Летняя прогулка втроём

Лето уже вступило в середину, но на улице не было жарко. Говорили, что в этом году зной придётся на август. Новости гудели о необычной погоде и списывали всё на глобальное потепление.

Как бы там ни было, я радовался, что нет духоты. Погода напоминала скорее позднюю весну, чем лето, и гулять было вполне комфортно.

Именно из-за этой капризной погоды мы с Си Ын и вышли на прогулку.

Как-то в середине июля мы шли с Си Ын по дорожке кампуса.

Срок родов — начало сентября, до встречи с нашей маленькой Саранг оставалось уже недолго. Живот у Си Ын заметно вырос. Теперь любой с первого взгляда понимал, что она беременна. Обычная одежда ей уже не подходила.

Возможно, поэтому на ней было платье, которое я купил раньше.

Я скользнул взглядом, чтобы проверить, как она себя чувствует, но в итоге просто засмотрелся.

Белое платье, напоминавшее свадебное, всегда было беспроигрышным вариантом. Настолько, что оторвать взгляд было непросто.

Поймав мой долгий взгляд, Си Ын инстинктивно встретилась со мной глазами. Склонила голову набок:

— Что такое?

— Ничего. Ты просто красивая.

— Да? Это платье и правда милое.

Хотелось возмутиться этим странно оговорённым комплиментом «для тебя», но я сдержался. Даже сам себе я в вопросах эстетики не слишком доверял. В этом она была абсолютно права.

Но я хотел уточнить ещё кое-что.

— Я не про платье.

— А?

Я погладил её щёку, пока она смотрела вопросительно.

— Я про тебя. Ты красивая.

— Хмф.

Комплимент был абсолютно искренним, а в ответ — лишь фырканье. Ну и ну.

Хотя… за фырканьем послышалось «хм-хмф» в такт. Это была не обида, а тихий напев. Я едва удержался, чтобы не улыбнуться.

Под «аккомпанемент» её мурлыканья я задумался.

Вообще, что мы делали прошлым летом?

Стоило оглянуться, как нахлынула череда воспоминаний. Мы только начали встречаться и провели каникулы вместе, ездили в Пусан, познакомились с родителями, а я сделал предложение…

Мы ходили на самые разные свидания. Слишком много, чтобы перечислять, и каждое — драгоценная память.

Осенью — подготовка к свадьбе параллельно с учёбой, зимой — домашний режим после новости о Саранг. Наверное, именно тогда мы были больше всего похожи на «обычную» пару.

И вот — те самые мы, что были такими ещё год назад, теперь становимся родителями. Будто в другой мир попали.

Напев Си Ын стих. Дыхание стало чуть сбивчивым. Я читал, что на поздних сроках органы сдавлены, и дышать тяжелей. Идти на солнцепёке и напевать — тоже не из лёгких.

Надо присесть. К счастью, неподалёку была лавочка в тени.

— Давай передохнём вон там.

Си Ын улыбнулась мягко и кивнула.

Я провёл ладонью по скамейке, стряхивая воображаемую пыль. Хотя в людном месте её вряд ли было много, но так спокойнее.

После моего «ритуального» протирания я пригласил её, и Си Ын села с лёгкой улыбкой. Я устроился рядом.

— М-м-м~ Как удобно.

— Устала?

— Немного. Живот тяжёлый.

— Понимаю.

Долго так не погуляешь. Мы и так прошли немало, так что после короткого отдыха решили двигаться домой.

Только усевшись, я заметил, что мы оказались на открытой развилке. Ни одного высокого здания вокруг, и всю дорогу, по которой пришли, было видно как на ладони. Людей почти не было.

Я откинулся на скамейку и огляделся.

— Народу маловато.

— Каникулы и выходной. Кто-то развлекается, кто-то сидит по комнатам. А ещё есть аспиранты.

— Тоже верно.

Я кивнул.

Через минуту те самые «почти никто» стали подходить ближе. Шли, болтали, но, заметив нас, прятали глаза. Держались на расстоянии и шептались — судя по взглядам, обсуждали наши отношения.

Слух о свадьбе Си Ын — известной в кампусе — и о беременности, само собой, стал большой темой. Увидеть «ту самую» живьём, наверное, было как встретить знаменитость.

Грубо это не выглядело, но приятного мало. Как только глаза Си Ын потянулись в их сторону, я подался вперёд, закрывая обзор.

Пока она не спросила, я заговорил сам:

— Кстати, тебе не дискомфортно, пока я на работе?

— Нет, всё хорошо. Ты же всё равно рано возвращаешься.

Си Ын улыбнулась глазами. Подозрительность в её взгляде растаяла. Я продолжил, облегчённо:

— На самом деле ребята в команде очень выручают. Даже когда завал, не грузят и подгоняют меня уходить пораньше. И на корпоративы отпускают. Один раз вообще сдвинули посиделки на обед — ради меня.

— Похоже, все там хорошие.

— Да. Мне очень повезло.

Если бы попал в команду без такой деликатности, нам с Си Ын пришлось бы куда тяжелее.

Пока я об этом думал, Си Ын опустила взгляд:

— …Прости, что я по ночам тебя поднимаю, когда ты уставший после работы.

— Что?

Она продолжила, не поднимая глаз:

— В последнее время плохо сплю. Постоянно бегаю в туалет. А ты каждый раз просыпаешься и спрашиваешь, всё ли нормально… Чувствую, будто не даю тебе отдохнуть.

— А…

Вот оно что.

Бессонница и частые походы в туалет — классика позднего срока. Это знак, что наша Саранг растёт.

Для меня это не тяжесть. Скорее, я переживал, что сама Си Ын недосыпает.

Просит прощения за такое пустяковое. Я театрально рассмеялся и погладил её по спине:

— За что тут извиняться?

— Ты же устаёшь.

— Не так уж. Может, потому что стал упражняться, как ты советовала. Или потому что ты готовишь вкусно и полезно. И вообще…

— «И вообще»?

Она подняла глаза, и я, глядя прямо, сказал:

— Ты сама говорила, что «спасибо» лучше, чем «извини». Так и мне — просто говори «спасибо».

— Ах… Точно, говорила.

Си Ын улыбнулась, будто только вспомнила.

Свои слова она и сама успела позабыть. А я их помнил — и почему-то испытал гордость. Плечи сами собой приподнялись.

Смягчив взгляд, Си Ын сказала:

— Спасибо. Дорогой.

— Ага. Молодец.

Я ответил как можно мягче.

— Живот сильно вырос. Скоро ведь правда увидим Саранг.

— Ага. До срока меньше двух месяцев.

— Два месяца… Интересно, каким человеком вырастет наша Саранг.

— Это уже от нас зависит, разве нет?

Она ласково провела ладонью по животу. Верно сказала. Каким станет ребёнок, зависит от нас.

Что стоит давать ребёнку, а чего нет?

Я много читал про воспитание, но чёткого ответа всё равно не было.

Бывший начальник и тимлид лишь отмахивались: «Такое учебниками не взять». Главное — лишь бы Саранг не унаследовала мою нелюдимость. То-то волнительно.

Почти самому себе я пробормотал:

— Как нам растить Саранг?

— Не знаю. Я тоже впервые буду мамой.

Ну да, я и так понимал, что «впервые». Но на её лице проступила озорная искорка. Видимо, шутила.

И тут же добавила:

— Но знаешь… Я бы хотела, чтобы наша Саранг с детства могла делать то, что ей хочется.

…

Ответить на такое было сложно. Я молча кивнул.

Я понимал чувства за этими словами. У Си Ын было непростое детство, и у меня тоже. Это, пожалуй, единственное, где наши разные пути сходились.

Мы оба хотели для ребёнка одного — счастья.

Мне не хотелось говорить о грустном под таким ясным небом. Как воспитывать — всё равно не решишь одним думанием. По плану оно редко идёт.

Пока что я мог лишь одно.

Я убрал ладонь со спины и положил руку на живот Си Ын.

— Давай делать хорошее дородовое «воспитание», чтобы Саранг росла здоровой. Сейчас у неё слух и память активно развиваются, говорят. Надо чаще говорить хорошие вещи. И вид красивых мест во время прогулок — тоже полезно.

Си Ын тихонько хихикнула:

— Поэтому я по дороге всё вокруг и рассматривала. А дома решаю судоку — для стимуляции. К дородовому образованию отношусь серьёзно.

— Да. Молодец.

Я потрепал её по головке, и Си Ын заулыбалась во весь рот. Её радость, когда она вот так открыто её показывает, неизбежно передаётся мне. С улыбкой я сказал:

— Надо и «папин голос» давать почаще.

Я наклонился к её животу. Си Ын вздрогнула, но тут же стала гладить меня по голове.

Под щекочущие прикосновения я прошептал:

— Саранг, это папа. Слышишь меня?

— Слышит.

Ответила, конечно, не Саранг, а Си Ын.

— Кажется, слышит отлично. Пинается активно.

— Правда? Какая умница — папин голос в животе узнаёт.

— Вообще-то она пиналась всё это время.

Ясно. Понял.

Я цокнул языком от смущения, а Си Ын хитро рассмеялась.

— Шучу. Пинаться начала, как только услышала папу. Может, умной в тебя пойдёт.

— Да ладно тебе.

Сделалось ещё неловчей. Я почесал затылок и поднял глаза — и поймал пристальный взгляд Си Ын. Она поправила мне волосы и сказала:

— Ты правда сильно изменился.

— Серьёзно?

— Ага. Сразу чувствуется «папина» аура.

— Так я ведь скоро и правда стану папой.

— И чувства свои выражаешь теперь хорошо.

— Разве раньше было иначе?

Си Ын наклонила голову — мол, ты серьёзно?

— Вспомни, как было. Помогал — но делал вид, что нет. Даже когда стало получше, говорил всегда кривовато.

— Ну… было такое.

Спорить тут нечего. Я неловко почесал щёку.

— Тот, кто был таким, теперь говорит прямо. Очень изменился.

— Думаешь?

— Да. И не только в этом.

— В чём ещё?

Я выжидательно посмотрел на неё. Си Ын расправила ладонь и другой рукой стала загибать пальцы по одному — видимо, на каждый пункт.

Тихонько, почти шёпотом:

— Помогаешь по дому. Не жадничаешь на нежности. Легче общаешься с людьми. Редко теперь «проваливаешься» в код и забываешь про меня. И…

Согнула мизинец:

— Всегда стараешься быть рядом и заботиться. Всё это — совсем не как раньше.

— Хм…

Вот как.

Про внутренние сдвиги я и сам догадывался. Возможно, это ближе к слову «вырос».

Общительным точно стал… ну, насколько это вообще обо мне. Друг сказал бы: «стал более человечным».

А для Си Ын, которая всё это время была рядом, перемены, видимо, особенно заметны.

Как же она, должно быть, радовалась, пересчитывая их по пальцам и делясь со мной.

Есть ли ещё на свете жена настолько милая? Грудь потеплела, всё тело ощутимо защекотало, и губы сами расплылись в улыбке.

Волной эмоций меня понесло, и губы сами произнесли:

— Я тоже полюбил многое — благодаря тебе.

Сказал, а сам толком не понял, что именно. Просто вслух высказал промелькнувшую мысль.

Си Ын не упустила момент и тут же подхватила:

— Например?

— Э-э…

Застигнутый врасплох, я вытянул «э». И правда, что это «многое»?

Пауза была короткой. Стоило прикинуть, и примеры всплыли.

— Во-первых, раньше терпеть не мог выходить из дома. А теперь мне нравится вместе гулять и вдыхать свежий воздух.

— М-м~ Это хорошая перемена.

— И жареный рис я теперь обожаю.

— Потому что это было первое блюдо, которому я тебя учила?

— Да.

Уверенно ответив, я получил в ответ прикрытую ладонью улыбку.

Глядя прямо в её глаза, я назвал главное:

— И… больше всего я полюбил человека по имени Ю Си Ын.

— Что?

Не ожидала? Смех Си Ын стал громче. Уже почти заливистый, маленьких рук не хватало, чтобы прикрыть.

Когда она, наконец, выдохнула, тихо пробормотала, чтобы я точно услышал:

— Ты вот так теперь и говоришь, да…

И добавила с оттенком задумчивости:

— Тот, кто был как чистый альбом для рисунков, стал вот таким.

«Вот таким» — пояснения не требовалось.

Я коротко оглянулся.

Синее небо и слепящее солнце.

Жёлтые цветы и зелёные листья.

Белое платье, под стать доброму сердцу, и нежный румянец на щёках.

Мой мир стал таким цветным.

Чистый альбом уже был заполнен множеством красок.

И всё это…

— Это ты меня раскрасила.

— А?

Я подчеркнул ещё раз:

— Ты меня раскрасила.

Одна фраза — и вся моя правда в ней.

От этих слов Си Ын прикусила губу, удивлённая.

Щёки постепенно залила краска, а на губах расцвела мягкая улыбка.

Потом мы ещё долго обменивались только взглядами. Никто не говорил. Игривость, что была секунду назад, исчезла; вместо неё вокруг нас потёк тёплый, спокойный поток.

Казалось, что в этот миг в мире есть только мы.

Си Ын, всё это время неподвижная, наконец нежно сжала мою ладонь.

— Да…

И, очень тёплым голосом:

— Наверное, ты прав.

Это был её ответ.

Пока мы молча смотрели друг на друга, она, может быть, прокрутила всю нашу дорогу — пережитое, прочувствованное, моменты, которыми «раскрашивала» меня.

По крайней мере, я сделал именно это.

От общего ощущения по телу разлилось тепло. Сердце и так грохотало, а через сцепленные пальцы, казалось, наши ритмы обменялись.

Атмосфера — чудесная, но домой в таком «пленных и нежных» настроении идти тяжеловато.

Чтобы чуть разрядить воздух, я слегка лукаво спросил:

— Ну как? Проняло?

Конечно, Си Ын так просто не сдаётся. С заметным подмигиванием:

— Как для тебя, сказано неплохо.

Всё в её духе.

Впрочем, пора и правда возвращаться. С её тяжёлым животом одна дорога до дома уже тянет силы. Дома отдыха больше во всех смыслах.

Назад — той же дорогой. Путь не близкий. Наша прогулка продлится ещё какое-то время.

Крепче сжав её руку, я сказал:

— Пошли.

— Угу.

Си Ын ответила яркой улыбкой.

В тот день мы шли домой очень медленно.

Оба, кажется, хотели смаковать каждый миг этого времени, наполненного счастьем.