После дождей

Градусник в моём рту пискнул не одобрительным сигналом.

Си Ын быстро вынула его, глянула на дисплей сбоку и вздохнула.

— Температура.

— Я так и думал.

Голос у меня был хриплее, чем я ожидал сам.

Чутьё Си Ын оказалось точным. Ещё вчера она сказала, что у меня не просто тёплое, а прям горячее тело. Похоже, температура потихоньку поднималась, а я этого не замечал.

Я примерно понимал, из-за чего.

В тот день я вернулся домой насквозь мокрый под дождём и ждал, пока Си Ын примет душ. Потом ещё и зря вышел на балкон «посмотреть на ливень». Идеальный набор, чтобы посадить иммунитет.

Си Ын прикусила губу.

— Не слишком высокая… Наверное, просто простуда.

— Скорее всего.

Жар, кашель, ломота в теле и больная голова — классические признаки простуды.

Но протекала она не мягко: двигаться было откровенно тяжело. Похоже, я на время прикован к кровати.

Си Ын с обеспокоенным лицом спросила:

— Хочешь в больницу?

— Нет. Хочу просто поспать.

Укол или рецепт в больнице, конечно, помогли бы.

Но переться туда под проливным муссонным дождём — только хуже сделать.

Да и дремота прямо клонит.

С трудом борясь с тяжёлыми веками, я начал закрывать глаза. Си Ын сказала: «Хорошо», — и добавила:

— В прошлый раз я купила «Тайленол». Хотя бы его прими. Я принесу.

— …Ладно.

После моего тихого ответа Си Ын вышла.

Сквозь неглубокий сон я услышал, как снова открывается дверь.

Повернув голову, я увидел Си Ын. В одной руке у неё была аптечка и стакан воды, в другой — влажное полотенце.

— Прими это и спи.

Голос у неё тревожный. Не хотелось, чтобы она переживала. Я ответил ей лучшей улыбкой, на какую был способен:

— Хорошо. Спасибо.

Когда я сел на кровати, перед глазами поплыло. Шею и плечи ломило так, что даже эта короткая попытка была тяжёлой.

Тихо выдохнув горячим дыханием, я взял у Си Ын лекарство и воду. Положил таблетку (скорее всего, «Тайленол») в рот и запил.

Си Ын со взволнованным лицом проследила весь процесс.

— Раз принял, ложись и спи.

Сказав это, я снова улёгся. Пусть лекарство подействует, пока я сплю. Проснусь — наверняка станет легче.

— Подожди.

Си Ын остановила меня на границе сна и положила прохладное полотенце на лоб.

Казалось, жар на лбу понемногу отступает, встречаясь с прохладой ткани.

Это ощущалось знакомо — только роли теперь поменялись.

После этого Си Ын, ничего не говоря, направилась к двери. Наверное, старалась дать мне поскорее уснуть.

Но уже взявшись за ручку, она произнесла:

— Пока не поправишься, нам, наверное, лучше не быть вместе.

— Наверное, да.

Мы в последнее время почти всё время были рядом.

Если сидеть в одной комнате, простуда может перекинуться. Пока я полностью… ну или хотя бы заметно не приду в себя, придётся разъехаться по разным комнатам.

— Будет одиноко. Нам обоим.

Пробормотав в нос, я услышал, как Си Ын легко вздохнула:

— Раз понимаешь — поправляйся быстрее.

— Постараюсь.

На мой ответ Си Ын лишь повернула ко мне голову. Похоже, волнуется сильно — брови сдвинуты в глубокую складку.

В таком состоянии Си Ын тихо добавила:

— Только не перенапрягайся… отдыхай нормально.

— Ладно. Понял.

Когда я улыбнулся, Си Ын наконец вышла.

И я остался один.

В комнате, где слышался только приглушённый звон в ушах — неизменный спутник высокой температуры.

Выдохнув ещё раз горячо в эту пустоту, я задумался.

Я постоянно сижу за компьютером и пишу код.

А Си Ын — лежит на моей кровати и чем-нибудь занимается.

Иногда болтать или дурачиться, когда она сидит у меня на коленях… всё это стало невозможным, потому что я слёг.

Ситуация неприятная для нас обоих — само собой.

Надо быстрее вставать на ноги.

Си Ын просила не перенапрягаться и отдыхать, но у меня не получалось просто «плыть по течению». Если есть хоть что-то, что ускорит выздоровление, — я бы сделал.

Но единственное, что оставалось, — закрыть глаза и уснуть.

Так я и попытался спокойно уснуть.

Я открыл глаза от ощущения, будто меня слегка трясут.

Когда мутное зрение прояснилось, я увидел силуэт.

Конечно, это была Си Ын.

Она сидела на стуле и осторожно качала меня за руку.

Убедившись, что я проснулся, она убрала ладонь и сказала:

— Прости, что разбудила.

Лицо у неё всё ещё было встревоженным.

— Как ты? Полегчало?

— Сейчас пойму.

Я сел и прислушался к себе.

Жар ещё чувствовался, но было значительно лучше. Кашель, что срывался всякий раз при попытке заговорить, теперь молчал.

А самое главное — сидеть превратилось в нечто терпимое, ибо я едва мог шевелиться.

— Лучше.

— Это хорошо.

Си Ын облегчённо кивнула и сказала:

— Поешь немного и снова ложись. Аппетита при простуде обычно нет… но регулярно кушать всё равно важно. Так силы вернутся.

При её словах я заметил на столе прямоугольный поднос. На нём — миска с кашей и разные закуски.

Аппетит был слабым, но всё выглядело очень аппетитно.

— Да?

На мой вопрос Си Ын ответила так, будто это очевидно:

— Конечно. Я маме всегда то же самое говорю. Даже когда тяжело — не пропускай еду.

— Хм.

Точно, Си Ын давно ухаживает за больной мамой. Она куда лучше меня знает, как заботиться о заболевшем.

Её бережность ко мне, у которого всего лишь простуда, наверно, ещё и оттуда — она не хочет вновь видеть близкого человека страдающим.

Я обещал быть рядом здоровым, а нарушил обещание меньше чем за месяц.

— Прости.

Си Ын, немного склонив голову, спросила:

— За что извиняешься?

— …Ну, я заболел?

— За то, что простудился, извиняться не надо.

Си Ын мягко улыбнулась и добавила:

— Не стоит разбрасываться «прости».

— Тогда?

Когда я вопросительно качнул подбородком, Си Ын задумалась и сказала:

— Надо говорить «спасибо». Без меня ты бы и лекарство не принял, и полотенце не приложил, и поесть бы пропустил.

— Тут не поспоришь.

Кивнув, я произнёс:

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Си Ын ответила сладким голосом и поднялась.

— Сколько сможешь — поешь, поднос оставь на столе. Я потом уберу.

— Ладно.

Лишь услышав мой ответ, Си Ын медленно вышла.

Ну что ж, пора есть.

Хотя меня ещё знобило, двигаться уже получалось. Я встал с кровати и сел на стул.

Передо мной — еда, приготовленная Си Ын. Я взял палочки и понемногу начал.

Каша вместо риса. Овощи — поострее, чем обычно, видимо, с учётом заложенного носа.

Рядом — стакан холодной воды и кружка тёплого зелёного чая, чтобы выбрать по настроению.

Это была еда, в которую вложили заботу.

И на вкус она была ровно такой же — заботливой. Несмотря на отсутствие аппетита, я вычистил всё до последней ложки.

Как и говорила Си Ын, силы понемногу вернулись.

После трапезы я снова провалился в глубокий сон, но сквозь него уловил чьё-то присутствие.

Едва приоткрыв глаза, увидел, как Си Ын убирает поднос.

— Ты здесь?

Си Ын вздрогнула и обернулась ко мне.

— Ой, разбудила?

— Нет, я уже проснулся.

На самом деле разбудила, но это была белая ложь — ничего страшного.

Я скинул одеяло и сел. Си Ын поставила поднос и плюхнулась на мой стул.

Сначала я решил сказать о еде.

— Было очень вкусно.

— Я заметила — ты всё доел.

Си Ын горделиво повела плечом, потом подалась вперёд и спросила:

— Ну как? Точно в норме?

— Да, всё хорошо. И это ведь не смертельно. Сильно не переживай.

Я попытался её успокоить, но тревога с лица не уходила. Пожалуй, будь я на её месте, сам бы вел себя так же.

Однако у неё, кажется, было ещё какое-то чувство.

— Прости.

— За что?

Когда я спросил жестом, Си Ын опустила голову:

— Ты попал под дождь, потому что я попросила сходить со мной в супермаркет. А потом ещё и меня первой в душ пустил, наверняка сидел мокрый… Вот и простыл.

Сказала почти шёпотом — как ребёнок, признающийся в проступке и просящий прощения.

Раньше она говорила, что я должен её благодарить, — но вот, похоже, что у неё на сердце.

По правде, больше моей вины: это я предложил потом выйти на балкон. Да и в магазин вместе идти было необходимо — слишком много всего нести.

Но Си Ын чувствовала себя виноватой. Сутулится, сама на себя не похожа — жалко смотреть.

Хотелось обнять ее, но… лучше держать дистанцию. Вместо объятий я подбирал слова.

— Не стоит разбрасываться «прости».

На мои слова Си Ын подняла взгляд.

Похоже, она быстро вспомнила, кто это недавно говорил. На её омрачнённом лице расцвела маленькая улыбка.

— Тогда?

— Говорят, надо говорить «спасибо».

— За что мне спасибо?

— Э… не знаю.

«Спасибо, я простудился»? Звучит странно.

Голова от простуды работала туго. Я глядел на Си Ын пустым взглядом, а она хихикнула и сказала:

— А я была благодарна. Тогда.

— Тогда?

— Угу. Когда я болела, ты за мной ухаживал.

Ухаживал?

Я хорошо помню, как болела Си Ын. Но чтобы я прям «ухаживал»…

— Я?

На мой сомневающийся тон Си Ын энергично кивнула:

— Ты полотенце на лоб мне прикладывал.

— Кроме этого я ничего и не делал.

— Ещё говорил, чтобы я не работала.

— Мне было неловко заставлять больного человека работать.

— Вот за эту заботу я и была благодарна.

Си Ын сказала это столь твёрдо, что спорить не оставалось смысла.

Ну… если она так чувствует — значит, так и есть.

— Понял.

Я усмехнулся.

Пусть будет так. Тогда мы были просто работодатель и домработница. Для неё это была человеческая поддержка. Неплохо назвать это «ухаживал».

Вскоре мы оба замолчали.

Пауза заполнялась взглядом. Я смотрел на Си Ын, Си Ын — на меня. Тёплые, мягкие взгляды навстречу друг другу.

Думаю, мысли у нас были схожие.

Через миг Си Ын заговорила:

— Эй.

— Ага.

— Может, поцелуемся?

Вот и совпало, и я покачал головой.

— Нельзя, заражу тебя.

Си Ын наигранно огорчилась:

— Хотелось бы заболеть вместо тебя.

Это звучало трогательно. Однако…

— Заболеть вместо меня нельзя. Вирус просто перейдёт к тебе — и заболеешь ты. В итоге пользы никакой.

— Я знаю.

— Я шучу.

Я усмехнулся.

Хотя это и шутка, даже если бы Си Ын могла заболеть «вместо» меня, это не порадовало бы ни капли. Если есть способ не тревожить её — пусть уж лучше болею я.

Си Ын поднялась и, направляясь к двери, сказала:

— Тогда поправляйся скорее. Когда совсем будешь здоров — поцелуемся.

— Договорились.

Я улыбнулся, и Си Ын, не оглядываясь, вышла.

Хотя я не видел, уверен: щёки у неё были красные.

◎

Несколько дней спустя.

За окном сияло солнце.

А мы вернулись в обычные позиции: я — за компьютером, Си Ын — на кровати.

Долгий сезон дождей, наконец, закончился. Бушующие ливни ушли. Белёсое пока небо будет понемногу проясняться.

И простуда, мучившая меня, тоже прошла. Возможно, благодаря Си Ын выздоровление пошло быстро. И сегодня я окончательно пришёл в норму.

Сидя, подтянув ноги и уткнувшись подбородком в колени, Си Ын сказала:

— В этом году сезон дождей был тяжёлым.

— Ещё бы.

Сгонять за покупками заранее из-за дождя — это одно, но невозможность быть вместе, пока я болел, — гораздо труднее.

Мы же почти всегда рядом… потому и выдержать было непросто.

Заодно это время снова напомнило, насколько драгоценна наша повседневность — просто быть в одной комнате.

Я сказал Си Ын:

— Раз дождь закончился, можно и на свидание.

— Правда? Куда пойдём?

Си Ын улыбнулась. Похоже, тайно ждала, когда я сам это предложу.

— Хм. Может, в департамент-стор за покупками?

— Давай. Сегодня?

— Почему бы и нет.

После нескольких дней отдыха в теле снова была энергия. Думаю, даже в толпе минут десять бодрой ходьбы выдержу.

Си Ын встала с кровати. Вероятно, собиралась в комнату переодеваться.

Мне тоже надо быстро переодеться. С этой мыслью я поднялся со стула.

Но почему-то Си Ын пошла не к двери.

Она тихонько подошла ко мне, остановилась передо мной и подняла взгляд.

— Что такое?

На мой вопрос Си Ын лишь встретилась со мной глазами — а ответила губами.

Не словами… а поцелуем.

Встав на цыпочки, обхватив ладонями мои щёки, она мягко коснулась моих губ.

Через мгновение отстранилась и лукаво улыбнулась.

Глядя на мой растерянный вид, Си Ын приподняла уголки губ:

— Раз ты больше не болеешь — можно и поцеловаться.

— …Это правда.

Похоже, она только этого дня и ждала.

Впрочем, я — тоже.

В итоге наше свидание перенеслось на следующий день...