и спросила:

— А вы-то как здесь оказались?

— Ах, мы приехали посмотреть свадебные места. Выбрали два основных места и решили увидеть их своими глазами, чтобы определиться вот почему мы немного задержались…

Пока я отрывисто объяснял, мама Си Ын мягко улыбнулась.

— Ну надо же. Значит, искали место для свадьбы?

— Да, так и есть.

— Похвально, что вы уже начинаете подготовку. Хотя вы же ещё студенты.

— Я посчитал, что тянуть не стоит.

Мама Си Ын, похоже, осталась довольна моим ответом и несколько раз кивнула.

— Ты сдержал обещание, что дал мне.

— Наверное, да…

Именно её слова сильно повлияли на то, что мы решили поторопиться. Её нынешнее состояние и её просьба — всё это нельзя было не учитывать.

Так что я сделал предложение без промедления, а дальше всё пошло так, как я и сказал её маме.

Си Ын поверила в меня — и мы решили не колебаться. Вот и всё.

— Моя Си Ын теперь станет чьей-то женой.

С этими словами мама ласково погладила Си Ын по щеке.

Си Ын, похоже, щекотало, но ей это не было неприятно. Она молча принимала мамино прикосновение — сразу было ясно, что перед мамой она любит немного покапризничать.

— Си Ын повзрослела.

— Ага, я уже взрослая. Даже пить умею.

— Не умеешь ты.

Мой комментарий Си Ын полностью проигнорировала, будто он не долетел до её ушей, интересно, зачем ей было хвастаться.

Глядя на нас ласковым взглядом, мама Си Ын тихо сказала:

— Я горжучь своей доченькой, это был нелёгкий выбор. Пока ты решалась прожить жизнь с по-настоящему дорогим тебе человеком, ты наверняка много переживала.

— Да...

Коротко ответив, Си Ын подняла взгляд и прямо посмотрела на меня.

— …Это правда.

Ответила так, словно хотела передать мне нечто большее.

Решить прожить жизнь с по-настоящему дорогим человеком — разве не в этом суть брака?

То, что Си Ын станет моей женой, значит: она решила прожить всю жизнь рядом со мной.

Человек, которого я люблю так сильно, любит меня не меньше. Чем больше я об этом думал, тем счастливее становился.

Мама продолжила, всё ещё поглаживая щёку Си Ын:

— Раз уж наша Си Ын так старалась, мне тоже нужно постараться.

— Постараться?

Си Ын удивлённо наклонила голову, а мама, будто успокаивая, провела ладонью по её волосам.

— Нужно поскорее поправиться, чтобы в день свадьбы идти с тобой под руку, ну или хотя бы посидеть в зале, да?

В её глазах будто жила мечта о недалёком будущем.

Мы с Си Ын тоже на это надеялись, когда выбирали место поближе к больнице. Даже не говоря вслух, мы были полны надежды, что её мечта сбудется.

Си Ын посмотрела на маму и сказала:

— Я тоже очень хочу, чтобы ты быстрее поправилась… но, пожалуйста, не перенапрягайся.

С этими словами она крепко обняла маму.

Мама удивлённо округлила рот, а потом, немного погодя, похлопала Сиын и проговорила:

— Моя Си Ын всё ещё ребёнок.

— …Нет, не ребёнок.

Си Ын недовольно возразила.

— Хви Мин.

Пока я с тёплым чувством наблюдал за ними, мама Си Ын обратилась ко мне.

— А? Да?

— Во время подготовки к свадьбе вы оба будете заняты. Си Ын нужно выбирать платье, вам — идти в студию на фотосъёмку. Как только определитесь с залом и датой, надо будет разослать приглашения всем.

— Верно.

— Ещё придётся выбрать и забронировать место для медового месяца, решить, кто будет петь, кто произносить речь, и кто станет распорядителем церемонии.

— Дела — невпроворот.

Я согласился, и мама ответила: «Да», а затем:

— И дальше будет только сложнее. Любовь — это про чувства, а брак — про реальность.

— Реальность…

— Да, реальность. С момента, когда вы поженитесь, так же как вы делите счастливые времена, вам неизбежно придётся делить и трудные.

— Хм.

В прошлый мой визит мама Си Ын уже говорила о похожем.

Даже когда отец Си Ын был жив, маме выпадало немало трудностей.… А уж когда она проводила мужа в последний путь, ей пришлось пройти через такие тяжёлые времена, что и о себе позаботиться было некому.

К её словам я не имел права относиться легкомысленно.

— Я запомню это.

После моего ответа мама округлила глаза и сказала:

— Ой, раз уж о реальности заговорили, вспомнила одну вещь.

— Какую?

— Как ты собираешься решать вопрос со службой в армии?

— …А.

Из моих уст вырвался растерянный звук.

Я совершенно об этом забыл. Я самый обычный парень: и особых достоинств нет, и явных недостатков тоже, так что на медкомиссии получил стандартную первую категорию. То есть вопрос с армией мне ещё предстояло решить.

И всё же…

— Собственно…

Я только открыл рот, как по больничному радио прошёлось объявление.

Посетителей просили покинуть отделение — время посещений закончилось.

Мама прикрыла рот ладонью и подвела итог:

— Ну, ты же разберёшься?

Этими словами она и закончила разговор, а затем похлопала Си Ын по спине.

Мы сели на автобус до автовокзала.

Из-за позднего приезда поговорить толком не удалось, знал бы — сразу бы решился и забронировал первый зал. Впрочем, на семейной встрече мы ещё увидимся — и это уже радует.

— Эй.

Пока я был погружён в мысли, Си Ын позвала меня. Она всё ещё смотрела в окно.

— Что?

— Ты ведь в армию ещё не ходил, да?

— Ага, мы ведь одного возраста и учимся на одном курсе.

Служба обычно отбрасывает учёбу почти на два года. Мы с Си Ын сейчас на третьем курсе. Я думал, она и так понимает, что вопрос с армией у меня не закрыт.

Я молча смотрел на спину Си Ын, и она чуть повернула голову, бросила на меня взгляд, а потом внезапно дёрнула меня за рукав.

— А?

Я непроизвольно издал звук, и Си Ын развернулась ко мне полностью.

На лице у неё проступила какая-то печаль.

Телу будто не хватало сил — казалось, толкни её чуть-чуть, и она рухнет.

— Что с тобой?

В ответ на мой вопрос Си Ын сжала кулачок и прижала его к груди.

Потом, предельно серьёзно, приоткрыла губы:

— Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется. Даже если сильно соскучусь, даже если захочу услышать твой голос — я постараюсь терпеть.

— Эм.

— Я буду каждую неделю приезжать к тебе, чтобы увидеться, и каждый день буду звонить.

— Это как-то не очень похоже на «терпеть»…

Тогда Си Ын надула губы и заявила:

— И уж точно я не буду носить резиновые тапочки задом наперёд.

— Ладно…

Сказала она это тоном торжественной клятвы. В голосе даже слышалась отчаянная решимость.

Это было так трогательно и мило, что я невольно улыбнулся. Но что поделаешь — похоже, Си Ын чуть-чуть неправильно меня поняла.

Криво улыбнувшись, я махнул рукой:

— Да нет, скорее всего я закрою вопрос с армией через работу в компании.

— Что?

Си Ын наклонила голову и переспросила.

Разумеется, неудивительно, что она не разбирается в тонкостях службы. Ей раньше просто не было повода интересоваться. Если специально не углубляться, откуда ей об этом знать?

Я взял её за руку — ту самую, что дёрнула меня за рукав, — и объяснил:

— Есть способ заменить службу, работая в компании. Срок может быть чуть дольше, чем при обычной службе, но я буду ходить на работу и возвращаться домой.

— Правда?

Её голос дрогнул. Чтобы успокоить, я крепче сжал её ладонь.

— Да. И в ту компанию… наш знакомый сейчас как раз ищет людей — начальница мне рассказывала. Мне даже пришло сообщение: мол, решай, как хочешь.

Единственная сложность — от дома туда ехать минут тридцать на машине, придётся получать права.

Похоже, теперь она успокоилась, Си Ын с облегчением выдохнула, а затем нахмурилась и сказала:

— Почему не сказал раньше? Зачем скрывал?

— Я не скрывал, ибо сам забыл.

— Ты совсем балбес? Как можно забыть о такой важной вещи?

Си Ын рассердилась.

Как и говорила её мама, после свадьбы моя жизнь неизбежно будет напрямую связана с жизнью Си Ын.

Если я бы больше года не видел Си Ын… одна мысль об этом наводило тоску.

То же и для Си Ын, неудивительно, что её словно накрыло.

В итоге я сам и заставил её нервничать — из-за собственной оплошности.

— Прости.

Я извинился и крепко прижал к себе её хрупкое тело и сказал

— Мне очень жаль.

Я гладил её по спине, а Си Ын уткнулась лицом мне в грудь.

Через какое-то время она перестала шевелиться и обняла меня ещё крепче.

К счастью, в автобусе никого не было.

Иначе кто-нибудь обязательно услышал бы всхлипывания Си Ын.