Улыбка без сожалений

— Отвезите нас, пожалуйста, в универмаг.

— Будет сделано~

После легкомысленного ответа такси тронулось и, набирая ход, юрко лавировало между машинами по направлению к пункту назначения.

Потом взгляд водителя скользнул в зеркало — и машина тут же сбавила скорость, перейдя в режим «бережной езды».

Похоже, он заметил, как Си Ын нежно, с любящим видом, гладит живот.

Стоял понедельник, за два дня до моего выхода на работу. Мы ехали на запланированное «шопинг-свидание».

Хотя это и свидание, бродить бесконечно по магазинам нельзя. Хотелось выбрать место поближе. В итоге остановились на том самом универмаге, где прошло наше первое свидание.

Си Ын немного расстроилась, но согласилась.

Любовь к ребёнку у неё не меньше моей. А может, и куда больше. Даже сейчас она ласково гладит живот, где спит наша Саран-и.

Поймав мой взгляд, Си Ын спросила:

— Что? Сказать хочешь?

— Нет. Просто смотрю, как ты бережно гладишь живот.

— Я переживаю.

— Переживаешь?

— Угу.

Коротко ответив, она добавила:

— Вдруг наша Саран-и укачивается в машине?

— А?

Вот уж чего не нужно бояться. Я усмехнулся про себя.

— Как её может укачивать, если она у тебя в животе?

— А кто знает? Это же первая в её жизни поездка.

Ну… понимаю. Мамин инстинкт. Спорить в таком настроении — не лучшая идея. Я проглотил готовые доводы.

Меня больше волновало самочувствие Си Ын, чем «укачивание» малышки. Несколько месяцев она выбиралась только по соседству. Для организма такая вылазка — уже нагрузка.

Я мягко положил ладонь на её светлую руку.

Си Ын посмотрела на меня:

— Что?

— Как «что»?

— Руку положил, дорогой.

— Просто… хотел вместе погладить нашу Саран-и.

— …Хм.

Отговорка вышла неловкой — тон у неё был соответствующий.

На людях она всегда держится чуть отстранённо. Дома ей только подавай: чтобы «ни с того ни с сего» погладили, обняли — и счастлива. Такая вот честная жена.

Но руку не убрала.

Наоборот — улыбнулась так ослепительно, что дух захватывает, накрыла мою ладонь второй рукой и снова стала гладить живот.

Скользящая под тонкой весенней тканью кожа. Где-то дальше — плод нашей любви.

Всё это живо отзывалось через соприкосновение ладоней.

Как ни крути, но её чувство к малышке — и ко мне — читается ясно.

◎

На первом этаже универмага для буднего дня было удивительно людно. Хотя чему удивляться — у тех, кто не работает, суббота с понедельником мало чем отличаются.

Пришлось буквально прикрывать Си Ын. Когда кто-то проходил рядом, я крепче сжимал её руку и прятал к себе. Чувствовал себя не мужем, а телохранителем.

— Такое чувство, что меня здесь охраняют, а не на свидание водят, — шепнула Си Ын с лёгкой претензией.

— Приходится защищать, по-другому никак.

— Ты слишком перестраховываешься. Не то чтобы на меня сейчас кто-то налетит.

— Вполне может. Чтобы ничего не случилось, надо смотреть в оба. Поднимемся — народу будет меньше, до тех пор потерпи мой «эскорт».

— …Ладно.

Она сжала губы.

По тону капелька досады была, но по лицу — одно счастье.

Говорят, взгляд первым цепляет то, что тебе сейчас важно. Даже один и тот же текст двое читают по-разному — каждый видит «свои» слова.

Вот и в универмаге мы замечали не то, что прежде.

— Смотри, коляска.

По дороге к детской одежде Си Ын дёрнула меня за рукав. Другой рукой показала на витрину с колясками.

Я тоже как раз смотрел туда. Похоже, сработало одинаково и одновременно.

— Заглянем на минутку?

— Давай.

Коротко ответив и приободрившись, Си Ын свернула. Я — следом.

Мы остановились у стекла и принялись разглядывать коляски на витрине.

На вид — те самые, что встречаются на улице. Рядом — объявления с преимуществами: мягкий матрас, малые вибрации… Каждая наперебой хвалила своё.

Не отрываясь от стекла, Си Ын спросила:

— Нам же не нужно покупать коляску прямо сейчас? Я слышала, новорождённым какое-то время вообще нельзя на улицу.

— Верно. И нашей Саран-и ещё несколько месяцев до появления.

Деньги у нас есть, но транжирить — не дело. Первый закон инвестора. …Хотя мне бы помалкивать после тех пятисот тысяч в месяц на горничную. Но всё же.

Пока наша малышка подрастёт до коляски, наверняка появятся модели получше. Логичнее брать попозже — самое новое.

Пока достаточно «присмотреться». Похоже, Си Ын решила так же: в магазин не зашла, просто жадно рассматривала витрину.

Скоро её глаза сложились красивой дугой.

— Значит, малышка будет сидеть здесь… Такая маленькая.

— А можно и попозже катать — когда подрастёт. Новорождённая будет ещё меньше.

— Понятно…

В голосе — тёплая мечтательность. Косым взглядом я поймал, как она смотрит на коляску с нежностью.

Будто наша Саран-и уже сидит там.

Я обнял Си Ын за плечи. Тело её чуть вздрогнуло.

— Когда малышка родится и немного подрастёт, пойдём гулять все втроём.

Си Ын положила голову мне на плечо:

— С коляской?

— Ага. Пока маленькая — по парку круги наматывать. Подрастёт — в машину и в поездку.

— Уже на годы вперёд расписал? Нетерпеливый.

Поддела она с озорным взглядом.

Ну уж от кого, как не от человека, что «даёт слово на всю жизнь», принимая признание. Конечно, я этого вслух не сказал. Благодаря ей мы так рано стали семьёй. И это прекрасно.

В детском отделе нас встретила продавщица.

— Здравствуйте…

Голос прозвучал слабовато. Я взглянул — и заметил в её глазах растерянность.

Что не так? Окинув взглядом нас обоих, я понял. Мы выглядим довольно молодо. Странно, что так юная парочка зашла в «детский» — ничего странного.

Моргнув пару раз, продавщица спросила:

— Эм… вы молодожёны?

Вопрос нам уже задавали.

Но ответ теперь другой.

— Да, — опередив меня, быстро сказала Си Ын.

Будто не терпелось похвастаться.

Я, чуть улыбнувшись, добавил:

— Ага. Нам по двадцать три, поженились рановато. И… эм… малышка тоже немного поторопилась…

— Ахаха, вот как.

Выслушав, продавщица улыбнулась глазами и сказала:

— Обычно к нам заходят хотя бы ближе к тридцати. А вы с первого взгляда как школьники. Сболтнула не подумав — извините.

— Что вы, всё нормально.

И правда. По тому, как Си Ын перекатилось с пятки на носок, это скорее приятно.

Похоже, продавщица это уловила и подбодрила нас:

— Вы такая красивая пара.

— Ахаха… Спасибо.

Смущающе. Понимаю, что это профессиональная вежливость, — но когда такое говорит незнакомый человек, всё равно неловко.

Я краем глаза посмотрел на Си Ын — и у неё щёки разрумянились.

Похоже, чувствует то же.

◎

Дальше мы взяли несколько комплектов по рекомендациям продавщицы.

Распашонки, бодики, бельё. Я главным образом проверял «удобно ли переодевать». Дизайн, тянучесть — всё важное оставил Си Ын.

Завершив покупки, спустились в фудкорт.

Перед нами — жареный рис. У Си Ын, само собой, две порции. Кажется много, но самое время понемногу наращивать рацион. Если подумать, она и так ест меньше прежнего.

Прикрываясь этой заботой, я попытался поддеть:

— Дорогая. И это всё?

…

В ответ — красноречивый взгляд. Я смолк.

Немного спустя, уже во время еды, Си Ын сказала:

— Послезавтра ты выходишь.

— Да.

Я отложил ложку:

— Точно всё будет нормально без меня?

— Будет. У меня в животе наша Саран-и. Я не одна.

Как раз потому, что она «не одна», — я и волнуюсь…

Вместо того чтобы озвучить это, я напомнил:

— Если устанешь — не делай домашнее. Я всё сделаю, когда вернусь. Или позовём помощницу? Уборка, стирка, готовка…

— Не надо. Я сейчас в «стабильный период» вхожу, хочу больше двигаться — как зарядка. Как только устану — лягу. Не беспокойся.

— Хм.

Ладно, поверю. Да, она иногда скрывает, что тяжело, но к малышке относится предельно внимательно. Значит, не будет перенапрягаться и спокойно дождётся меня.

И всё же тревожно. Оставлять Си Ын одну, пока я в офисе, — непросто.

— Наверное, стоило планировать ребёнка, когда у нас было бы больше времени, — пробормотал я почти себе.

Си Ын тепло улыбнулась:

— Даже если бы «времени больше», ты всё равно ушёл бы работать. А я в академотпуске и так бы не училась. Чтобы «решить всё», пришлось бы ждать до конца твоей службы.

— Тоже верно.

— К тому же, — прищурилась она: — я же говорила, что хочу много детей. Начинать надо пораньше, верно?

— Э… да…

План жив.

Я не против «много», но ей-то каково. Может, когда начнём рожать и растить, она передумает?

…Оставим эти мысли на потом.

Я потянулся за ложкой, как вдруг мимо нас протопали дети — лет четырёх-пяти, цепочкой за родителями. Невольно мы с Си Ын улыбнулись.

И правда, когда ждёшь ребёнка, взгляд цепляет совсем другое.

Кажется, Си Ын подумала то же — смотрела на шумных карапузов и светилась.

Потом сказала:

— В последнее время на детей смотришь как-то по-другому.

— У меня тоже так.

Раньше они меня, признаться, утомляли. Шум, гвалт — надевал бы наушники и проходил мимо.

А теперь — сам улыбаюсь.

Мы понемногу становились родителями.

С довольным видом я сказал:

— Наша Саран-и, наверное, вырастет такой же шебутной?

— Если в тебя — то вряд ли.

Возразить было нечего. Я молча прожевал ни в чём не виноватый рис.

Си Ын, глядя на меня, хмыкнула:

— Хотя… есть ещё генетика. Если Саран-и и в тебя, и в меня…

— Будет очень красивой, — вклинился я.

Си Ын вздрогнула и закрутила кончик волос:

— И очень красивым — если он.

— С хорошим характером — море друзей.

— С умом — на работу раньше всех.

…Эм.

Что это мы несем? В итоге мы оба одновременно прыснули — и рассмеялись, опустив глаза.

Хорошо, что рядом никого. Услышали бы — покрутили пальцем у виска.

— Пора домой, — уже спокойнее сказала Си Ын.

На часах было половина шестого. Планировали вернуться к пяти — задержались.

— Верно. И одежду мы уже взяли.

Я согласился; Си Ын с лёгкой грустью добавила:

— Хотелось бы гулять подольше.

Я глянул — она смотрела в миску и мешала последние ложки риса. Сердце кольнуло.

— Я бы тоже. Но если за раз слишком много бегать, тяжело будет и тебе, и нашей Саран-и.

— Да…

— Ничего, когда я выйду — будем выбирать выходные. Раз ты уже входишь в «стабильный», просто будем избегать толпы.

— Правда?

— Думаю, да.

И уверенно добавил:

— Я буду прижиматься поближе и защищать. Прям как телохранитель.

— Это уже не свидание, а эскорт, — засмеялась она. Настроение заметно выровнялось — и мне стало легче.

Скоро Си Ын дочистила миску — последние ложки исчезли одна за другой. Неторопливо прожевала, сглотнула и подняла глаза:

— Сегодня было здорово.

— Рад слышать.

— Давай как-нибудь ещё.

— Обязательно. И коляску надо будет выбрать. Вернёмся точно.

— Точно.

Она улыбнулась — чисто, без тени грусти и тревоги.

Обратно — снова такси.

Си Ын, которая минуту назад ещё вздыхала, что рано уезжаем, стоило устроиться в кресле — уже клевала носом.

Беременной тяжело столько двигаться.

Закат за окном почему-то показался сегодня особенно пустынным.

Наверное, потому что наше последнее «дорабочее» свидание так быстро закончилось.

Время с Си Ын настолько дорогое, что жалко потерять даже секунду. Мысль, что скоро таких минут станет меньше, приятно-горько щемила.

Но я спрятал это чувство.

Потому что есть то, что я должен беречь.

Я погладил уснувшую Си Ын по голове. Другой рукой — осторожно коснулся её живота с нашей Саран-и.

И всю дорогу домой я улыбался — без единой нотки сожаления.