Тайное имя: Саран-и

Дальше всё пошло предсказуемо.

Мы сразу сообщили о беременности моим родителям. Мама с папой обрадовались до слёз, но, как и ожидалось, вместе с радостью пришли и опасения. Нас даже слегка отчитали: мол, чего нельзя было подождать подольше.

Потом мама примчалась к нам буквально на одном дыхании — с ворохом гостинцев. Посадила нас рядом и принялась рассказывать, что нас ждёт во время беременности, делиться лайфхаками про роды и уход за малышом. Заодно вспомнила истории из моего детства.

Последнее, по правде, было лишним.

Дальше я обзвонил друзей и Со Хе.

Друг, выслушав, был совершенно потрясён.

— Эй, осторожней надо было!

— Да мы… ну, это… по обоюдному…

Звучало глупо. Объяснять подробности было неловко, я что-то промямлил и свернул разговор.

Со Хе удивилась, но искренне порадовалась:

— Ахаха. Так это «малыш медового месяца»!

— По срокам — похоже на то.

— Вот уж действительно, страсти у вас…

Я тоже не понял, к чему она клонит.

Так или иначе, всем близким сообщили. Дальше оставалось — быть рядом с Си Ын ближайшие месяцы.

Плановый осмотр на седьмой неделе прошёл отлично.

В этот раз мы даже услышали сердцебиение. Частое-частое «тук-тук», быстрее, чем у взрослого, — и Си Ын снова расплакалась.

Я тоже.

После этого мы решили по минимуму выходить из дома.

Разумеется, Си Ын. И я — кроме супермаркета и автошколы — тоже почти сидел дома.

Врач говорил, что такой осторожности не требуется, но мне было спокойнее. В толпе никогда не знаешь, что может случиться.

Си Ын ворчала, что я перебарщиваю, но в итоге согласилась.

— В обмен — по вечерам гуляем по нашей аллее перед домом.

— …Ладно.

Так мы и договорились.

С таким самоограничением мы неожиданно зажили «настоящей» жизнью молодожёнов — той, которой толком ещё не успели насладиться.

И по времени вышло удачно: скоро мне всё равно на работу.

Один из обедов.

Си Ын, опустошив тарелку, сидела с палочками во рту и мрачным видом.

Жест был прозрачный.

— Дорогая.

— Что?

— Голодна?

— …Да.

Она ответила с чуть нахмуренными бровями. Я боялся, что она обидится на «тупой» вопрос, но щёки у неё запунцовели — явное смущение.

Логично.

В последнее время у Си Ын разыгрался аппетит. Вместо утренней тошноты, как часто бывает в начале беременности, у неё был «обратный» симптом — постоянно хотелось есть. В статьях это даже называли «пищевым токсикозом».

Но порции она держала как до беременности. Из-за этого в последние дни она нередко «голодала» сразу после обеда.

— Честное слово, — проворчала Си Ын. — Почему я всё время хочу есть?

— Если честно, ты и раньше…

— Я сейчас обижусь.

— Прости.

Я склонил голову, сжав кулаки на коленях в знак раскаяния.

Но причина-то проста. Я заглянул ей в глаза:

— Дорогая, это потому, что ты беременна. Мне самому больно смотреть. Может, будешь есть чуточку больше? Ты же уже «за двоих».

— Нет.

Она покачала головой:

— Врач сказала: на раннем сроке лучше есть столько же, сколько и раньше. Это важно и для меня, и для малыша.

— Хм. Верно.

Я сам это читал. В купленных мной книгах по беременности было написано то же. Естественно, Си Ын держалась рекомендаций.

Но полезно ли терпеть голод «на нервах» — не уверен. Да и слушать, как у неё урчит живот, — тяжело.

Я снова взял палочки:

— Если проголодаешься — купить перекус?

— Перекус?

Си Ын моргнула большими глазами.

— Да. Один раз не страшно, верно?

— Разве это хорошо?

— Нормально. Возьмём чуть-чуть и поделим пополам — ничего страшного.

— Хм…

После моих уговоров Си Ын задумчиво потрогала родинку у уголка губ.

А потом:

— Тогда только сегодня.

Похоже, уговорил.

— Отлично. Что взять? Заказывай всё, что хочешь. Достану что угодно.

Я ударил себя в грудь — Си Ын прыснула.

— И правда «что угодно»?

— Да. Для тебя и нашего малыша — всё что угодно.

— Молодец какой.

В голосе у неё звенела игра.

Ей могло показаться, что я шучу, но я был на сто процентов серьёзен. Хочет акульих плавников или икры — значит, найду. …Сначала надо узнать, где их продают.

Си Ын скрестила руки, ушла в раздумье. Что же попросит? Я уставился, полный любопытства.

Она прикусила губу — и наконец сказала:

— Эм…

— Решила? Что?

Она опустила взгляд:

— Ра…

Ра?

Я наклонился поближе, и Си Ын почти виновато договорила:

— …Рамён хочу.

— У-у.

Если я сейчас рассмеюсь — она точно обидится. Я чудом сдержал улыбку, прикрыв рот ладонью.

По её холодному взгляду понял: моё веселье всё равно видно.

Си Ын каменным лицом добавила:

— Что я могу поделать, если малыш хочет?

— Да я не смеялся… Просто неожиданно. Прости.

— Хм.

Она нахмурила брови и надула губы.

Всё-таки именно эта Си Ын запрещала мне есть рамён — «вредно». Говорила, что наелась в одиночные годы до отвала, — и дома его почти не варила.

С момента моего «обещаю бросить рамён» мы вообще его не готовили. Пачки из шкафа раздарили.

И теперь ей захотелось именно рамёна — забавно.

Хотя, говорят, вкусы у беременных меняются. Чего только не захочется — рамён так рамён.

— Ладно. Куплю. Возьмём одну пачку и поделим.

— …Хорошо.

— А ещё возьму попкорн. После рамёна — фильм в спальне. Как идея?

Си Ын закрыла глаза и чинно ответила:

— Подойдёт.

И, наконец, улыбнувшись во весь рот, добавила:

— …Спасибо, дорогой.

Этой сияющей улыбки я давно не видел.

Пусть ест, сколько хочет, и улыбается вот так всегда.

◎

После обеда я сбегал в супермаркет за рамёном и попкорном.

На прощание Си Ын робко подняла руку: «Осторожнее». Я оценил… хотя «осторожнее» сейчас нужна была не мне.

Когда вернулся, она сидела на кухне и слушала музыку. Что-то классическое, знакомое, но название я не знал.

Услышав дверь, повернулась:

— Вернулся?

— Ага. Классику слушаешь?

— Подумала: малышу будет полезно.

— Логично. Вдруг станет музыканткой. Красивая пианистка — в маму.

— Комплименты не улучшают настроения.

Она цокнула, но почему-то уголки губ поползли вверх. Я делать вид не стал, погладил её по голове и прошёл к раковине.

Сколько раз я варил рамён до того, как мы съехались? Не счесть, но явно чаще, чем Си Ын.

Иными словами, рамён — единственное блюдо, которое у меня может быть лучше, чем у неё.

— Сделаю тебе особенный.

— Не надо. Достаточно обычного.

Похоже, моя уверенность была не разделена.

По дороге я на всякий случай поискал, можно ли беременным рамён.

Ответы были: «в целом можно». Для спокойствия — сначала отварить лапшу и слить воду, а порошок-приправу положить не всю.

Сегодня так и сделал.

Я был сосредоточен предельно — всё внимание на одну единственную пачку. …Хотя пару раз хихикнул: бульканье в такт классике звучало комично.

Через пару минут всё было готово.

Я в перчатках переставил кастрюльку, поставил перед нами две пиалочки, разложил ложки и палочки.

Си Ын, подпёрши щёку, тихо наблюдала:

— Дорогой.

— Что?

— Ты как-то стал очень «домашним» в последнее время.

— Я и раньше много сидел дома, нет?

— Я не про это.

Она взяла палочки:

— Сейчас ты пытаешься помогать со стиркой. Убираешься вместе со мной. Готовка… не твоё, конечно. Но хотя бы раскладываешь посуду, пока я готовлю.

— Ну это…

Я тоже взял палочки:

— Ты устаёшь. И ранний срок — самый «опасный». Да и позже, с малышом, дел будет много — придётся и по дому мне рулить.

— Хм.

Скепсис мелькнул, но спорить ей было не с чем.

Мы разделили рамён.

Есть «Jin Ramyeon» под классику — это правда забавно.

Мы болтали и хихикали так много, что маленькая порция успела слегка разбухнуть.

Из «серьёзного» за столом прозвучал один вопрос:

— Дорогой. Ты подумал над «тайным» именем?

— Ах да.

Мы же ещё не придумали малышу дородовое имя. Хотели выбрать после сердцебиения — а у меня с неймингом беда.

Я замялся «эм…», а Си Ын прикрыла рот ладонью:

— Давай возьмём обычное. Главное — от сердца.

— «Обычное» — самое сложное.

— Можно то, что часто берут.

— Типа «Си У»?

— Это уже слишком похоже на настоящее имя.

Справедливо. Дородовые имена обычно не совпадают с реальными. «Си У» слишком «готовое».

Имя, в которое помещаются наши чувства…

В голову пришло одно.

— «Саран-и»? («Любовь».)

Си Ын на миг задумалась.

— Звучит хорошо. Хотя его иногда дают и как настоящее.

— Верно? Но лучше слова, чтобы вместить то, что мы чувствуем, не найти.

Я прямо посмотрел ей в глаза:

— Потому что я тебя очень люблю.

— Хватит уже…

Си Ын подцепила палочками лапшу. Щёки опять загорелись, как светофор. «Пожалей меня», — читалось на лице.

Смущённая Си Ын — это всегда невыносимо мило.

— Фух. Наелся.

Почистив зубы и вернувшись в спальню, я рухнул на кровать.

После обеда да ещё и рамёна — живот лопается. Для «перекуса» тяжеловато вышло. Я ведь ещё попкорн притащил для кино, но в таком состоянии и зёрнышка не осилю.

У Си Ын живот тоже не ворчал. Видимо, помогло, что поела «вне режима». И лицо стало сонным-сонным.

Я распластался и забрался под одеяло — мягкость тут же окутала тело.

Зимний день, полный живот, мягкая кровать, тёплый дом — идеальные условия для дневного сна. Глаза сами закрылись.

— Дорогой.

— А?

— Давай фильм после того, как вздремнём? Или даже после ужина.

— Как хочешь. По голосу — ты уже наполовину спишь.

Вот как.

Похоже, усталости накопилось незаметно. Может, с тех пор как я начал штудировать про беременность и уход. Я, человек далёкий от учёбы, даже конспекты от руки делал — неудивительно, что вымотался.

В любом случае, поспать сейчас — полезно. Иначе во время фильма вырублюсь.

— Тогда я на минутку…

Я уже почти прикрыл глаза, как вдруг что-то мягко улеглось на мою руку.

Я приоткрыл веки — и увидел лицо Си Ын. Она смотрела снизу вверх — и наши взгляды встретились.

Она пробормотала:

— Я… я просто хотела узнать, как это — спать на твоей руке…

— Я ничего не сказал.

— Ты бы сейчас снова поддел.

И правда. То, что Си Ын начинает оправдываться заранее, — отчасти моя вина. Пожалуй, пора «не замечать» и принимать как есть.

Я улыбнулся:

— Дорогая. Ты совсем не тяжёлая.

— А я тебе ничего и не говорила.

Си Ын фыркнула. И это тоже правда.

— Ты тоже поспишь?

— Малыш хочет поспать вместе.

— Снова?

Ладно. Списывать все желания на малыша… Это я тоже «не замечу».

— Хорошо. Если наш Саран-и хочет спать вместе — обязательно спим вместе.

— Хм.

Несмотря на мою мягкость, ответ у неё колючий. Чего она от меня хочет?

Как бы там ни было, рядом с Си Ын сон клонит сильнее. Сопротивляться нет сил — вот-вот отключусь.

Я еле шевельнул губами:

— Спи сладко, дорогая.

— И ты, дорогой.

Тихо и ласково.

С этими тёплыми словами глаза сомкнулись.

И уже на самой грани я почувствовал на щеке что-то мягкое, тёплое, щекочущее.

А потом явственно услышал её сдержанный смешок: «ху-ху-ху».

Кажется, она решила, что я уснул, и украдкой чмокнула меня в щёку.

Только вот беда — сон как рукой сняло.

Хотел открыть глаза и поддеть её.

Но в этот раз — не буду.

Я же решил «не замечать» и просто принимать.

И пусть иногда вот так проявляет нежность.

— …Ты не спишь? — шёпотом спросила Си Ын.

Судя по тому, как легко меня «считывает», — кажется, было видно.

Но я делаю вид, что не слышу. Раз уж «не замечаю», — не двигаю ни глазами, ни губами.

С этим счастливым чувством я снова провалился в сон.