Первое письмо

— Вот.

После выходных, в которые вошёл ужин с Со Хе, наступил вечер понедельника.

Си Ын внезапно протянула мне что-то в упаковке и сказала:

— Что это?

— Подарок.

Сказала тоном, будто это и так очевидно.

И правда выглядело как подарок: красный целлофан в белых сердечках по кругу. Самая типичная подарочная упаковка.

Вещь была довольно крупная. Точнее — длинная по форме. Сразу и не поймёшь, что внутри.

Подарок ни с того ни с сего? Хотелось тут же развеять подозрения, но логичнее было сперва принять.

Я взял свёрток у Си Ын. На вес он оказался легче, чем казался. Пальцами чувствовалась мягкая начинка. Что же там?

— Можно открыть?

— Да.

Си Ын ответила с «каменным лицом». Похоже, не смущалась вовсе. Хотела, чтобы я проверил прямо при ней?

Любопытство распирало. Раз разрешила — почему бы и нет. Я надавил на склейку и разорвал упаковку.

Внутри лежало несколько вещей.

Подушка-воротник из приятного на ощупь материала. И набор мягких, «тонущих под пальцами» подушек-опор под запястья — для клавиатуры и мыши.

— Дорогой, ты же всё время сидишь за компьютером. Я подумала, что запястья могут страдать. Знаю, ты иногда встаёшь и тянешься. Но всё равно переживаю, так что купила это.

Си Ын продолжила с тёплой улыбкой:

— И иногда ты засыпаешь прямо за столом. Это вредно для спины, всё тело потом ломит. Так что я ещё и подушку для шеи взяла — хотя бы шея отдыхать будет, если уж уснёшь вот так.

— Хм.

Си Ын постоянно наблюдает за мной в моей комнате. Наверняка не раз видела, как я щёлкаю шеей, кручу её, катаю запястья — разминаю.

Может, благодаря этим «перерывам» я пока и не ощущал особого дискомфорта, хотя вечерами срастаюсь со стулом.

Но так не всегда будет. Карпальный канал, шейные диски, поясница — вечные профессиональные болячки программиста, как говорят.

Выходит, она и об этом переживала. Наверное, этот её неожиданный подарок вырос прямо из этих тревог.

Снова заставляю её волноваться.

Вина, неловкость и нежность смешались и отозвались где-то в груди. По телу разлилось то самое, безымянное счастье.

Я выразил его улыбкой:

— Спасибо.

На мою улыбку Си Ын ответила своей.

Потом она переложила подарки с моих колен на стол — по одному. И мягко устроилась ко мне на колени. Поза, кстати, в последнее время стала для нас привычной.

Я обхватил её одной рукой и притянул ближе — так, чтобы между нами не осталось ни миллиметра. Си Ын приняла это без малейшей попытки вырваться.

— Но почему подарок вдруг?

— Ну-у…

Начав отвечать, Си Ын неловко захлопнула рот.

— Ну?

— Да просто.

Уклончиво — даже слишком.

Я усмехнулся и в шутку сказал:

— Говорят, когда мужчины налево ходят, они внезапно несут домой букеты. Типа совесть перед женой мучает.

— …Ты сейчас намекаешь, что я изменила?

С чуть надутым тоном спросила Си Ын. Пожалуй, шутка вышла с краешком язвительности. Я погладил её свободной рукой по длинным волосам.

— Я шучу. Знаю, что смотришь только на меня.

— Хмф.

Звук явно выражал недовольство. Но оно быстро растаяло. Си Ын надула щёчки — и она сказала:

— Просто переживаю. Мы ведь на всю жизнь вместе.

И правда. Мы станем супругами, семьёй. Когда-нибудь — родителями. Какой толк, если муж и отец будет нездоров?

— Буду осторожен. Не поранюсь и не свалюсь.

— Вот и будь. Если вернёшься домой с травмой — я тебя ударю.

— Так ещё больнее будет…

— Не хочешь боли — береги себя.

— Понял.

Как человек, который не любит выходить из дома, я вообще с трудом представляю, где бы ещё и травмироваться. И даже если травма случится, сомневаюсь, что Си Ын ударит. Скорее, будет сидеть рядом и плакать.

Собственно, так и было в каникулы, когда меня свалил сильный простудный жар.

— Спасибо.

Я крепче обнял её — хотелось передать сразу всё — и Си Ын поёжилась, будто от щекотки.

— Вообще, изначально я хотела подарить тебе духи.

— Правда?

— Ага. Не знала, что мужчинам лучше дарить, спросила у подруги. Она сказала: духи — хороший вариант.

— Духи, значит…

Я обычно духами не пользуюсь. Тоник, лосьон — да. Но духи — это же скорее «для впечатления на других», нет? А ко мне посторонние и так не подходят — лишние хлопоты.

С этой точки зрения я куда больше обрадовался «практичным» вещам — подушке и опорам под запястья.

— Но знаешь…

Си Ын коротко сказала, потом уткнулась щекой мне в грудь. Мягкое, щекотное тепло просочилось под кожу.

Немного погодя она шепнула:

— Мне очень нравится, как ты сейчас пахнешь. Поэтому передумала.

— От меня пахнет?

— Угу.

Я не уверен. Пахнуть-то могу… Допустим, гелем для душа. Или кондиционером для белья, который Си Ын добавляет при стирке.

Но если это были бы только они, вряд ли для Си Ын этот запах был бы «особенным».

Выходит, какой-то мой естественный запах, который я сам не улавливаю… а Си Ын — чувствует?

Я уткнулся носом в её шею и сказал:

— Ты тоже приятно пахнешь.

— Я с духами.

Понятно.

Я смущённо цокнул языком, а Си Ын хихикнула и сказала:

— Завтра — Чхусок.

— Верно.

Я глянул на настольный календарь у монитора и ответил.

В этом году каникулы на Чхусок выпали со вторника по четверг. В ответ на такое «чудо» профессора дружно назначили лекции на понедельник и пятницу. Всё равно потом отрабатывать пропуски — по большому счёту разницы почти нет.

— Домой завтра?

— Рано утром уеду. Уже забронировала. А ты?

— Я — утром. Поздно билеты посмотрел, но ещё были места.

— Хорошо.

— Я вообще думала ехать сегодня, но… раз уж подарок вручила, рада, что не поехала.

— …Ага.

Ответ получился с паузой — неясной.

Что она в это вложила — я понять не мог.

◎

Проснувшись утром, я обнаружил, что Си Ын уже ушла.

Помню, под утро что-то чуть слышно шевелилось. Наверное, тогда она и стала собираться. Автобусов к её дому ходит немного. Вставать ни свет ни заря — тяжело.

Мне тоже пора. Маршрут — метро, пересадка на автобус, потом снова метро.

В праздники людей будет битком. Поездка явно обещает быть не из уютных.

Со вздохом направившись умыться, я заметил на кухонном столе маленький конверт.

Подошёл — на нём аккуратным почерком было выведено: [Кому: Хви Мину]. Думать, чей это почерк, не пришлось. Конечно, Си Ын.

С интересом склонив голову, я взял конверт.

Клапан уже был отогнут — будто рассчитывала, что я прочту. Внутри — два розовых сложенных листочка.

Сначала — неожиданный вчера подарок, теперь — письмо. Что это с ней в последнее время?

Я осторожно вытащил письмо и начал читать.

[От: Ю Си Ын.

Здравствуйте. Меня зовут Ю Си Ын. …Я никогда не писала письма, не знаю, с чего начать. Можно я буду писать, как обычно, без официоза?]

То есть собиралась писать «официально»? И спрашивает меня прямо в письме — странно мило.

С первых строк я невольно улыбнулся и продолжил чтение.

[Кажется, я ни разу не общалась с тобой письменно. Ну, разве что оставляла стикер тогда, когда уезжала домой. Но это было скорее предупреждение, чем письмо.

Так что это — первое. Напишу здесь всё, что не смогла сказать вслух. Только потом не смей смеяться. А то я больше не смогу писать тебе письма.]

Век цифры, а тут — письмо. Забавно. Но ровные, уверенные штрихи ручки были бесконечно милы.

Я бы хотел получать такие письма время от времени. Решив, что дразнить за письмо нельзя, я читал дальше.

[Знаешь, встреча с тобой — настоящее чудо.

До этого я всё время без отдыха пахала — на подработке и в универе. Учёба была тяжёлая, и я изо всех сил урезала лишние расходы.

Но с тех пор, как стала жить здесь… потому что ты заботишься о каждой мелочи. Я поняла, что дом — это место, где можно спать и по-настоящему отдыхать.

Кровать мягкая. Ты всё неудобное стараешься сразу исправить. И я могу много есть. Нет, я не «много ем»… Это же письмо, не исправишь. В общем, вот так.]

Рядом — каракульный зайчик, обливаемый потом. Да, она и правда много ест — и это очаровательно. Но, похоже, признавать это на бумаге ей не хочется.

Посмеиваясь, я читал дальше.

[Ещё сильнее — с тех пор, как мы стали встречаться. Я всегда жила одна и сама себя утешала, когда было одиноко. А теперь поняла, что можно быть счастлива одной лишь твоей близостью.

Хочу, конечно, чтобы ты смотрел не только в компьютер… но ладно. Не хочу мешать. Я сама буду искать способы привлечь твоё внимание. Так, чтобы не сильно отвлекать.

И знаешь, когда я только переехала, ты был очень сдержанный. А теперь стал гораздо более игривым. Я не против, но… иногда… слишком… Нет, забудь. Делай, как тебе нравится. Сейчас всё намного лучше, чем раньше.]

Бывает, что, «ожив», я её подкалываю. Похоже, её это не особенно тревожит. Раз сама пишет — можно и дальше быть с ней таким же.

Письмо подходило к развязке.

[Мы ведь теперь женимся, да?

Иногда думаю: а сможешь ли ты быть счастлив с такой женой, как я.

Я по-своему жила старательно, но по сравнению с тобой у меня меньше способностей, характер ворчливый, а уж про деньги и говорить нечего.

Я постараюсь стать женой, достойной тебя. Буду больше учиться готовить, убираться тщательнее. Когда ты уйдёшь работать в компанию, даже если будешь возвращаться поздно — я не буду ныть и раздражаться… обещаю.

Поэтому я хотела сказать…

…

Я люблю тебя.

…Просто очень хотела сказать это честно.

На этом всё. Хорошего Чхусока и до скорой встречи. И давай не говорить об этом письме.

Пока.]

На миг у меня подкосились ноги.

Словно каждое слово попадало прямо в центр тяжести. Я опёрся на стул, всё ещё держа письмо. Уголки губ сами собой полезли вверх.

Честные строки от любимого человека — лично для меня.

Невозможно остаться равнодушным к такому письму.

Уже собираясь унести письмо в комнату, с широкой улыбкой на лице, я вдруг вспомнил: там же была «вторая страница».

Зачем же вторая, если прощание уже сказано?

С любопытством я развернул второй лист.

--------------------------------------------------------------------------------------------------

/ * Чхусок — корейский традиционный праздник. Празднуется 15 числа 8 лунного месяца. В Южной Корее Чхусок, а также день до и после него, являются нерабочими. Во время Чхусока корейцы обычно едут к себе на родину для встречи с родственниками. *\