С тобой везде

«Между мужчинами и женщинами есть огромная разница».

Эта мысль пришла мне в голову, пока я печатал на ноутбуке в комнате Си Ын.

Оказался я здесь по простой причине: Си Ын предложила переместиться к ней.

Зачем — я не очень понимал, но спорить не стал и просто последовал за ней.

Что поделать — в последнее время я целиком на её милости. Прошло всего четыре дня с тех пор, как она великодушно протянула мне «руку прощения», и долг ещё не отработан.

Комната, в которую я давненько не заглядывал, была наполнена сладким ароматом.

Си Ын почти всё время проводит в моей комнате. Раз она спит со мной, сюда забегает разве что переодеться или нанести макияж, пользуясь шкафом и туалетным столиком.

И всё же здесь пахло особенно приятно. Наверное, вот она — разница между «мужской» и «женской» территорией.

Или просто потому, что это комната моей любимой.

Пока я, втягивая носом воздух, наслаждался этим запахом, Си Ын невозмутимо спросила:

— …Ты что делаешь?

— Вдыхаю твой запах.

— Ты извращенец?

— Похоже, да…

Зарабатывать её неприязнь не хотелось — я перестал шмыгать носом.

Я взглянул на Си Ын.

Свернувшись на кровати, она читала книгу. Всё как обычно, только сегодня на ней была моя футболка.

Из-за разницы в размерах футболка закрывала ей талию, а под ней — короткие шорты. Вид — откровенно дразнящий.

За её спиной сидел огромный плюшевый медведь, которого я подарил.

Си Ын перетащила его сюда сама. Сначала она недовольно бурчала, мол, «опять дразнишь игрушкой», но, кажется, на деле мишка ей пришёлся по душе.

Бедняга теперь был зажат между стеной и Си Ын, как подушка. Зато если меня не будет рядом, он утешит её одиночество.

Я уже собирался вернуться к ноуту, как телефон на столе зазвонил.

Си Ын покосилась — похоже, я мешал ей читать. Я жестом «извини» поднял ладонь и взял трубку.

На экране высветился… не кто иной, как мой шеф.

Рабочий вопрос? Вряд ли: шеф почти всегда пишет письма. Звонит только если что-то горит.

Что на этот раз? Я нахмурился и нажал «принять».

— Алло?

— О, Хви Мин?

— Ага. Вы же на мой номер позвонили.

— С начальством так не огрызаются.

Начали с выговора. Хотелось бросить трубку, но это всё-таки шеф — терпим. Вот она, доля наёмного работника.

— По какому делу звонили?

На мой вопрос шеф бодро сообщил:

— Слышал, ты профукал сотый день отношений?

— А.

Точно. Ради этого-то он и позвонил.

Медленно скосил глаза на Си Ын. Та вроде как читала, но, если приглядеться, косилась то в книгу, то на меня. Встретились взглядами — она тут же сделала вид, что «ничего не знает». Ясно: источник утечки — Си Ын.

— Значит, дошло и до вас.

— А как бы я ещё узнал?

— Тоже верно.

— Как вообще можно, будучи парнем, забыть такой день?

— Понимаю…

Если подумать, ситуация и правда забавная — и постыдная. С учётом характера шефа, добром это не кончится.

— Я же говорил: не доводи девушку до слёз.

— Я её не доводил.

— А мне сказали, что Си Ын плакала?

Я на всякий случай пробежал памятью. Ну… был момент, когда Си Ын закрывала глаза ладонью. Это после моего письма.

— Это, скорее, не «довёл», а…

— «Довёл»?

— Пожалуй, да.

— Вот видишь.

Дежавю. Где-то мы уже так разговаривали.

Как ни крути, я нарушил его старую «просьбу-наказ»: девушку — не обижать.

— Понял, виноват.

Шеф заливисто рассмеялся:

— Мне извинения не нужны, да и Си Ын, похоже, тебя простила — ну и ладно. Всё равно этот косяк вам будут припоминать всю жизнь, даже после свадьбы.

— Знаю.

Шутка на десятилетия. Хотя толку с неё немного: мне не с кем пить, а Си Ын пить не может.

Шеф вдруг заговорил мягче:

— Вы правда женитесь.

— Я же говорил по телефону. Когда обсуждали службу.

— Подготовка-то идёт? Студия, платье, визаж? Забронировали?

— Пока нет.

— Ну ещё не поздно начать. А медовый месяц?

— Тоже нет.

— Что? Сколько бы денег у тебя ни было, самолёты и отели ты не купишь. Билеты и жильё бронируют заранее.

— Зимой низкий сезон, разве нет? Должно быть не сложно.

— Хорошие рейсы и нормальные гостиницы разлетаются быстро. Медовый месяц у тебя один — готовь как следует.

— Верно.

Я всё откладывал, прикрываясь началом семестра. Если со студией и макияжем можно и попроще, то поездку надо планировать заранее. Я набрал на клавиатуре: «Подготовка медового месяца».

— Вообще странно думать, что вы женитесь. В моих глазах вы всё ещё дети.

— Выражение из прошлого века.

— А что поделать. Старею.

Голос стал серьёзным. Я ожидал, что он как обычно пошутит про «олдскул», но тон был иным.

— Своего растишь — и всё кажется, будто «ещё не скоро вырастет и улетит». Вроде как бесконечно далеко.

— Вот как.

— А потом такие вот вы, молодые, объявляете, что женитесь… и как родителю — и трогательно, и немного грустно, и гордо.

— Понимаю.

Я всегда думал, что шеф — чисто шутник, а он умеет быть серьёзным. Впрочем, если бы он постоянно балагурил, вряд ли смог бы тянуть компанию такого размера.

С этим запоздалым уважением я подумал о другом: скоро меня в этой компании уже не будет.

— Спасибо за всё, шеф.

Чтобы уйти «в компанию» как промышленный призывник, мне придётся перейти в другую фирму — совмещение запрещено. Значит, наш контракт долгим не будет.

Шеф фыркнул:

— Ещё поговорим. Вернёшься после службы.

— Доживёт ли компания…

— Да ты со своим шефом разговариваешь вообще?

— Эм… простите.

— Ладно, готовь свадьбу. До января ты с нами, так что на церемонию подтяну сотрудников.

— Спасибо.

— Будешь благодарен — вернёшься после службы.

— Ну…

— В такие моменты отвечают: «Вернусь».

С модельными ответами у меня всё ещё плохо. Шеф снова рассмеялся, попрощался — я ответил и повесил трубку.

Я выдохнул.

Си Ын подняла глаза:

— Кто звонил?

— Шеф.

— Правда? И что говорил?

Похоже, она решила играть в невинность. Я усмехнулся и проверил её на честность:

— Кажется, кто-то пожаловался шефу.

— Он сказал: «Если он сделает что-то странное — звони».

Отпираться до конца она не собиралась — призналась сразу.

Потом захлопнула книгу на коленях и сказала:

— Я просто выполнила просьбу. Если в чём и вина — то на тебе.

— Но всё же…

— Ты неправ был — или нет?

— Был.

— Вот и всё.

Сказано тоном, каким успокаивают щенка. Не к чему придраться — и работает на мне безотказно. Потому я в последнее время и «под каблуком».

Дальше копать себе дороже — я сменил тему:

— Кстати.

— А?

— Шеф советует заранее забронировать медовый месяц.

— Да?

Си Ын нахмурилась и склонила голову. Если даже она, такая предусмотрительная, сомневается, может, и правда не к спеху?

Пока я так думал, в голову пришёл другой вопрос. Я встретился с ней взглядом:

— Ты вообще за границу ездила?

— Нет.

Си Ын покачала головой.

Логично. Она всю жизнь экономила и деньги, и время. На заграничные поездки ресурсов попросту не было.

У меня возможности были — как начал зарабатывать. Но я никуда не ездил — слишком хлопотно.

Выходит, если поедем за границу, у нас обоих это будет впервые.

Хм.

— Тогда давай полетим куда-нибудь.

Жизнь у Си Ын была нелёгкой. Она любит путешествовать, вкусно есть, видеть новые места — но обстоятельства часто ставили запреты.

Даже в нашу короткую поездку в Пусан я не видел её такой счастливой — как ребёнок.

Мне хотелось восполнить ей все эти «непосещённые». Только это и было в голове.

Но услышав меня, Си Ын наклонила голову:

— Зачем? Не обязательно. Ты же не любишь куда-то ездить. Разве не лучше туда, где хотя бы язык понимаем?

Она подняла брови — и от этой заботливости мне захотелось сразу обнять её.

Но я покачал головой.

Этот медовый месяц я хочу устроить целиком для неё. Моё нежелание выходить из дома — не фактор.

— Я в порядке. Полетим туда, куда ты хочешь. Как на Гавайи, например?

Она задумалась на миг и:

— Всё равно давай куда-нибудь поближе. К тому времени ты устанешь от подготовки к свадьбе. Лететь далеко — будет тяжело.

— Да уж…

Не знаю, насколько она готова обо мне заботиться. Похоже, ни один из нас сегодня не уступит.

Ну и ладно. Будут и другие поездки. В этот раз — недалеко. Из «рядом» варианты сами напрашиваются.

— Как насчёт Японии?

Си Ын засветилась:

— Отлично! Я же всегда хотела — по телевизору как увижу.

Значит, Япония. Отлично — планировать будет проще.

— Куда именно хочешь?

Я поймал её взгляд и положил руки на клавиатуру. Она ответила, сияя глазами:

— Рамен! Суши! Такояки! Окономияки!

— А, то есть про еду…

Я хмыкнул и убрал руки с клавиатуры. Я-то думал, она назовёт места. Но это так по-сиыновски.

— На месте наешься от души. Всё куплю. Платье ты уже померила — можно и прибавить.

— Я не настолько поправлюсь.

Си Ын надула губы. Ну и хорошо — как хочешь.

Через минуту она отодвинула медведя, на которого опиралась.

Потом крепко обняла его. Пушистость была такая, будто медведь «поглотил» Си Ын.

Так, прижавшись к мишке, она счастливо сказала:

— Я очень жду нашего медового месяца.

— Уже? Мы даже не решили ничего.

— Конечно. В чужой стране ты же не сможешь сидеть в отеле взаперти. Будем вместе много и вкусно есть и смотреть на разные места.

Она уже представляла нашу поездку через несколько месяцев.

Зачем же тогда говорила «не обязательно за границу», если сама так радуется? Улыбаясь, я заметил:

— Значит, всё-таки хочется за границу, да?

Похоже, Си Ын уловила подтекст. Полуприкрыв глаза, она спряталась за медвежью морду.

Потом, держа мишку за лапы сзади, преувеличенно, почти сказочным тоном произнесла:

— «Мне будет хорошо где угодно, лишь бы с тобой».

— Пф-ф.

Я не удержался от смеха. Вместо «дорогой» — «ты», и вот это «лишь бы с тобой» — всё, что стесняется сказать прямо, переложила на мишку.

В такие моменты во мне просыпается вредина.

Усмехнувшись, я сказал:

— Только медведя с собой не возьмём.

Си Ын высунула голову из-за мишки:

— Что?

— Ну мы же не будем везде таскать эту громадину.

— Это да, но…

— Вот и…

Я самодовольно улыбнулся и добавил:

— Хочу услышать это прямо от тебя.

— Ч-что?!

Си Ын уставилась на меня в шоке.

Но отступать было поздно. Я посмотрел на неё в упор — «ну?».

После короткой заминки она начала:

— Я… я…

— Угу.

— С… тобой… куда угодно…

— Куда угодно?

На моей «подсказке» Си Ын, спотыкаясь на каждом слове, вдруг резко спряталась за медведя:

— …Не могу так сказать.

— Пф-ф!

И снова я расхохотался — уже в голос.

— Брр! Ну и ладно!

Си Ын возмущённо фыркнула.

Ещё какое-то время её комнату заполняли мой смех и её негодующее «бубубу».