Спина к спине

Я чувствовал себя куда спокойнее, чем ожидал.

Эта мысль пришла ко мне в примерочной, когда я переоделся в ханбок к первому дню рождения Ханы.

Опыт быть «главным действующим лицом» у меня невелик. Точнее — почти никакой. Свадьба, пожалуй, единственный случай, но тогда волнение и трепет затмили любую нервозность. Ещё был мой собственный толь — но в год-то я ничего помнить не мог.

Выходит, я из тех, кто не волнуется на подобных мероприятиях.

Может, я на удивление смелый.

Пока я так думал, щёлкнула дверца соседней примерочной.

— Долго ждал?

Голос — с заметной робостью, совсем не в унисон моему спокойствию.

Я обернулся — и увидел двух любимых.

Кто же ещё, как не Си Ын и Хану.

Хана в руках у Си Ын — в розоватом ханбоке. Вид у неё был чуть жалобный, будто одежда мешала, но в маминых объятиях она сидела крепко.

Дома мы уже несколько раз примеряли наряд, чтобы приучить её, но, видно, этого мало.

Си Ын тоже была в ханбоке.

Я видел его, когда мы выбирали наряды, но… Си Ын в ханбоке и правда была ослепительна.

Светло-розовая чогори с тонкой вышивкой. Жёлтоватая чима под стать её живому характеру. Красиво, но благородно, глаз невольно цепляется.

Длинные чёрные волосы заколоты шпилькой — элегантность подчёркнута. Белоснежная шея открыта как на ладони.

— Дорогая.

Я почти растерянно позвал, и Си Ын наклонила голову:

— Что?

Судя по лицу, ждала — что я скажу. Не отвечая, я подошёл на шаг… и — ткнул пальцем в её белую шею.

— Ик!

Си Ын подскочила и передёрнула плечами — щекотно, неожиданно.

Тут же насупилась и взглянула строго. Разумеется — на меня.

— Ты чего творишь?

— Такая белая была — ну как не нажать?

— Это, по-твоему, объяснение?

А что она сделает — руки-то заняты Ханой. Я улыбнулся, будто «спишем на шалость».

Си Ын секундой позже поставила Хану на пол и без пощады ухватила меня за обе щёки.

…Такое, значит, тоже вариант.

— Э-э, что ты делаешь, дорогая?

— Наказываю виновного.

Щёки у меня вытянулись, голос тоже, а Си Ын не скрывала гнев:

— «Виновного»?

— В том, что без предупреждения тыкнул мне в шею. Приговор — час щипков за щёки.

— Где вообще такой закон?

Логика была на моей стороне, но щипки только усилились. За один тычок — час наказания. Вот это диктатура.

Правда, не больно.

— Театрал.

Си Ын отпустила, явно и не собираясь причинять боль.

Подняла Хану, которая уже у двери примерочной успела уползти, и прижалась ко мне боком.

Я потер щёки и сказал:

— Ты сегодня ужасно красивая в ханбоке.

— Думаешь, это тебя оправдает?

— А? Нет?

Я нарочно протянул вопрос, а Си Ын фыркнула:

— Старайся лучше.

Ого. Значит, «лучше» — и простит? Тогда я готов.

— Ты обворожительна, утончённа…

— Дальше?

— Прям как с картины — идеальная красота…

— Ещё.

— Если выбирать первую красавицу на всём белом свете — ты однозначно номер один.

— Перебарщиваешь.

Чего ей ещё надо?

Я косо глянул — и увидел, что лицо у неё заметно смягчилось. Последнюю реплику можно было смело записать в «засмущалась».

Хихикнув, я провёл ладонью по её щеке. Она закрыла глаза, принимая ласку, а потом тихо рассмеялась — щекотно.

Обнять её хотелось до скрипа в костях, но Хана рядом — пришлось держать себя в руках.

Открыв глаза, Си Ын свежо улыбнулась и шёпотом добавила:

— Ты тоже.

— Что — «тоже»?

— Тебе очень идёт.

Скромный комплимент от жены — и улыбка сама собой.

Хотя я сомневался:

— Глядя в зеркало, подумал, что похож на учителя классики.

Я криво усмехнулся, а Си Ын прищурилась:

— Не выдумывай. Тебе всё идёт.

— Даже если «ничего не надето»?

— При ребёнке опять это…

— А.

Заслуженно. Я сделал вид, что «застёгиваю рот на молнию», и Си Ын цокнула языком.

◎

Закончив с гримом, мы перешли в банкетный зал — сделать мини-«репетицию».

Я взял Хану у Си Ын и, удобно усадив, огляделся.

Поскольку гостей немного, зал мы сняли скромный. Как ни назови — толь есть толь: день рождения. Хотелось пригласить близких и вместе отметить.

Сначала мы думали тихо отпраздновать дома, но хорошую новость и громко объявить не грех.

Впрочем, всё традиционное мы подготовили.

Торт, цветы, всевозможные фрукты. Стол ломился.

Позади — площадка для нашей семьи. Там же опустится экран для ролика «как Хана росла».

Взглянул наверх: «С ДНЁМ ПЕРВОГО РОЖДЕНИЯ, ХАНА».

Я встретился взглядом с Ханой, уютно устроившейся у меня на руках.

— Нашей Хане уже год.

— Ва-а!

Хана широко раскинула ручки — будто согласилась. Ну как тут не растаять? Я прижал её крепче.

Сбоку Си Ын улыбалась спокойно:

— Хана сегодня прямо особенно в духе.

— Ага. Наверное, чувствует, что это её день.

— Тоже мне.

Она поддела меня локтем.

Вообще, стоять в зале, где будет толь, да ещё с женой и дочкой рядом — чувство особое.

Не то чтобы я нервничал, но в груди теплилось. Волнения — ноль, но ощущение — новое.

Через несколько часов начнётся первый день рождения нашей Ханы.

Родители, родня, друзья с супругами, Со Хе, подруги Си Ын… Много кто придёт поздравить.

И — уже год.

Год пролетел мигом.

Если оглянуться — каждый кусочек этого времени дорог без исключения.

— Дорогой.

— Да?

Си Ын смотрит, чуть наклоняя голову. Может, из-за сегодняшнего образа? Хотя этот её жест я вижу постоянно — сердце всё равно учащается.

Два года с начала наших свиданий, больше полутора — как мы женаты. А я до сих пор не исчерпал её обаяния.

Щекотно внутри. Я отвёл взгляд и сказал:

— Нашей Хане уже год.

— Ты это минуту назад говорил.

— То ей.

Сейчас — хотел сказать это тебе.

Поняв, Си Ын тихо кивнула:

— Да. Год. Год с того дня, как я мучилась, рожая Хану.

— Ты мучилась с момента, как она появилась под сердцем.

— Что? Нет.

Си Ын покачала головой:

— Тогда было не так тяжело — ты обо мне заботился. Скорее, тяжёлым было то, что долго нельзя было из дома.

— Это ведь ради Ханы…

— Я «спасибо» хотела сказать.

Не похоже было на укол. Си Ын обвила меня за талию.

— Я хотела, когда поженимся, поездить, насладиться «мёдом». А ты не выдержал и сделал Хану.

— Если точнее — мы оба не выдержали.

— Я сказала: при ребёнке не надо…

Отбой. Хотя тему подняла первой.

Я не стал подначивать и продолжил:

— Потом, когда ты вошла в «стабильный», мы больше сидели дома. Варили рамен, смотрели фильмы с проектором.

— Было классно.

— Когда стало полегче — гуляли по универмагу. Потом я вышел на работу — времени на двоих стало меньше.

— Зато на выходных ты всегда что-то придумывал. И по дому помогал. И на своей работе был старательным, и жене — примерным…

Тут Си Ын улыбнулась глазами:

— В общем, ты отличный муж.

— Э-э…

Я засмущался.

Си Ын погладила меня по боку, обнявшая рука скользнула:

— А когда родилась Хана…

— М-м.

Мы одновременно неловко хмыкнули. Кажется, нам вспомнилось одно и то же.

Я проверил:

— Тогда я слишком старался «помочь», и ты впервые на меня рассердилась.

— Угу…

Угадал. Си Ын опустила глаза и ответила так тихо, будто голос уносит ветер.

Не хочет вспоминать? Я и сам не хотел мучить. Поскорее вытянул другую ниточку:

— Потом я уехал в учебку.

— Да. Я тогда так скучала.

— По телефону-то ты делала вид, что нет.

— Это… стыдно было сказать честно.

Проскользало тихое оправдание.

Стоило бы уж держать линию до конца — а в день моего возвращения она распахнула дверь, вцепилась и разрыдалась. Даже такой деревянный тип, как я, понял, что на самом деле у неё внутри.

Си Ын подняла взгляд:

— После…

Приговаривая так, она провела ладонью по Хане. Та отозвалась «мама, мама». Тепло мгновенно наполнило глаза Си Ын.

— Мы растили нашу Хану, вместе многое делали.

— Да. Ходили на свидания. Дома разговаривали обо всём.

— Ага.

Си Ын широко улыбнулась; щёки чуть розовые.

И правда. Если вдвоём оглянуться, становится ещё яснее.

Слои времени, пропитанные разными памятьми, — все до одной бесценны.

Видимо, Си Ын чувствовала то же — глаза постепенно наливались.

Макияж уже готов. Плакать неудобно. Можно позвать визажиста, но ей это лишнее. Я лихорадочно искал, чем бы так пошутить, чтобы Си Ын улыбнулась.

Не помогло.

С уголка глаза у Си Ын скатилась одна слеза.

Смутившись, она неловко хмыкнула:

— Хе-хе. Чего это я разревелась.

— Оттого что тронуло.

— Да. Наверное, тронуло.

Она легко ответила и промокнула слезу салфеткой с тумбы в углу.

К счастью, на этом слёзы и остановились. Макияж не поплыл — визажиста звать не пришлось.

Но посапывания ещё держались. Плечи время от времени подрагивали.

Наверное, сдерживается.

Обычно я бы обнял, но сейчас на руках — Хана.

Да и если она уткнётся мне в грудь — и ханбок, и макияж пострадают.

Что делать?

Немного подумав, я сказал:

— Дорогая.

— Что?

Голос дрогнул.

Глядя в её покрасневшие глаза, я предложил:

— Встанем спина к спине?

— М?

Она округлила глаза. Наверное, послышалась странная шутка.

Я продолжил:

— Обнять не могу, зато спина к спине можем.

— …Хм.

Она протянула задумчиво. Прищурилась и уставилась, будто пытаясь прочитать подтекст.

А подтекста нет. Просто хотел её успокоить.

Сканирование долго не длилось. Она молча обошла и встала позади.

Через миг к моей спине прижалось тёплое.

Скорее всего — её спина.

Через её тонкую спину передавалась мягкость. Я отчётливо ощущал, как она иногда вздрагивает — то ли щекотно, то ли нервно. Её температура, чуть выше моей, успокаивала.

Сзади послышалось тихое «хи-хи»:

— Дорогой, у тебя такая широкая спина.

— Надо же защищать жену и дочь.

— Вот умеешь же ты говорить.

Она фыркнула, но я сразу понял — это не насмешка.

— И тёплая.

— Правда? А по мне — твоя теплее.

— Не-е. По-моему, ты.

— Хм, да?

Я ответил лениво.

Спорить — бессмысленно. Лучше принять, что для каждого другой теплее.

Так даже романтичнее.

Пока я про это думал, Си Ын шепнула:

— Когда опираюсь на большую, тёплую спину, так спокойно становится.

Какая же это милость. Я широко улыбнулся:

— Рад слышать.

— Я тоже.

И добавила:

— Видимо, твоя спина надёжная — как и ты.

— Э… э-гм.

Я слов не нашёл. Вместо ответа мягко толкнул её спину.

Си Ын засмеялась над моей робкой «протестной» реакцией и в ответ толкнула меня.

Комплименты врасплох всегда вводят меня в ступор.

Мы так и стояли, спина к спине.

То молча. То перекидываясь пустяками. Иногда, когда Хана вставляла своё лепетание, мы умилялись вместе.

За это время её всхлипы уже ушли.

Даже не глядя друг на друга — только касаясь и делясь теплом, —

мы умели передать достаточно любви.

Ровно как в тех воспоминаниях, что мы накапливали.

Это и есть знак, что наша привязанность стала глубже.