Под первый снег

Вскоре после обеда.

Я без особого энтузиазма ковырялся в еде и наблюдал за Си Ын.

Она то поднимала ложку — и тут же клала обратно.
Брала палочки, пару раз постукивала ими и откладывала.
Поднимала на меня глаза — но, стоило взглядам встретиться, быстро уводила взгляд в сторону.

Она заметно ёрзала. Си Ын обычно бодрая, но такой суетливой её видишь нечасто. Честно говоря, было даже забавно смотреть на эту её сторону.

Когда наши глаза снова пересеклись, я воспользовался моментом и спросил:

— Что случилось?

— Ч-что именно?

— Ты какая-то взволнованная.

Си Ын прищурилась так, будто хотела сказать: «Ты отлично знаешь почему». Моя «наивность» её, похоже, раздражала.

Конечно, знаю. Всем этим странным движениям есть лишь одно объяснение.

Сегодня пятница, 3 декабря. День рождения Си Ын.

И она ждёт от меня подарок.

Изначально я собирался сделать предложение ровно в полночь. Хотел быть первым, кто её поздравит. И Си Ын, конечно, хотела бы услышать поздравление прежде, чем от кого бы то ни было.

Но тот план бессильно рухнул перед лицом её усталости: буквально за минуты до полуночи она вырубилась.

Раз уж крепко уснула, будить было тяжело и жалко. В итоге я решил перенести предложение на вечер.

Си Ын, разумеется, не может знать о моём внутреннем решении.

Теперь она теряется в догадках: когда же я вручу подарок?

Неловко, но сейчас не время. Предложение вечером куда атмосфернее. И раз уж это «сюрприз», хочется сделать вид, будто я ничего не знаю, до самого момента.

— Дорогой.

Её голос вернул меня в реальность. Си Ын уставилась на меня сонными глазами.

— А?

— Тебе… ничего мне сказать?

— В каком смысле?

На мой нарочито непонимающий вопрос Си Ын покачала головой:

— Ничего.

Слегка надутый вид только и делал, что тянул у меня улыбку.

◎

До дома мы не сказали ни слова о её дне рождения.

У Си Ын много друзей. Немало людей, невзирая на «задний ряд», подходили поздравить. В эти моменты я вежливо отходил в сторону.

Си Ын улыбалась почти всю лекцию. У неё было то самое «ждательное» лицо — словно пёс, ждущий прогулку.

И дома всё было так же.

После ужина я, как обычно, сел к компьютеру.

Си Ын — опять же «как обычно» — растянулась на кровати. В форме горничной, с прижатым к груди плюшевым мишкой.

По блеску в глазах было видно: она ждёт предложения.

До ночи было ещё далеко. Хотелось дождаться темноты. К тому же, в том, что Си Ын «горит ожиданием», было своё очарование.

Решил держать «вид, что не в курсе», лишь изредка поглядывая, как она.

Примерно через два часа таких «украдких взглядов»…

Сначала сияющая, Си Ын понемногу сникла.

И, наконец, надув нижнюю губу, откровенно надулась.

Я как раз повернул голову — и наши глаза столкнулись. Уловив это, Си Ын пробормотала:

— Ты же говорил, что теперь всё будешь помнить…

В голосе — обида. Если потяну ещё, она вправду рассердится. Похоже, я перегнул; хватит играть.

Внизу справа монитор показывал 21:04. Самое время.

Кхм. Притворно откашлявшись, я сказал:

— На балконе корзина для вторсырья переполнилась.

Си Ын наклонила голову:

— Что? Не похоже.

— Я так увидел.

— …Хмм.

В разочарованном тоне сквозило недоверие.

В конце концов она поднялась и направилась на балкон.

Я молча пошёл следом; Си Ын, с едва заметной улыбкой, спросила:

— Зачем идёшь?

— А нельзя?

— Вроде причин «нельзя» нет.

И двинулась дальше.

Раз сказала, что «нет причин» — значит, можно. На этот раз я пристроился прямо за ней, удерживая её за плечи. Сквозь ткань формы чувствовалась мягкость кожи.

Скоро мы вышли к балкону.

Стоило открыть дверь — нас обдал холод.

Зима, в конце концов. Си Ын носит эту форму и летом, тепла в ней немного.

Я остановил её на пороге.

— Что?

— Вообще-то… я соврал.

— Я так и знала.

Ну да.

Что поделать: «сюрприз» давно испарился. С моими актёрскими данными всё, что пытаюсь скрыть, сразу считывается.

Оставив дверь приоткрытой, я сказал: «Секунду» — и зашёл в «кладовку». В углу как раз лежал незапечатанный конверт с подарком.

Когда я вышел с конвертом, у Си Ын слегка дрогнули уголки губ.

— Это что?

— Кто знает.

— «Кто знает»?

— Скоро узнаешь.

Си Ын хихикнула. Похоже, тревога сменилась облегчением.

Разумеется, ждёт она не сам подарок, а предложение.

Я опустил руку в конверт.

Сначала достал письмо.

— Письмо?

— Ага. Мы же на сотый день обменялись письмами. Ты говорила — иногда писать друг другу. Но так и не написали.

— Хм.

Лицо Си Ын озарила улыбка.

Я улыбнулся в ответ и развернул лист.

— Прочитаю.

— Угу.

Сложив ладони на коленях, она будто специально приготовилась слушать.

Я не хотел мяться, читая. Ещё когда писал, дал себе обещание — прочитать прямо, не тушуясь.

Я посмотрел на Си Ын; она подняла голову и встретила мой взгляд.

Так и начал:

— «Си Ын».

— Пф.

Старался не смущаться, но, если она смеётся уже на первом слове — тяжко.

Впрочем, Си Ын и сама не хотела сбивать темп — прижала пальцы к губам, сдерживаясь. Успокоившись, я продолжил:

— «Вот, снова пишу письмо. Прошло около двух месяцев с сентября. Я думал, что говорить больше и не о чем: всё уже сказал в прошлый раз, да и в последнее время мы только и делаем, что готовимся к свадьбе.

Но… стоило сесть писать, выяснилось — есть ещё многое, что хочется сказать».

— Правда?

— Правда.

Отвечая уже не по тексту, я продолжил читать:

— «Мы выбрали свадебное платье. Сделали предсвадебную съёмку. Пока ты читаешь это, мы, скорее всего, уже разослали приглашения. Всё сильнее ощущается: мы вот-вот поженимся.

Ты — в платье. Я — в смокинге. Мы идём вместе по длинной дорожке под взглядами людей. Принимаем громкие поздравления… пока не станем одним целым. Остался меньше месяц».

— Точно.

Си Ын отозвалась довольным тоном; я ответил взглядом и читал дальше:

— «В прошлый раз я писал о том, что будет «после», да? Что брак — это реальность, и что тяжёлые времена надо встречать вместе; что, когда станет трудно, я закрою тебе глаза.

Честно, я всё ещё переживаю о будущем. Не наделаю ли крупных ошибок. Смогу ли стать хорошим мужем. И… хорошим отцом».

Я покосился на Си Ын. Тема стала серьёзной; губы у неё плотно сжались.

— «Я не идеален — даже на словах. Во мне полно недочётов, мне многому надо учиться. В прошлый раз я самоуверенно говорил, что «защищу тебя», но не знаю, хватит ли мне сил на это».

Си Ын приоткрыла рот — будто хотела возразить. Я взглядом попросил — дай договорю:

— «Поэтому…

Я хочу, чтобы ты восполняла то, чего мне не хватает».

Плечи Си Ын едва заметно дрогнули.

— «Когда будет тяжело тебе — я обниму. Когда не справлюсь я — ты дополнить меня. И так мы дойдём вместе до самых последних дней… Наверное, в этом и есть смысл брака.

Я буду стараться. Хочу стать человеком, о котором ты не пожалеешь. Я буду рядом, когда будет трудно. Подставлю плечо, когда навалится тяжесть.

И даже если я не всегда смогу заставить тебя смеяться — я сделаю так, чтобы ты никогда не плакала из-за меня…»

— Этого не будет.

Голос у Си Ын затуманился.

Но к этому моменту обещание уже трещало.

Потому что её глаза успели увлажниться.

Письмо подходило к финалу. Я дочитал последние строки:

— «Я люблю тебя.

С днём рождения.

И… ты…»

Я умолк, не дочитывая последнюю фразу.

Её лучше приберечь.

Я опустил письмо и посмотрел на Си Ын. Она смотрела на меня, счастливо улыбаясь.

Моё лицо, наверное, было таким же.

— С днём рождения.

— …Да.

В её голосе плескались слёзы.

Только от письма — и уже так растрогалась. Это бесконечно дорого. Но предложение надо продолжать. Вернув письмо в конверт, я нащупал следующий предмет.

Си Ын приложила ладонь к груди.

Похоже, догадывается, что будет дальше… Хотя тут как раз и была единственная по-настоящему неожиданная часть сегодняшнего «сюрприза».

Любопытно, как отреагирует. С озорной улыбкой я достал его.

В тот же миг Си Ын часто заморгала.

Видимо, не ожидала такого подарка. Несколько секунд просто стояла, хлопая ресницами, и только потом прошептала:

— …Платье?

— Да.

Я поднял его обеими руками.

Зрачки Си Ын расширились.

В руках — длинное белоснежное платье с воланами.

Оно напоминало то «сродни судьбе» свадебное, но не было свадебным.

Я наткнулся на него, когда ходил за кольцами.

Обычно я прошёл бы мимо. Но в тот день, не знаю почему, шёл и посматривал по сторонам. В витрине одного магазина и висело это платье.

Си Ын влюбилась в свадебные платья. Но сказала, что не хочет хранить платье дома — чтобы не было «повода надевать ещё раз».

Если так, то платье «почти как свадебное», но не свадебное — как раз то.

Си Ын улыбнулась с лёгким недоумением — явно не ожидала.

— Когда ты его купил?

— И не планировал покупать. Просто наткнулся — как будто «по судьбе» — и взял.

— Нашёлся мне «судьбоносец»…

Она махнула рукой, мол, не шути. А кто знает — может, правда судьба.

— Как тебе?

Отвечать она не тянула:

— Очень красивое.

Я выдохнул. В интернете пишут: «Одежду девушкам не дарят: если не в её стиле — всё равно что тряпка».

Но, похоже, в этот раз попал.

— Примерю в субботу. Сразу как можно.

— Можешь и сейчас переодеться.

— Нет уж. Сегодня я — горничная.

Упрямо держится за свой «статус». Ну ладно — раз хочет.

Тем более кульминация ещё впереди. Сегодня главная — она, ей и сиять.

Я убрал платье в конверт.

Последний подарок — тот, о котором Си Ын и так «знает».

Когда я достал из конверта маленькую коробочку, Си Ын улыбнулась так, будто видит насквозь.

Удивления было меньше, чем от платья. Ничего не поделаешь: мои планы раскрылись раньше срока.

Си Ын, чуть поддразнивая, сказала:

— Я знала, что ты что-то готовишь.

— Ага. А ты, похоже, знала всё.

И, уже строже:

— Но знаешь… я была расстроена, что ты, кажется, собирался «пропустить этот день».

— Это я… немного вредничал.

— …

— Прости.

— Ладно.

Она легко приняла извинение.

Раз уж «и так всё ясно», тянуть смысла не было.

Даже когда я открыл коробочку и показал ей — выражение не изменилось.

Лицо оставалось полным чувства.

Я вынул кольцо; Си Ын тут же протянула левую руку.

Левый безымянный — тот самый, что древние считали «ближе всех к сердцу».

Когда я взял её пальчик, тело Си Ын едва заметно дрогнуло.

Ещё заметнее дрожал сам палец.

То ли я нервничал, то ли она, то ли мы оба — уже не разобрать.

Я надел кольцо. Хоть размер и «на глаз» — к счастью, не жмёт и не болтается.

Си Ын с нежностью провела пальцами по кольцу, которое так ровно село.

В коробочке осталось второе — моего размера.

Я подал его — Си Ын сияюще улыбнулась, достала колечко, взяла мою руку и медленно надела.

И оно село идеально.

— Хе-хе.

Звук, не совсем на неё похожий. Похоже, ей сейчас очень хорошо.

— Чего так смеёшься?

— Счастлива. А ты нет?

— Я, наверное, ещё счастливее.

— Что ты такое говоришь.

Мы посмотрели на наши руки — и обменялись своими улыбками.

Казалось, что наши левые безымянные соединяет невидимая нить.

Толстая, прочная — не порвёшь.

Я прикусил губу от нахлынувшего чувства.

Си Ын прикрыла рот ладонью — похоже, её накрыло похоже.

Пора произнести самое главное.

Сюрприз-предложение, о котором знали мы оба.

И всё равно Си Ын растрогана до слёз.

Ответ предрешён.

Но его нужно произнести. Нужно прошептать друг другу любовь.

Той, кто бесконечно дорога мне, и для кого бесконечно дорог я, — нужно сказать главное.

Я поднял глаза и твёрдо произнёс:

— Си Ын.

Имя то же, что и в начале письма — но ответ Си Ын был уже другим.

— …Да.

Си Ын уже вся была в чувствах. Обе ладони прижаты к груди — будто пытается унять стук сердца.

Она, конечно, уже «догадывается». Но неважно.

Я произнёс то, что сейчас звучит и в её голове:

— Ты выйдешь за меня?

Этого вопроса я однажды коснулся прошлым летом. Я думал, ответ прозвучит сразу.

Но на этот раз, широко улыбнувшись, Си Ын сказала:

— А если я скажу «нет»?

— Э… ты… «нет» скажешь?

На мои запинки Си Ын прошептала, почти у самого уха — мягко:

— …Спроси ещё раз.

В глазах плясала шалость.

Ох уж эта Си Ын — играет даже в такие моменты.

И именно за это я и даю обещание на всю жизнь.

Не беда. Хочешь — повторю сколько угодно. В любой момент — скажу.

Я вдохнул ещё раз:

— Ты выйдешь за меня?

И тогда Си Ын…

С блеском слёз в уголках глаз.

С улыбкой — чистой, счастливой.

— Да.

За спиной Си Ын, по ту сторону стекла балкона, как раз пошёл снег.

Мягкий снег — будто приветствуя наше предложение.

Вместо фейерверков и россыпей шаров из «чужих» историй.

Лёгкие снежные цветы, падающие медленно, но тепло.

И на секунду мне показалось: это идеальная метафора наших отношений.