Весенний ливень

Тук-тук, шлёп-шлёп.

Шум лез под кожу, будто нарочно мешая сосредоточиться на коде. Что-то стучало в окно. Слишком назойливо, чтобы счесть «белым шумом».

Я повернул голову: за стеклом нескончаемые капли лили стеной. Ветер гнал дождь наклонно, словно его валило сбоку.

Весенний дождь, наверное.

Начало марта — длинная зима отступила. Пронизывающий ветер как будто вновь обрёл мягкость. В воздухе стояла уютная, совсем весенняя погода. И прохожие на улице заметно полегчили гардероб.

Но время от времени налетал и холод — то возвратные холода, то запоздалое дыхание зимы. Сегодня был как раз такой день. Картина с ветром и дождём казалась откровенно жестокой. Будто тайфун пожаловал раньше срока.

Я уже потянулся за наушниками — и снова положил их.

Посмотрев в окно, поймал себя на сумбурных мыслях. Решил сделать короткий перерыв и разложить всё по полочкам.

Си Ын стойко пережила ранний срок. По времени она почти входила в «стабильный период». Хотя говорят, что в беременности нет по-настоящему «стабильных» периодов, — по крайней мере мы миновали самую рискованную фазу.

Мы видели кроху на УЗИ. Врач сказал: выглядит очень здоровым. Анализы — все в норме. Живот у Си Ын пока едва заметен, но понемногу округляется.

Каждая из этих мелочей заново будила во мне отцовскую ответственность.

Права я к этому времени уже получил. Машины пока нет, но при случае куплю — чтобы в экстренной ситуации отвезти Си Ын в больницу без промедления.

Тук-тук, шлёп-шлёп — ранний весенний дождь снова барабанил в стекло.

Зима, что принесла в нашу жизнь столько нового, вот так и проходила.

Пока я витал в мыслях, к шуму примешалось ещё одно: вибрация телефона на столе.

На экране высветилось «Представитель компании». Звонили с моего будущего места работы.

Я ответил сразу.

— Алло?

— А, да. Алло?

Послышался знакомый голос. Обычный уставший тембр офисного сотрудника. Но сегодня в нём сквозила какая-то спешка.

О чём он хотел поговорить?

— Да, слушаю.

— А, да… — представитель замялся и неуверенно продолжил: — Наш сотрудник по кадрам недавно уволился, поэтому звоню с опозданием, но, эм… Ваша дата выхода определилась.

— Вот как?

— Да. Но дата…

Он снова потянул. Я подтолкнул: — Да?

— Это следующая среда, — неловко закончил он.

— Следующая среда?

На миг мне показалось, что ослышался.

Вывел курсор в угол монитора — сегодня была пятница. Значит, до первого рабочего дня — пять дней.

Не слишком ли позднее оповещение? Озадаченно выдохнул: — Э-хм… — примерно так же ответил и он.

— Очень извиняюсь. Похоже, передачу дел провели как попало. Я что-то заподозрил, перепроверил и понял, что вас никто не уведомил — потому и звоню прямо сейчас.

— Ничего, всё в порядке. Спасибо, что проверили и сообщили.

— Да-да. Тогда до среды.

— До встречи в среду.

Мы обменялись необходимым — и связь оборвалась.

Чтобы выпустить пар, я швырнул телефон на кровать.

По голосу было похоже, что его вины тут нет. Да и если бы была — злиться бесполезно.

Сейчас важнее быстро решить насущное.

Для начала — самое срочное.

Сказать об этом Си Ын.

Я вышел из комнаты — поискать Си Ын. Думал, в своей, но она тихо сидела на кухонном стуле.

Из-за туч дом в начале дня казался непривычно тёмным. И только тут я заметил: свет не горел ни в гостиной, ни на кухне.

Я щёлкнул выключателем и сел напротив. Си Ын всё так же смотрела вниз, даже взглядом со мной не встретилась.

Совсем не как обычно.

— Дорогая.

— Что?

Ответ прозвучал резко. Неужели она уже что-то чувствовала?

— Эм… Мне назначили дату выхода на работу.

— Когда?

…Сказать это вслух оказалось трудно. Я прикусил губу и всё же выдавил:

— Говорят, со следующей среды.

— Что?

Си Ын резко вскинула глаза. Холодный взгляд полоснул, как колючий снег. Между бровями пролегли морщинки, челюсти сжались.

— Почему говоришь в такойпритык?

В тоне было обвинение. Видимо, потому что времени подготовиться нет. Она по-настоящему рассердилась — редкое зрелище.

Я опустил глаза:

— Прости, дорогая. Мне самому только что позвонили…

— Это нормально, по-твоему? Разве нельзя было уточнить заранее?

…

Она права. Если бы я сам написал представителю и подтвердил дату, этого бы не было. Нельзя сказать, что я совсем ни при чём.

Уходить на работу, оставляя беременную жену дома… Тут надо было всё продумать.

Оправданий нет. Я встретил её взгляд и уже открыл рот:

— Прости.

И… замер.

Подняв глаза, я увидел, как Си Ын закрыла рот обеими ладонями. Глаза расширились, губы и пальцы дрожали.

Застыв, словно испугавшись самой себя, она закрыла лицо целиком.

— Почему… почему я накричала…?

Пробормотала. То ли спрашивала меня, то ли себя.

Пока я переваривал резкую смену, её голос снова прозвучал:

— Прости…

Теперь уже сквозь всхлипы.

◎

— Прости, дорогой.

Это были первые слова Си Ын, когда она легла в кровать.

Смотреть, как она плачет, сил не было. Я сразу помог ей подняться и бережно отвёл в комнату.

Пока я поддерживал её, Си Ын всё это время прятала лицо в ладонях и шмыгала носом.

Что-то было не так.

Странности начались уже с того, что она сидела в темноте без света. Странно, что не заговорила, когда я вышел, и не посмотрела на меня, когда я сел напротив.

С тревогой я спросил:

— Дорогая, что-то случилось?

Она помолчала и ответила:

— Нет, ничего…

— Ничего?

— Просто накатило и тоска, и раздражение, вот я и сорвалась… Совершенно не на что было злиться, но в тот момент…

Она бормотала всё тише. Явно сама не понимала, что с ней.

Собственно, так было с самой первой секунды: она дрожала — не понимая, почему рассердилась.

Тоска и раздражение на пустом месте. Тут был только один способ помочь.

Я протянул руку и погладил её по голове.

Когда-то Си Ын сказала: от моего прикосновения у неё тают тревоги. Пусть это не волшебная кнопка, но эффект есть.

Под моей ладонью её плач постепенно стихал.

Когда она чуть успокоилась, я сказал:

— Дорогая, всё нормально. Я всё понимаю. Я читал, что на раннем сроке из-за самочувствия и гормонов настроение может резко меняться. Тоска, раздражительность…

И как можно мягче добавил:

— Так что всё хорошо. Если ты вдруг вспылила — в этом нет твоей вины. Это просто тело так реагирует.

Си Ын, слушая, опустила руки до уровня глаз. Они были красными и припухшими, взгляд — уставшим.

Пошмыгав, спросила:

— Откуда ты всё знаешь?

— Конечно знаю.

— Как «знаешь»?

— Ну… знаю и всё.

— Ты что, раньше беременным был?

Как будто.

Но раз уже она шутит — значит, ей полегчало. Я облегчённо выдохнул. Взгляд у неё всё равно оставался виноватым.

Не прекращая гладить, объяснил:

— Я читаю про беременность и уход за малышом. Ищу информацию, способы помочь — и так лучше понимаю тебя. Это минимум, что я могу.

Сработало ли? Не полностью, но кажется, я сделал, что мог. Понимать Си Ын сейчас — заслуга этих «уроков».

Выслушав, Си Ын попыталась приподняться. Чтобы она не напрягала живот, я поддержал за руку; она послушно опёрлась на меня.

Сев, она прямо сказала:

— Прости, что наехала, когда ты столько стараешься.

Голос у неё срывался.

Опять извиняется. Наверное, не до конца поняла мои слова. Я ободряюще обнял её и аккуратно погладил по затылку.

— Я же сказал: это не твоя вина. И вообще — ты права. Мне стоило самому позвонить и уточнить.

…

Плечи у неё дрогнули — то ли от щекотки, то ли от смущения. Но на этом всё — слов она не добавила.

Если бы заговорила, это наверняка было бы снова «прости». Я был рад, что она просто слушает.

Да, мне тоже «свалилось внезапно». Но это отговорка. Я мог проверять дату хоть каждую неделю.

До работы осталось не так много дней, чтобы сидеть вместе 24/7. Естественно, Си Ын тревожится. Её можно понять.

Как ей будет, когда я начну ходить в офис?

К счастью, к тому времени — уже «стабильнее». Вероятность, что случится что-то, с чем она одна не справится, мала.

И всё-таки…

— Я переживаю, — тихо вырвалось у меня.

Си Ын покачала головой:

— Не переживай и иди. Только что… я просто стала какой-то странной.

— М-м, нет, не об этом.

Я улыбнулся и уточнил:

— Я переживаю оставить тебя одну дома.

— Что? Вот о чём ты?

Разобравшись, Си Ын фыркнула:

— И это нормально.

Сказала очень серьёзным тоном.

Не шутка, не игра — подчёркнуто уверенно.

— Правда справишься?

— Да. Потому что у меня есть то, что заменит тебя.

— Заменит… меня?

Признаться, укололо. Что может меня заменить? Если что-то «заменит», значит, я и не нужен?

Я наклонил голову, а Си Ын хитро улыбнулась, медленно повернулась…

Взяла что-то с края кровати и торжественно протянула.

— Вот это.

А именно — огромный плюшевый мишка, которого я ей подарил.

И правда, разве не говорил я при вручении? Мол, когда я уйду в офис или на курсы — меня не будет рядом. «Пусть этот медведь тебя тогда обнимает».

Что ж. Он скрасит одиночество, но если случится что-то серьёзное, мишка не поможет.

…Но спорить я не стал.

Она хотела меня успокоить — стоит принять это как есть.

— Точно. У тебя есть он.

Я улыбнулся; в ответ Си Ын сияюще улыбнулась.

— Вот. Так что иди спокойно. Когда окрепну, буду сама выходить в ближайший супермаркет и прочее.

— Ладно. Постараюсь не переживать. Но если что — сразу мне.

— Конечно.

Сказала, обнимая медведя.

Только что она говорила, что «накрывает», — а сейчас почти прежняя. Я с облегчением потянулся.

Краем глаза заметил: на улице дождь уже стих.

Наверное, короткий ливень.

Как бы то ни было, дата старта определена. Со следующей среды — значит, будни мы уже не проведём вместе целиком. От этого даже такие короткие моменты вдруг показались драгоценными.

Покрутив мишке уши, я сказал:

— Дорогая, а давай в начале недели сходим на свидание?

— На свидание?

Она выглянула из-за медведя. Я нарочито кивнул:

— Да. В департамент — на детские вещи посмотрим. Когда выйду, время останется только на выходные, а там людей тьма — небезопасно.

— Хм~ нравится.

— Вот и мне. Говорят, сейчас как раз можно понемногу гулять. Самое время.

— Да. Повезло, что совпало.

Немного удачи в череде неурядиц. Чуть раньше — и мы бы не успели.

Пока я себя этим утешал, Си Ын щебетала:

— Давненько мы не ходили на свидания.

И улыбнулась во весь рот.

— Рада?

— Конечно. С тех пор, как у нас малыш, на свидания мы не ходили.

— Мы же гуляли по аллее?

— Гулять — это одно, а свидание — другое.

В чём разница? Не знаю, но пусть так. Я пожал плечами, и Си Ын снова рассмеялась.

Напряжение улетучилось без следа; вокруг Си Ын остался только ясный смех.

Слёзки ещё блестели в уголках глаз, следы плача не исчезли, но на меня она смотрела только улыбаясь.

И правда, счастливая Си Ын — самая красивая.

— Дорогая.

— Что?

— Я постараюсь, чтобы у тебя никогда не было причин злиться — на всю жизнь.

— Глупости.

Сказал от чистого сердца — и тут же был отвергнут. Немного обидно.

Я откашлялся, скрывая неловкость; Си Ын хихикнула:

— Но если будешь так стараться…

И, чуть склонив голову:

— Тогда я тоже — никогда не буду злиться. На всю жизнь.

Вот так.

Теперь моя очередь возражать:

— Глупости.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Эх ты…

— Разве ты не собиралась не злиться?

— Дорогой, ты раздражаешь.

Она фыркнула и резко отвернула лицо.

Как будто снова обиделась, как всегда чуть надулась.

И всё же — у обоих в уголках губ прятались улыбки.