Обещание

Путь до дома Си Ын был довольно долгим.

Казалось, что мне пришлось ехать на том же автобусе обратно до терминала, затем пересесть на другой автобус, сойти возле ее дома и остаток пути проделать пешком.

– Прости, мой дом находится далеко.

Си Ын сказала это извиняющимся тоном.

– Почему ты извиняешься?

– Тебе не нравится много передвигаться.

Она опустила голову, как будто чувствовала себя виноватой. 

Я усмехнулся и ответил:

– С тобой я мог бы ходить целыми днями.

– Если бы ты так много ходил, то словил бы инсульт.

Больно хорошо она меня знает…..

– Итак? Что думаешь о моей маме?

– Она приятный человек, она отнеслась ко мне гораздо лучше, чем я думал, и она мне не врезала…

– Какой бы строгой ни была моя мама, она бы не ударила тебя... Беспокоиться было не о чем.

– Да, ты была права.

Я бы даже сказал, что чувствовала себя более комфортно с ее матерью, чем со своими собственными родителями. 

Прошу прощения у своих родителей, которые растили меня более 20 лет.

Протирая подбородок и продолжил:

– Она очень похожа на тебя.

– Ага, я больше похожа на свою маму, чем на отца. А ты как думаешь? Моя мама красивая?

Си Ын гордо пожала плечами.

Если сказать, что она похожа на свою прекрасную мать, это, по сути, означает, что она тоже красивая.

Но я хотел поговорить не только о ее внешности.

О том, как они заботятся друг о друге. О том, как они стараются не беспокоить друг друга.

Си Ын, вероятно, тоже это понимает.

В конце концов, мы добрались до терминала и пересели в автобус поменьше.

В автобусе были только водитель и мы двое. 

Учитывая, насколько переполненными всегда бывают автобусы возле университета, это было необычное зрелище.

После того, как мы вместе задремали во время поездки, мы, наконец, добрались до нашей остановки.

Выйдя из автобуса и осмотревшись, я увидел, что народу было немного. Несмотря на то, что был вечер, было исключительно тихо.

Я последовал за Си Ын по улице.

Когда мы углубились в переулок, то оказались в жилом районе. Я увидел пожилую женщину, выгуливающую собаку, и старика, который шел с тростью. 

Си Ын поздоровалась с каждым из них.

– Ты их знаешь?

– Да, они живут здесь уже давно.

– Хм.

Общительность Си Ын поистине поразительна.

Вскоре Си Ын остановилась перед обшарпанным многоквартирным домом и вошла внутрь.

Она достала все бумаги из почтового ящика с надписью "201" и поднялась на второй этаж. Я последовал за ней.

Перед комнатой 201.

Си Ын достала из кармана ключ и тихо сказала:

– У нас маленькая квартира, не суди строго..

– Тогда нужно держаться поближе друг к другу.

– Как так легко говоришь подобные вещи…

– Что плохого в том, чтобы говорить подобное, когда мы уже встречаемся?

– Хмф.

Она, кажется, смущается, когда слышит такие вещи… мне следует добавить это в ее руководство по эксплуатации…

Си Ын резко отвернулась и открыла дверь.

Я осмотрелся.

Две комнаты, одна ванная и небольшая гостиная, совмещенная с кухней.

Как сказала Си Ын, она выглядела тесной, но была аккуратно расставлена, и пространство не занималось зря.

– Здесь ничего интересного, пойдем в мою комнату.

– Ладно.

Следуя ее словам, мы направились в ее комнату.

Комната также была опрятной, в ней было только самое необходимое, ничего не разбросано.

Письменный стол и стул, книжная полка, кровать и вешалка для одежды.

На кровати, накрытой милым одеяльцем и подушкой, скромно сидели несколько мягких игрушек.

Значит, это было в ее вкусе.

Если бы я знал, что ей нравятся милые мягкие игрушки, я бы уже подарил ей одну из них. Поскольку Си Ын никогда не говорит о таких вещах, я понятия не имел. 

Пока я смотрел на кровать, у меня внезапно потемнело в глазах.

Си Ын поднялась на цыпочки и закрыла мне глаза руками.

Хотя было приятно ощущать её ладони на глазах, я ничего не видел.

– ...Что ты делаешь?

Когда я в замешательстве спросил, Си Ын ответила тихим голосом.

– Перестань смотреть, это смущает.

Что за неразумная просьба. Она что, хочет, чтобы я все время носил повязку на глазах?

Я решил не сдерживать улыбку, которая так естественно появилась на моем лице.

– А что в этом плохого? Это мило.

– Именно поэтому я не хочу тебе показывать.

– Тебе не нравится, когда тебя называют милашкой?

– Дело не в этом, я просто не хочу показывать тебе свою комнату.

Какое противоречивое чувство.

Мне нужно найти компромисс.

– Хорошо, я больше не буду называть это милым.

– Ладно…

Поверив моим словам, Си Ын послушно убрала руки.

Если я продолжу смотреть на кровать, то могу снова ляпнуть, что она милая.

Я перевел взгляд.

Книжная полка была забита учебниками и справочниками из средней и старшей школы, а также различными романами и книгами по программированию.

В университете она тоже примерная студентка.

Должно быть, в средней и старшей школе она была еще более увлечена учебой, в ее учебниках, должно быть, полно заметок.

Я хотел вытащить одну из них и посмотреть, но... Я сдался, подумав, что она будет ругать меня, как только я прикоснусь.

Я увидел доску, висевшую на стене, на ней было написано несколько старых личных записей, а рядом - несколько фотографий.

Маленькая Си Ын со своей матерью и... кем-то, кто, по-видимому, был ее отцом.

Си Ын чуть постарше в школьной форме со своей матерью.

Си Ын одна в день окончания средней школы, изображает букву V и улыбается.

По мере того, как людей рядом с ней становилось все меньше, выражение лица Си Ын, казалось, становилось все более тусклым.

Затем мое зрение снова затуманилось.

– ...Я ничего не делал, почему ты снова закрыла мне глаза?

– Мне стыдно за эти фотографии, так что не смотри.

Вот тиран…

Но у меня не хватило сил устроить переворот против диктатуры Си Ын. Когда я послушно ответил "Хорошо“, Си Ын снова убрала руки.

Вскоре после этого Си Ын отошла от меня и села на кровать, я решил прислониться к столу.

– О чем ты говорил с моей мамой, пока меня не было?

– Когда ты была в уборной?

– Да.

Я вспомнил наш разговор с мамой Си Ын.

Она говорила о том, что беспокоится об ухудшении ее здоровья и о том, что Си Ын останется одна.

Поэтому я сказал ей, чтобы она не волновалась, что я останусь рядом с Си Ын.

...Об этом трудно говорить.

Я должен был сохранить в тайне то, что сказала ее мать. 

Но, как и сказала ее мать, я должен был сказать Си Ын напрямую о том обещании, которое я дал. 

После недолгого раздумья я сказал:

– Вообще-то, я дал обещание твоей матери.

– Обещание?

Си Ын прищурила глаза, словно спрашивая, что это за обещание.

После того, как я немного прочистил горло.

– Что я буду рядом с тобой, когда будут трудные времена.

– Даже без такого обещания я чувствовала, что ты все равно защитишь меня.

Что ж, это правда. 

Я усмехнулся.

– Ага, теперь ты можешь рассказывать мне о чем угодно — о тревогах, опасениях, трудностях, я что-то вроде твоего телохранителя.

– Хмф.

Несмотря на мои искренние слова, Си Ын чем-то возмутилась.

Когда я пожал плечами в знак протеста, Си Ын тихо сказала:

– Тогда сядь на кровать.

– На кровать?

С чего это вдруг…

Я не мог понять ее намерений, но последовал ее указанию. Когда я осторожно сел на кровать, она заскрипела.

В то же время Си Ын встала с кровати.

Гадая, что она собирается делать, я наблюдал, как она осторожно садится ко мне на колени.

Что-то мягкое защекотало мои бедра.

– ...Я не слишком тяжелая?

Обеспокоенно спросила она.

– Легкая, как перышко.

– Ага… расскажешь...

Си Ын тихо рассмеялась и прижалась ко мне всем телом. Ее спина плотно прижималась к моему животу. 

Хотя она и не была тяжелой, это положение нарушало равновесие, я оперся руками о кровать.

Затем заговорила Си Ын.

– О моей маме…

– Да?

– На самом деле она просто притворяется передо мной сильной.

Си Ын знала.

– Несмотря на то, что ей, должно быть, больно и она борется, она улыбается передо мной. Она так сильно страдает, что ей приходится сдерживаться, когда я рядом.

– Может быть, ты ей придаешь силы.

– Может быть…

Ее голос был теплым. 

На лице Си Ын, видимой со стороны, появилась улыбка.

– Когда папа скончался, моя мама сдерживала слезы, она не хотела чтобы мне было больнее от одного вида ее заплаканного лица.

– Понимаю.

– Вот почему я тоже решила терпеть и не сдаваться, ради мамы и папы.

Учеба, работа на неполный рабочий день, забота о себе - у нее была предыстория того, как она скрупулезно следила за всем без исключения. 

Несмотря на то, что я лишь частично знал эту историю, услышав это из ее уст, мне стало не по себе.

Си Ын продолжила свой рассказ.

– Но знаешь…

В ее голосе была легкая дрожь.

– Если мама тоже исчезнет... что будет со мной?

Но Си Ын не плакала.

Даже когда она рассказывала такую грустную историю, даже когда у нее навернулись слезы, она не дала им пролиться.

Как будто пыталась вынести все сама.

Поскольку я никогда не переживал потерю родителей, я не знал, что ей сказать.

Я также беспокоился, что, сказав что-то не то, я могу еще больше ранить Си Ын.

Поэтому вместо того, чтобы заговорить, я напрягся и слегка приподнял Си Ын, которая прислонилась ко мне.

Затем я убрал руки с кровати... и медленно обнял ее сзади.

Тело Си Ын слегка задрожало.

– Именно поэтому, я дал обещание.

Слова, смешанные со вздохом, вырвались у меня сами собой.

– Чтобы, даже если тебе не на кого будет положиться, ты могла положиться на меня. Я всегда буду рядом с тобой.

– …

Си Ын ничего не ответила.

Она обдумывала мои слова.

Вскоре послышался голос Си Ын.

– Спасибо…

Ее голос был полон слез.

Но на этот раз она не пыталась сдерживаться.

– Правда... спасибо…

С глаз Си Ын скатились слезы.

Печаль, которую она так долго сдерживала, наконец вырвалась наружу..

Комнату заполнил тихий, жалобный плач.

Я крепко обнял Си Ын.

И все же… я ее люблю…