Отпраздновать всё разом

В этом мире есть потоки, которым нельзя противиться. Мы стареем, даже если стоим на месте, а постарев — умираем. Стоит забросить учёбу — знаний не хватает, а когда знаний не хватает, преподаватели опускают на тебя молот оценок.

Возможно, перед такими течениями проще сложить оружие.

Поэтому, когда пришло сообщение о четырёхнедельном заезде в учебный центр, я почти ничего не почувствовал.

График начинался с середины декабря. Я был благодарен, что дали месяц на подготовку. Повезло и с тем, что я не игнорировал ворчание Си Ын и немного занимался.

Точно не знал, но конец года и начало следующего — вроде как горячее время. Возможно, график на работе придётся корректировать.

Когда я озвучил это беспокойство руководителю команды:

— Сроки не важны, но в декабре на призыв будет холодно.

— Хм, думаете?

— Да я и про армию теперь немного знаю. Но зима холодная и на гражданке. В армии, наверное, ещё холоднее. В любом случае, хорошо там проведи время, Хви Мин. О работе не думай.

Он вошёл в положение, так что ничего менять в расписании не пришлось.

Я решил настроиться позитивно. Всё равно почти всем приходится идти, кроме редких исключений. Раз уж о работе можно не переживать, просто отслужу месяц с чистой головой.

Разумеется, так не вышло.

В голове всё время всплывало лицо Си Ын, которая будет одна заботиться о Хане.

◎

— Пришёл график учебного центра.

Стоило мне сказать это после ужина, как движения Си Ын моментально застыл и.

Её ритмичные палочки и болтавшиеся под столом от радости ноги враз остановились.

Она будто оказалась под заклинанием — совсем окаменела.

Спустя миг Си Ын чуть наклонила голову.

— Правда? На когда?

Я ответил с заминкой:

— Ну… с середины декабря, на месяц.

— Декабрь?

Она не продолжила. Си Ын как будто потеряла дар речи от внезапной новости.

С палочками во рту, молча уставившись на меня, она оказывала ощутимое немое давление.

Подобное я уже переживал, когда назначили мой первый рабочий день.

Когда Си Ын услышала, что я выхожу через пару дней, она рассердилась так, как я не видел никогда.

Хотя тогда время было чувствительное, это всё равно означало, что моё отсутствие — для Си Ын серьёзная тема. А разлука на четыре недели — совсем другой масштаб, нежели сейчас, когда после работы мы всё же вместе.

Так что на этот раз я тоже внутренне собрался. Был готов смиренно принять любые резкие слова.

Но реакция Си Ын оказалась не той, что я ожидал.

— Ладно. Хорошо тебе там. Я поищу список, что с собой брать.

Голос у неё был, будто ничего особенного. Выражение лица не поменялось вовсе.

Я и не ждал, что она в шоке расплачется, но такой ответ удивил. Мои палочки и миска с рисом столкнулись сами собой.

Си Ын нахмурилась:

— Что такое?

— Да ничего. Ты справишься?

— В смысле с тем, что ты в армию?

— Угу. Я про то, справишься ли без меня.

— Справлюсь.

Си Ын взмахнула палочками и продолжила:

— Тут уж ничего не поделаешь. Раз тебе надо — надо проводить как следует. Сейчас Хана спит дольше за раз, так что не так трудно. На месяц уехать — не проблема.

— Хм.

В общем, всё как сказала Си Ын. Хане чуть больше двух месяцев, и она стала дольше спать по ночам. Отрезки по три-четыре часа — и нам, ухаживающим, уже легче.

И всё же…

Пока я думал, Си Ын показала левой рукой знак «ви».

— У меня уже набралась своя «ноу-хау». Если дать ей побарахтаться в воде на купании, она клюёт носом. Потом кормлю молочком, укачиваю — и спит крепко.

— Точно. Я прихожу — она обычно дрыхнет.

— Ага. И ест сейчас хорошо. Почём зря не капризничает… Похоже, в тебя — не доставляет проблем?

— Может, просто мама о ней так хорошо заботится?

— Ты так думаешь~?

Она победно приподняла плечи и вытянула концовку, как будто ждала похвалы. Хотелось, чтобы я пал ниц.

Видя её улыбающиеся глаза, ясно — довольна.

Раз хочет — с радостью исполню. Я сказал: «Спасибо, что будешь так же хорошо заботиться о Хане, пока меня не будет», — и признал её заслуги. Она энергично закивала.

В такие моменты моя жена до смешного читаема.

В последнее время Хана уже спала, когда я возвращался с работы. Из-за этого казалось, что я вижу её только во сне.

Но смотреть на спящую Хану часок — это радость моего дня.

Даже во сне Хана всё тянула и тянула губами, будто что-то ела. Наверное, аппетит у неё, как у мамы. В любом случае — до невозможности мило.

На прошлой неделе мы ездили в студию на фото к пятидесяти дням. В больницу или на прогулку — всё проходило без эксцессов.

Недавно у нас с Си Ын даже находилось время посидеть на балконе с горячим какао. Можно сказать, появилась даже роскошь.

Так что фраза о том, что она справится с Ханой без моей помощи, была не пустой.

Я это тоже понимал.

И спрашивал не об этом, когда говорил «ты справишься?».

— Я не это имел в виду.

Я начал, и Си Ын снова наклонила голову.

Отложив палочки, я добавил серьёзно:

— Я спрашиваю, справишься ли ты… без меня.

Она постучала палочками по себе:

— Я?

— Да.

Си Ын легко становится одинокой. Даже свекровь, знающая её дольше меня, подтверждала: одной ей часто бывает пусто. Этого достаточно.

Даже с Ханой месяц — это долго. Снимет ли это растущую пустоту — ещё вопрос.

После моего вопроса Си Ын надолго замолчала. Я хотел что-то добавить, но решил молча дождаться ответа.

Вскоре её губы шевельнулись:

— Справлюсь.

Опять тот же ответ.

— Правда?

— Да. Я всегда хорошо ела и не капризничала, верно?

— Что?

— И хлопот тебе мало доставляла. Наверное.

Мыслительный процесс вдруг застопорился от этой неожиданной реплики. Если разобрать, она, кажется, продолжала нашу прежнюю тему про Хану.

Ну да, ест хорошо и редко беспричинно капризничает… Но это сейчас не то, что я хотел обсудить. Я вернул разговор к главному.

— Нет, я про то, не будет ли тебе одиноко, когда меня…

— Хватит. Попробуй свежую кимчхи. Я сегодня только сделала.

Перебив меня нарочито, Си Ын принялась есть ту самую свежую кимчхи.

Теперь ясно.

Видя, как она намеренно переводит тему, я понял. Она хотела поскорее уйти от разговора.

Причина могла быть только одна. Она не хотела нагружать меня.

Правда, какая же у меня понятная жена.

◎

— Ложимся?

Си Ын спросила вполголоса, почти шёпотом.

Мы только что стояли у кроватки, смотрели на Хану. Если Си Ын подаёт такой сигнал — значит, пора спать.

Я тихо ответил «да» и пошёл к нашей кровати.

По пути торшер погас, и рядом зазвучали ещё шаги. Значит, и Си Ын ложится.

Я забрался под одеяло, и Си Ын прижалась ко мне. Боком взглянул — она просто широко улыбалась.

Летом, может, было бы жарко, но поздней осенью такое тепло самое то. Я прижался в ответ.

В таком положении лёг на спину. В потолке отражалась лишь тёмная туша лампы.

— Спокойной ночи.

— Да, спокойной.

Я ответил и прикрыл глаза.

Но почему-то сон не шёл.

Мысли бродили туда-сюда.

Когда Хана часто просыпалась, я был разбит от недосыпа. Теперь, когда она спит дольше, мне мешают уснуть случайные мысли. Противоречивый тип.

Но сегодня это было закономерно. Выходит, ещё примерно тридцать таких ночей — и мы на время разъедемся. Какому мужу тут будет спокойно?

…Хотя мой руководитель команды бы возразил: «Разве это не рай?» Но это явно не про нас — мы всё ещё в мёдового периода.

Я вздохнул, полный смешанных чувств. И уже собирался считать овец, как вдруг ощутил лёгкий дискомфорт.

Я понял, что не слышу близкое ровное дыхание.

Глаза были закрыты, наверное, уже минут десять. Не спит и Си Ын?

В такие моменты она делает только одно.

Я быстро повернул голову.

Как и ожидалось, Си Ын пристально на меня смотрела.

Даже встретившись глазами, она не удивилась. Она и до свадьбы так делала, так что было бы странно, если бы теперь пряталась.

И всё же обычно в этот момент она уже спала. Значит, сегодня что-то необычно.

Раз лица и так близко, я подвигался ещё ближе, почти коснувшись носами, и шепнул:

— Не спишь?

— Сейчас засну.

Она уже собиралась повернуться спиной, но я обнял её одной рукой покрепче. Объятие было лёгким, и Си Ын не возражала.

— Зачем?

— Пока не спим, давай поговорим.

— О чём?

— Про мой поход в учебный центр.

— Ага. Хорошо там повеселись.

Си Ын приподняла уголок губ, будто поддразнивая.

Похоже, честной быть до конца пока не хочет. Надеюсь, она не утаит всё до дня моего отъезда. Я прямо вижу, как она потом рыдает одна дома — страшно.

Ну, раз хочу её откровенности, начну с себя.

Я чуть сильнее прижал её в руке.

— Я не хочу ехать.

— Что?

— Не хочу в учебный центр. Если уеду — ты останешься одна. Я правда не хочу.

И добавил ещё:

— Ты точно справишься?

Это был тот же вопрос, что и раньше.

— Хмпф.

Си Ын демонстративно фыркнула.

На секунду мне даже подумалось, что она правда хочет, чтобы я ушёл. Я почти представил, как она, как мой тимлид, считает дом без меня раем.

К счастью, это оказалось не так.

Си Ын уткнулась лицом мне в шею и сказала:

— Если я скажу «не езжай», ты останешься?

— Ну, если ты этого хочешь — может быть.

— Тебя арестуют.

— Придётся тогда навещать меня в тюрьме.

— Прекрати.

Си Ын тут же отмела шутку и:

— Береги себя. …Я буду терпеливо ждать.

Наконец она раскрылась.

Теперь — честно, без ухода. Благодарный, я похлопал её по тонкой спине.

— Я же пока здесь, так что терпеть ещё рано.

— Поэтому я и смотрела на тебя без меры.

— Прямо только что?

— Да. Если хочу «зарядиться» на твоё отсутствие, надо глядеть вдвое больше, чем обычно, уже сейчас.

Умеет же она сказать.

— Это как батарейку заряжать?

— А почему нет? Насмотрюсь сейчас до пресыщения — может, потом и скучать какое-то время не буду.

Не исключено. Единственная проблема — я-то уверен, что весь день глядеть на Си Ын не устану. А вот она — не знаю.

— А когда батарейка разрядится?

Я поддел, и Си Ын тёплым лбом потёрлась о шею:

— Обниму плюшевого медведя, которого ты мне купил.

— Собственно, для этого и покупал.

Чтоб было что обнимать, когда одиноко. Так я и объяснял, даря её медведя. Хотя и поддразнивал чуть.

Си Ын продолжила:

— Ещё буду смотреть фотки и видео с наших свиданий.

— Я бы и сам снова глянул.

— Или залезу в одеяло, которое ты оставишь…

— Чтобы нюхать его, как маньячка?

На это Си Ын боднула меня лбом в основание шеи. Её лоб и моя ключица встретились тихим шлепком.

А если нет — почему не отрицает?.. Ладно, не будем. Я потер её лоб ладонью и сказал:

— Если тебе будет одиноко — просто скажи.

— А смысл говорить «я одинока», если тебе всё равно ехать? Я хотела отпустить тебя с лёгким сердцем, но кое-кто докопался и заставил меня это проговорить.

— Прости.

— Шучу.

Си Ын мягко хихикнула.

— На самом деле одиночество — это ладно. Просто кое-чего будет не хватать.

— Чего именно?

— Угу. Например, провести вместе праздники — Рождество, Новый год.

— Хм.

— И ещё.

Прижавшись ко мне ещё тесней, Си Ын скоро добавила:

— Нашу первую годовщину свадьбы.

— Ах…

Я тоже вздохнул.

Учебка — с середины декабря по середину января. График идеально накрывал смену годов.

На работе, может, и не сезон, но для пары важнее времени не найти.

К тому же годовщина — 18 декабря, уже после моего заезда. Я пролетал мимо всех важных дат.

— Обидно. Рождество и Новый — каждый год, а первая годовщина — один раз. Хотел отметить как следует.

— Ничего. Ты и наши 100 дней забыл, так что…

— …

— Шучу.

Сказано было таким тоном, будто вовсе и не шутка.

С того дня я решил больше не пропускать ни одной даты. Хоть 200, хоть 300 дней, хоть первая годовщина первого свидания. Пусть без пышности, но поздравление я не забывал.

Поэтому эту свадебную я хотел отметить по-настоящему.

Есть ли выход?

Немного подумав, я нашёл идею.

— Дорогой.

— Что?

— У тебя же день рождения в начале декабря?

— …Да.

Я чуть прочистил горло и продолжил:

— Давай всё отметим тогда.

— Что?

В голосе Си Ын прозвучало недоумение.

Идея не выдающаяся, но я подал её уверенно:

— И первую годовщину свадьбы, и Рождество, и Новый год. Отпразднуем всё разом. Купим торт и устроим вечеринку. Я подготовлю все подарки. А вот токкук… прости, сваришь ты.

Закончив длинный брифинг, я тихо выдохнул.

Раз уж Си Ын хочет насмотреться на меня впрок, то и мы можем «намечтаться» по особенным дням заранее.

Годовщина, Рождество, Новый год. Просто представим, что в этом году они приходят пораньше.

Это Рождество будет теплее обычного. А Новый год — будто мы делаем следующий длиннее, чуть укоротив нынешний.

Си Ын захихикала над моей полушутливой затеей:

— Люди подумают, что мы какая-то странная семья.

— И что? Пусть думают. Лишь бы нам было хорошо.

— Да, верно. Будет весело.

Похоже, идея показалась ей вполне изобретательной — она хихикала, как ребёнок.

Я, не отставая, тоже расплылся в дурацкой улыбке.

Спустя минутку Си Ын перестала смеяться, взяла меня за плечи и, извиваясь, подтянулась выше.

Лицо, которое обычно доходило до моей шеи, оказалось прямо напротив моего.

Мы встретились глазами. Оба широко улыбались.

Носы соприкоснулись. Запахи друг друга стали явственнее.

И губы… вскоре тоже встретились.

После поцелуя — только губами, — вся в застенчивой улыбке Си Ын сказала:

— Ладно.

А потом, тараторя:

— Отпразднуем всё в мой день рождения. Я и токкук вкусный сварю. И подарки себе тоже приготовлю.

Это было согласие.

Похоже, идея ей понравилась. Я улыбнулся и ответил:

— Жду не дождусь.

— И я.

Си Ын ответила бодро.

Её улыбка была полна довольства.

Лишь одно это счастливое выражение… будто зарядило меня силой на несколько месяцев.