Хороший муж

Процесс после этого пошёл гладко.

Это был не роскошный подарок и не грандиозное событие, но это такой сюрприз, от которого Си Ын точно будет счастлива. Готовить нужно было тайно и дотошно.

Для этого я заказал несколько «инструментов». Разумеется, тщательно прятал их от Си Ын. Даже выходил встречать курьеров лично и складывал посылки в машину.

Пусть масштаб небольшой, но событие всё равно событие. Значит, и репетиция важна. В эти моменты я предупреждал маму и делал вид, что сбегал в ближайший супермаркет по делам.

— Почему ты так вспотел, если всего лишь купил пакет чеснока?

Все это время подозрения Си Ын не утихали.

— Н-ну… на улице аномально тепло для зимы.

— Насколько «тёплой» может быть зима?

— Эмм…

Похоже, я и правда идиот.

Впрочем, меня так и не раскрыли. Си Ын быстро убрала подозрительный взгляд, пробормотав: мол, «ты и правда тепло оделся, когда выходил». Я только облегчённо выдохнул.

После всех этих манёвров я наконец завершил подготовку.

Оставалось одно — попросить родителей об одолжении.

Накануне события.

Пока Си Ын принимала душ перед сном, я зашёл в комнату родителей.

— Мам.

Мама обернулась на мой голос.

— Ага. Что-то нужно?

— Да, мм…

Откуда она знает?

Похоже, мама не менее проницательна, чем Си Ын. Или у меня лицо слишком читаемое.

Я уже намекал, что собираюсь устроить кое-что завтра. Догадаться было несложно. Всё равно озвучил просьбу:

— Хочу завтра сделать сюрприз для Си Ын.

— Ох ты. Сюрприз?

— Мам, ты слишком громко.

— Да что такого? Из душа нас не услышат.

Верно. Излишняя осторожность ни к чему. Перешёл к сути:

— Короче, после ужина присмотрите, пожалуйста, немножко за одним делом.

— Хмм~ Конечно. Поняла.

Мама согласилась с улыбкой до ушей.

Разрешение получил без труда. Я уже собрался уходить, как мама остановила меня:

— Хви Мин.

— Да?

— Ничего, просто подумала: вырос, вон, уже и жене события устраивает.

Неожиданная сентиментальность.

— Разумеется. Я же больше двух лет как отец.

— Точно. В день рождения нашей внучки ты, помнится, такие трогательные слова говорил — как благодарен жене за то, что родила и растит ребёнка.

— Д-да…

Стыдобно даже от собственных слов. Как я вообще умудрился такое выдать без смущения? Хотя это было искренне…

Тогда, глядя на мучения Си Ын, эмоции переполняли. Да и ночь мы не спали. Голова была в смятении по многим причинам.

Мама, поглаживая подбородок:

— Теперь вот и жену хорошо балуешь. Хороший ты муж.

— А папа разве к тебе плохо относится?

Я спросил на автомате, и мама охнула:

— И правда. Наверное, это гены. Вон сейчас твой отец бельё для меня развешивает.

Она прикрыла рот и засмеялась. Глаза светились теплом.

Если вспомнить, даже когда с деньгами было туго, родители жили душа в душу.

И сейчас, спустя годы, папа всё так же предан, вплоть до помощи по дому.

Не знаю, хороший ли я муж, но мой отец — точно.

И я с детства учился на их примере. С такими учебниками и учителями грех не стараться быть прилежным учеником.

Я тоже хотел быть для Си Ын хотя бы немного «хорошим мужем».

Разговор неожиданно затянулся. Если она увидит, что я так долго треплюсь с мамой, подозрений прибавится. Нужно вернуться в комнату до того, как Си Ын выйдет из душа.

К счастью, я успел раньше.

Я поправлял постель и укладывал Хану, когда дверь тихо открылась и вошла Си Ын.

— Хорошо помылась?

На мой непринуждённый вопрос Си Ын усмехнулась:

— А что тут может быть «плохо»? Но да, отлично. Тёплая вода — прелесть.

— Хорошо. Я рад.

Я коротко ответил и посмотрел на неё.

Наверное, после душа лицо у неё было чуть розовым. Гладкая кожа белела нежной чистотой. От влажных волос пахло чем-то непривычным — не так, как обычно.

Зимняя пижама с кроликами была великовата и мила. А угадывающиеся под ней линии — и вовсе завораживали.

Поймав мой пристальный взгляд, Си Ын странно на меня посмотрела:

— Что?

— Ты красивая.

— Знаю.

Кажется, она и сама в курсе.

Я рассмеялся, и Си Ын вслед за мной.

— Знаю-то знаю, но ты уже сотни раз меня видел. Мы больше трёх лет вместе спим.

— Вот именно. Вижу уже три года, а оно не надоедает. Не понимаю, как тебе удаётся ежедневно быть красивее, чем вчера.

— Ох уж эти сказочки.

Отмахнувшись, Си Ын прошла мимо.

Краешком глаза я уловил счастливую улыбку.

Нечестная жена.

Хана, которую я уложил, уже дремала. Си Ын мягко присела рядом.

— Хана, спим?

— Ага. Хочу спать…

— Хорошо. Давай спать.

Ласково сказав это, она посмотрела на меня:

— Выключи свет, пожалуйста.

— Ага.

Я мягко ответил и щёлкнул выключателем. Комната погрузилась во тьму.

Осторожно подошёл к кровати, чтобы не споткнуться.

С Ханой посередине я лёг на своём краю, напротив Си Ын. Убедившись, что я улёгся, Си Ын тоже легла.

Дальше долго ждать не пришлось.

Вскоре комнату наполнило ровное дыхание Ханы.

Вся в маму — крепко спит и быстро засыпает, стоит погасить свет. Легко не просыпается, так что если говорить тихо, можно поболтать.

Сейчас, когда Хана стала упрямей, это один из немногих свободных промежутков.

— Солнце.

— Ага. Что такое?

На мой шёпот Си Ын ответила сразу.

Её голос, смешанный с дыханием, сегодня щекотал особенно. Удерживая непроизвольную улыбку, я сказал:

— Давай завтра на чуть-чуть выберемся?

— Завтра?

— Угу. Мама пару дней назад предлагала посидеть с Ханой, чтобы мы сходили на свидание. Давай воспользуемся. Вдвоём. После ужина как?

— Давай.

Согласилась, не особо думая. Хотя говорит, что ей бесконечно хорошо и с Ханой, похоже, и времени наедине ей хочется не меньше.

Скоро она спросила:

— А куда?

— Ну… знаешь…

Для этого у меня был заготовлен предлог. Уверенно изложил:

— Просто проедемся поблизости. Всё равно ненадолго сможем.

— Правда? На ночной дороге смотреть особо не на что. И если просто покататься — можно было бы и Хану взять, разницы немного.

— Ээ…

Нечем крыть.

Опыт долгих лет провальных сюрпризов подсказывал: именно тут я обычно ляпаю лишнее. Поэтому я предпочёл промолчать.

К счастью, это сработало.

— Да и ладно. Будем считать, любуемся ночными огнями.

Си Ын сама себя убедила. Подозрения не прозвучало. Грудь тут же полегчало.

— Главное, едем? Тогда выезжаем после ужина.

— Да. Жду «покатушки».

В тоне прозвенел смешок.

Ждёт «покатушки», ага… На самом деле у меня другие планы. Что ж, значит, сюрприз должен превзойти ожидания.

— Жди.

— Уверен в себе?

— Чуть-чуть?

— Ладно. Тогда и я чуть-чуть подожду.

Ответ прозвучал с радостью.

Дальше мы замолчали.

В тишине снова было слышно только дыхание Ханы.

Обычно на этом разговор и заканчивается — и мы засыпаем. Если говорить дольше, лучше вне кровати. Лёжа, обменяемся парой фраз — и баиньки.

Но сегодня мне почему-то хотелось продолжить ещё немного.

Пока Си Ын не уснула, я сказал:

— Солнце.

— Угу? Что?

— Я для тебя хороший муж?

— Что?

В голосе — недоверие. Вопрос внезапно серьёзный. Хотя по интонации звучал так же непринуждённо, как «что завтра на ужин?».

Для Си Ын это могло показаться с потолка, но у меня была причина.

Эту тему мы затронули с мамой чуть раньше.

Мама говорит, папа для неё — хороший муж. Значит, интересно, а я для Си Ын — хороший? Просто любопытно.

Какой будет ответ? Подождав, я услышал нерешительное:

— Если уж ты сам спрашиваешь… разве я не должна сказать, что да?

— Хм.

Пожалуй, логично.

— Можешь честно. Типа «вот бы ты это изменил», и всё такое.

— Совсем честно можно?

— Да. Любое скажи. Только не слишком обидное.

— Так это ты просишь «ничего не говорить».

Это, конечно, шутка. Ха-ха, я посмотрел на смеющуюся Си Ын и добавил:

— Ладно, правда. Говори. «Это мне не нравится. И вот это не очень. Поэтому ты не очень муж». В таком духе.

— Хмм~ «Не нравится» говоришь…

Си Ын повторила мои слова.

Похоже, кое-что у неё есть. Если так — я хочу всё услышать. Лучше выговориться и поправить, чем копить внутри.

Я молча ждал, и Си Ын повернула голову ко мне:

— Тогда, первое.

«Первое»?

Выходит, их несколько. Сам ведь просил быть честной — но уже от этого факта слегка шок. Смешно.

Итак, что там первое? Я встретил её взгляд.

Через миг Си Ын сказала строго:

— Пожалуйста, не выбирай слишком много лука из тарелки, когда мы едим.

— …Лук?

— Угу.

Приподняв брови, добавила:

— Ты лук особо не любишь, да? Иногда вижу — остаётся в миске.

— Ну… да.

Не уверен. Кажется, я не так уж его вылавливал…

Хотя даже до этого — я, похоже, спросил не совсем то. Верно ли вообще, что выборочный аппетит — важный критерий «хорошести» мужа?

Ладно, пока:

— Постараюсь.

— Вот и хорошо, глупыш. Сбалансированное питание — это про здоровье. Понял?

— Понял. Буду теперь всё доедать.

— Молодец. Умничка.

Неужели её так радует моё обещание не ковыряться? На лице у Си Ын расцвела светлая улыбка.

Если пара лишних кусочков лука дарят ей такую улыбку — я и сырым его съем. И ради неё, и ради себя. От избирательности стоит избавляться понемногу.

— Тогда… что дальше?

Осторожно подтолкнул я. Си Ын задумчиво вытянула губы.

Второй пункт последовал быстро:

— Пожалуйста, не устраивай слишком много скиншипа при Хане…

Почти шёпотом.

Значит, про скиншип ей всё ещё неловко говорить?

— Почему?

Я спросил без задней мысли. Си Ын прикусила губу:

— А вдруг Хана начнёт повторять? Т-такое надо делать только с кем-то… особенным…

Промямлила она, высказывая свою мысль.

Такая милая, хотелось обнять её прямо сейчас, но… у нас между нами Хана. Это будет прямое нарушение запроса.

Вместо этого я улыбнулся и уточнил:

— Значит, я для тебя — «особенный»?

Си Ын фыркнула:

— Только сейчас понял?

— Я знал всегда.

— Вот. Я и делаю потому, что ты для меня особенный. Но Хана весь день на нас смотрит. Я боюсь, что она начнёт целоваться с кем попало.

— Хмм~ «Особенный», значит.

— Ты меня слушаешь?

— Да, всё услышал. Сказала, что я особенный.

— Только это и услышал.

Губы у Си Ын вот-вот обидчиво вытянутся. Пора прекращать баловаться.

— Смотри: даже если Хана чему-то научится, мы для неё — мама и папа. Она не решит, что можно обнимать и целовать «кого угодно».

— Да?

Она склонила голову на подушке. Похоже, до конца не уверена.

На мой взгляд, проблемы нет. И даже наоборот — я бы подчеркнул одно:

— К тому же ты каждое утро по несколько минут меня обнимаешь. Даже когда Хана просыпается и бредёт к нашей кровати — тебе всё равно.

— Э-это…

Возражений не нашла? Си Ын не продолжила. Даже протянула жалобное «ммм».

Какая же милая жена. Я протянул руку и погладил её по голове. Морщинка на лбу тут же разгладилась.

Убрав руку, добавил:

— С точки зрения воспитания лучше ведь, когда мама и папа показывают, что они в ладу? Ты говорила, что в детстве у твоих родителей были хорошие отношения, верно? У моих — так же. И в итоге мы оба выросли нормальными. Всё будет окей.

— Мм.

Похоже, аргумент зашёл. Си Ын лёжа кивнула.

Что ж, второй пункт — выслушан.

— Что дальше?

Спросил я как ни в чём не бывало. Си Ын моргнула большими глазами:

— Всё.

— Всё?

— Ага. Кроме этого — претензий к тебе нет.

Сказала она совершенно серьёзно. Ни на шутку, ни на лукавство, ни на ложь не похоже.

Пункты — сущая мелочь. Но если представить наоборот, у меня к Си Ын тоже почти нет претензий. Мы в одной лодке.

Мы оба любим друг друга до смешного.

— И каков вердикт?

На мой вопрос Си Ын наклонила голову:

— Вердикт?

— Угу. Я вначале спрашивал, хороший ли я муж.

— Ах да, точно.

Похоже, вспомнила. «Есть ли претензии» было лишь частью. Пора услышать вывод. По сути — это как попросить похвалить… но…

— Конечно, ты хороший муж.

Как и ожидалось, ответила так, как я и думал.

Я уже собирался хихикнуть и поблагодарить, но Си Ын сразу продолжила:

— Как может быть иначе? Ты был тем, кто схватил меня за руку, когда я уже с обрыва срывалась.

Тон — серьёзный.

«Когда я уже срывалась с обрыва, ты меня удержал».

Сразу ясно, о чём речь. Это когда маме стало хуже.

Когда понадобилась срочная операция, а у Си Ын не было возможности оплатить больницу. Я протянул руку — предложил оплатить, — удержав Си Ын, которая рушилась на глазах.

Сказал, что не вынесу, если любимый человек будет страдать.

Я почесал затылок, неловко:

— Тогда я был ужасно косноязычен. Если оглядываться назад — могло прозвучать так, будто я покупаю твою благосклонность деньгами.

— Ничего. По твоему лицу было видно — это не так.

— Хм.

Наверное. Видя, как мучается любимая прямо передо мной, я сам раздирался изнутри. Наверняка и лицо было соответствующее.

— И знаешь…

Пока я мысленно возвращался туда, Си Ын тихо сказала:

— Даже если бы у тебя не было возможности помочь деньгами, я уверена… ты всё равно обнял бы меня на краю того обрыва.

Фраза абсолютного доверия.

Голос — тёплый.

Интересно. Если бы у меня не было средств, смог бы я спасти Си Ын?

Сам не уверен. Смог бы проявить смелость без сил и возможностей? Вопрос ко мне.

Но, по крайней мере, в глазах Си Ын — я именно такой муж.

А раз так… мне остаётся быть ровно таким, каким она во мне верит.

Я улыбнулся:

— Наверное, да.

— Угу. Точно да.

Си Ын согласилась без колебаний.

С тоном, который поддерживает и вселяет в меня мужество.

Увидев это, я больше не сдержался.

Приподнялся, опёршись руками о матрас. Си Ын, которая пристально на меня смотрела, распахнула глаза — удивилась.

— Си Ын.

— Что?

— Приподнимись на секунду.

На просьбу без контекста она колебалась мгновение, но подчинилась — поднялась, и наши глаза оказались на одной линии.

С Ханой между нами мы просто смотрели друг на друга.

Эта немая пауза растянулась.

Потом я наклонился и легко коснулся её губ.

Как в первый раз. Поцелуй, где едва соприкасаются губы.

Когда мы разомкнули губы, я снова увидел её лицо.

Оно было полным удивления.

Похоже, Си Ын всерьёз смутилась от внезапного поцелуя — прикусила нижнюю губу и уставилась на меня.

Я не отвёл взгляд, улыбнулся — и она криво улыбнулась в ответ.

— Не уверена, можно ли так… при Хане.

— Она спит, значит можно. И вообще мы только что обсудили: лучше, когда родители показывают, что живут дружно.

— Вот же ты…

«Наговоришь же красиво» — и следом стеснительная улыбка. Потом:

— Тогда… можно ещё?

Спросила она.

«Если хочешь ещё — скажи прямо» — я, конечно, удержал в себе.

— Конечно.

Я ответил улыбкой.

В ту ночь наши поцелуи длились очень долго.