Отчаяние

Мы сразу же вернулись домой.

Мы и так собирались возвращаться, и ни у кого из нас не было настроения пить. 

Войдя в дом, я стоял, не зная, что делать.

Если ее мать заболела, разве ей не следовало поспешить в больницу? Но Си Ын просто стояла, опустив руки на кухонный стол.

По крайней мере, ее лицо вновь обрело привычное спокойствие. Должно быть, она успокоилась по дороге на такси.

Пока я молча ждал, Си-ын наконец заговорила с неловким выражением лица.

– Прости…

– Тебе нужно в больницу, да?

Си-ын слегка кивнула.

– Сейчас?

– Нет, завтра рано утром, как в прошлый раз. Я слышала, что сегодня время посещения уже закончились.

Тихо выслушав ее ответ, я замолчал.

Я вспомнил Си Ын около паба.

Ее глаза, полные слез, и дрожащие губы. Я никогда раньше не видел ее такой уязвимой, даже когда она болела, она всегда притворялась сильной.

Ситуация казалась серьезной. Я подумал, могу ли я чем-то помочь.

– Эй.

Мой голос нарушил тишину, заполняющую квартиру.

Си-ын, которая смотрела в стол, подняла голову и встретилась со мной взглядом.

– А, прости, я приготовлю ужин. только сейчас переоденусь.

– Нет, нет, я не это имел в виду.

Я поспешно остановил Си-ын, когда она попыталась направиться в свою комнату.

Тот факт, что она пыталась выполнить свои обязанности даже в таком состоянии — эта была одной из причин, по которой она мне нравилась, но сейчас не время для этого.

– Можешь рассказать мне подробно, что произошло?

Когда я высказал то, что было у меня на уме, Си-ын одной рукой схватилась за брошь на груди.

Затем она начала говорить, и слова вырывались из ее уст спорадически.

– Тебе... интересно?

– Ну, это не столько любопытство, сколько я...

– …беспокоюсь о тебе.

Услышав мои слова, Си Ын удивилась.

Я вполне способен беспокоиться о других, особенно когда дело касалось Си Ын.

Мы стояли, молча глядя друг на друга.

Си-ын резко повернула голову.

– Хорошо…

Затем она тихо добавила:

– Я расскажу тебе на балконе.

◎

Мы могли бы поговорить прямо тут, но Си-ын настояла на том, чтобы выйти на балкон.

Ну, возможно, не стоило вести такой важный разговор в нашем повседневном жилом пространстве.

Если подумать, я не был на балконе с тех пор, как переехал сюда.

После того мы вышли на балкон, в одном углу аккуратно был рассортированный мусор, в другом углу росло растение в горшке — она, должно быть, принесла его откуда-то.

Это была моя квартира, но я видел это впервые.

Без Си Ын балкон быстро бы загрязнился, но благодаря ей все было аккуратно.

Снаружи в темном ночном небе светила одинокая луна. На улице было видно несколько человек, но здесь было гораздо тише, чем возле вокзала.

Си Ын последовала за мной и встала рядом, тоже глядя куда-то вдаль.

– Тогда я расскажу тебе.

– Хорошо.

Си Ын глубоко вздохнула и начала свой рассказ.

– Когда я в последний раз ездила домой, как я уже говорила, я поехала, потому что мне сказали, что её состояние ухудшилось.

– Ага.

– Когда я приехала, она выглядела здоровой, врач сказал, что результаты ее анализов быстро вернулись в норму.

Сказав это, Си Ын тихо добавила:

– Но, по-моему, это было не так…

Ранее Си Ын сказала, что состояние ее матери, ухудшилось. Должно быть, она получила эту новость по телефону.

Как будто читая мои мысли, Си-ын продолжила свой рассказ.

– Мне позвонил дядя.

– Твой дядя?

– Да. он живет недалеко от больницы, где лежит моя мама, поэтому он за ней подглядывает. Я до сих пор не смогла вернуть ему деньги за больничные счета, которые он оплатил, и мне очень стыдно…

Голос Си Ын затих.

Так у нее был родственник, который ей помогал, это было в некотором роде удачей. С уходом отца и прикованной к постели матерью, ей было бы очень тяжело справляться со всем в одиночку.

– Мы не часто общаемся, и не очень близки. Обычно он звонит только когда что-то происходит.

Звонит только когда что-то происходит — это означало, что она могла сразу предположить, что что-то случилось, когда получила звонок.

Пока я об этом думал, я заметил, что Си-ын смотрит на небо.

– Ей нужна операция.

– Операция?

– Да, но это большой риск, и если операция провалится то… так сказал моя Дядя.

– Понятно.

Тяжелая ситуация, не удивительно, что Си Ын отреагировала именно так.

Но Си Ын продолжала говорить спокойно, не вынуждая себя улыбаться и не показывая печали. Ее лицо и тон были такими, как будто она просто читала книгу.

– Знаешь что?

Сказала Си Ын, в ее голосе слышалось волнение.

– Знаешь, о чем я подумала в первую очередь, когда услышала эту новость?

Пока я молча ждал, когда она продолжит, Сы Ын коротко вздохнула, а затем...

– Как я буду платить за операцию?

У нее был ироничный тон.

– Забавно, не правда ли? Моя мама больна, мы не знаем, что может случиться. А моя первая мысль — о деньгах…

– …

Си Ын и так несла на себе тяжелый груз, как студентка университета, как работающая взрослая женщина и как дочь, она шла вперед, неся на себе бремя.

Не стоит ее обвинять в том, что она думает о деньгах, ведь это естественно.

Любовь к матери, финансовое бремя, и чувство вины за то, что она думает о деньгах.

Все это мучило Си Ын в данный момент.

– Я противна сама себе, я действительно ужасная дочь.

– Нет, ты не ужасная.

Я не выдержал то, как она принижает себя, я мягко сказал.

Но это, похоже, не особо помогло, потому что Си Ын опустила голову.

–Я так старалась...

Голос Си-ын был не таким, как обычно. Теперь он звучал отчаянно

– Я усердно училась, завела много друзей. Я даже подрабатывала, чтобы заработать деньги. Почему мир так... жесток ко мне?

Ее голос звучал еще более болезненно.

– Что мне теперь делать...?

Си-ын пробормотала тоном, который можно было бы принять за разговор с самой собой.

С болезненным чувством в сердце я глубоко склонил голову.

Человек, который мне дорог, страдает прямо на моих глазах.

Только сейчас я понял, как это может быть больно.

Я никогда раньше никого не любил, да и до этого я никого по-настоящему не ценил.

Видеть, как страдает человек, который мне дорог, было мучительно.

Глядя на ночное небо, я размышлял над словами Си-ын.

Вес бремени, которое несла Си-ын, был почти невообразим. 

Как мне ей помочь?

После долгих раздумий я пришел к единственному ответу.

Я не умею готовить, убирать и стирать. Я не умею красиво говорить и не обладаю навыками общения. Учитывая, как мало я умею делать хорошо, я мог сделать для Си Ын только одно.

Поняв это, я сразу же заговорил.

– Я помогу.

– Что...?

Взглянув в сторону, я увидел, что Си Ын наклонила голову с несколько озадаченным выражением лица.

Похоже, мне нужно было быть более конкретным.

– Я покрою все расходы на лечение и операцию твоей матери.