Долгая ночь

— Наконец-то приехали.

Си Ын села сверху на свой чемодан на колёсиках и вздохнула.

— Я вымоталась.

Я поставил свой чемодан и ответил:

— Я тоже.

Мы оба выглядели откровенно уставшими.

Это было понятно: сначала самолёт, потом пересадка на метро, а затем ещё и пешком. В чужой стране всё даётся тяжелее. Сегодня я впервые по-настоящему ощутил, насколько трудно ориентироваться, когда перед глазами совсем незнакомые буквы.

Мы добрались до отеля, спрятанного среди жилых домов.

Когда обсуждали планы на медовый месяц, я предлагал забронировать дорогой отель в центре.

Но Си Ын решительно отказалась. Хотя с бюджетом у нас проблем не было и ничто не стесняло, она только качала головой. Вместо этого настаивала на месте «с уютной атмосферой».

— Жить в дорогом месте — пустая трата. Лучше в тихом районе, где спокойно.

— Хм.

Всё-таки это медовый месяц — случается раз в жизни. Можно и «шикануть», да для меня это и не было бы особенно расточительно.

В голове промелькнуло несколько доводов, но в конце концов я согласился с Си Ын. Дорогая бронь вовсе не гарантировала бы её счастья.

И вот наше жильё…

— Здесь лучше и просторнее, чем я думала.

Как и сказала Си Ын, оказалось даже лучше ожиданий.

Это невысокий отель посреди жилых кварталов. Многого я не ждал. Хоть я и внимательно изучил фото и отзывы, сомневался до последнего — пока не увидел всё своими глазами.

Но, приехав и осмотревшись, я был впечатлён. Номер просторный, кровать большая — вдвоём спать будет удобно.

— Надо всё рассмотреть.

Глаза у Си Ын загорелись, едва она переступила порог.

Ещё минуту назад будто сил не было, а тут — полна энергии. Что ж, меня устраивает: рад её видеть такой. Я с улыбкой пошёл следом.

Первым делом она направилась к окну.

Из большого окна открывался вид на переулок за отелем.

Мимо проехал кто-то из местных на велосипеде. Одеться пришлось тепло — видно, прохладно. Деревья вдоль улицы стояли голые, без листвы.

Если честно, пейзаж не то чтобы красивый, но настроение в нём было.

Глядя в окно, Си Ын пробормотала:

— Хотя тут теплее, чем в Корее, всё равно — зима.

— Похоже на то. Да и местные к такой погоде привыкли.

В этом она предусмотрительно оказалась права. Пальто, которое она взяла «под позднюю осень», как раз подошло к местному климату.

А мне, наоборот, стало жарко. Я снял пальто и перекинул через руку, и тут Си Ын показала пальцем в окно:

— Смотри, как забавно.

— Что именно?

— Все вывески на японском.

— Ну… мы же в Японии.

— Вот именно в этом и забавно. Пару часов назад мы были в Корее, а сейчас — в другой стране.

— Если так подумать, и правда любопытно.

Си Ын улыбнулась моему ответу:

— Правда?

Вскоре её взгляд переместился дальше.

Следующей точкой стала кровать. Присев на край, она несколько раз прижала ладонью матрас.

— Очень мягко.

— Да?

— Да.

И, сияя, добавила:

— На таком хоть что делай — ничего не заболит.

«…»

Верю, но что именно она имела в виду под «что делай»? Лучше не уточнять. Я молча кивнул.

Потом Си Ын заглянула в ванную.

Как и положено в отелях, там была душевая кабина. Рядом — ванна, такая большая, что туда влезет несколько человек.

— И ванна очень просторная.

— Ага.

Договаривать она не стала. Но нюанс я уловил.

Я ещё при бронировании это почувствовал, а теперь — особенно: номер напоминал нашу поездку в Пусан. Похоже, Си Ын представляла, как мы «догоняем» то, что не успели тогда.

Я решил не показывать, что понял.

Вечер только начался.

— Пойдём ужинать? Ты, наверное, проголодалась, хоть нас и кормили в самолёте.

Я нарочно сменил тему, сделав вид, что ни о чём не догадываюсь. Кажется, Си Ын это прочитала: коротко усмехнулась, скрестила руки и ответила:

— Хм~ Сильно не хочу. Но раз уж отпуск, хочу взять чего-нибудь перекусить.

— Перекусить?

— Да.

Она энергично кивнула и продолжила:

— Говорят, в японских конбини куча вкусного. Хочу купить разное и попробовать.

— Конбини? Можно, конечно. Хотя, раз уж мы на медовом, может, выбрать что-то подороже?

— Нет, я как раз хочу попробовать еду из конбини.

Сказала решительно. Если смотреть как на «опыт страны», конбини — вовсе не плохой выбор.

— Тогда пойдём вместе?

— Пойдём.

Си Ын удовлетворённо взяла меня за руку.

◎

— Ты не будешь?

Спросила Си Ын, указывая на мою порцию, пока сама ела пудинг.

— Смотрю на тебя — и уже сыт.

— Правда?

— …Нет.

Если честно, я просто наелся.

Си Ын говорила, что «чуть-чуть перекусим». Так почему наш номер теперь завален едой? Ответ прост: Си Ын в магазине набрала всего понемногу, «на пробу».

Пустые руки превратились в гружёные пакеты. Мы всё это купили… но сможем ли доесть — вопрос.

Я на обратном пути даже спросил:

— Ты правда всё это осилишь? Ты же говорила, что сыта.

Си Ын серьёзно ответила:

— Я уже надевала платье, так что диету можно завершить. Хочу поесть вдоволь.

— Это да, но…

— И вообще — для сладкого есть отдельный желудок.

Невозможно спорить.

Так мы и притащили гору снеков, и Си Ын методично их уничтожала.

Я тоже пристроился, откусывая то одно, то другое, но быстро дошёл до предела. Если съем ещё — реально станет нехорошо.

Я подпер щёку и стал наблюдать за Си Ын.

Она ела, надувая щёки как хомяк, и светилась от счастья. И как только ест столько и не толстеет? Вот уж точно в этом мире есть избранники.

Пока Си Ын выбирала, что взять следующим, её взгляд мало-помалу скользнул на меня.

— Чего так смотришь?

— Думаю, как ты аппетитно ешь.

— Потому что вкусно.

Понимаю. Хотя даже «вкусно» — не повод для меня есть так много.

Если подумать, разница вполне объяснима.

И у меня, и у Си Ын в детстве денег было немного. Сытные столы — редкость.

В итоге даже когда у меня появились средства, я спокойно жил на рамен и доставку. А вот Си Ын усердно училась готовить — и стала делать по-настоящему вкусно.

Я раньше думал, что это «про усидчивость». Но, возможно, Си Ын просто сильнее жаждала «вкусной еды».

В последнее время и я стал таким.

— В последнее время мне невкусно, если готовишь не ты.

Си Ын наклонила голову на мой внезапный комплимент:

— С чего это вдруг?

— Просто подумал. Раньше еда в столовой казалась нормальной, а теперь нет. И купленное, и доставка — слишком солёное, слишком жирное.

— Потому что я готовлю потрясающе.

— Так и есть.

— Вот видишь?

Стоило похвалить — сразу повела плечом. Если уж чему Си Ын и радуется особенно, так это похвале её блюд. Ещё когда она впервые пришла к нам, прямо просила оценить её готовку.

Наконец Си Ын поймала мой взгляд и сказала:

— Дальше… я буду готовить тебе много вкусного.

Сказала это тихо и тепло.

От такого обещания у меня сам собой потянулись уголки губ.

— Да. Жду. На всю жизнь.

Мы ещё какое-то время просто смотрели друг на друга и улыбались.

Этот короткий миг был слаще любой сладости на свете.

После дегустации мы решили по очереди принять душ.

Когда я вышел после Си Ын, она сидела на кровати и щёлкала каналы. Сидела, подтянув колени и положив на них подбородок; пульт держала в одной руке.

Поклацав, Си Ын положила пульт.

— Ничего не понимаю, что говорят.

Подталкивая колени подбородком, Си Ын сказала:

— Мы и правда в другой стране.

— Похоже на то. Совсем нет корейских каналов?

— Нет. Кажется, ни одного.

— Жаль.

Пробормотав это, я завалился на кровать.

— Ой-ой. Как объелся.

Си Ын тут же пожурила мою «дедовскую» реплику:

— Становишься стариком.

— Мы же поженились — значит, я старик?

— Тогда я — старушка?

— Нет.

— Тогда и ты не старик.

Ну слава богу: не старик, несмотря на штамп. Просто «преждевременно помятый».

Через минуту телевизор щёлкнул — и погас. Си Ын отложила пульт на свою тумбочку.

Похоже, решила выключить — всё равно «не смотрела». В отсутствие непонятной болтовни в комнате стало тихо.

Сколько прошло — не знаю.

Си Ын, сидевшая, обняв колени, вдруг на четвереньках переползла ко мне. Затем резко сунула лицо в поле зрения — волей-неволей пришлось сказать:

— Что?

— Можно я лягу?

— Конечно. Устраивайся.

Нужно ли ей моё «разрешение»? Странные вопросы.

Я так подумал… но оказалось, смысл был другим.

Ещё немного подползши, Си Ын… улеглась на меня.

Её грудь — на моей груди, живот — на моём животе. А её озорное лицо — прямо над моим.

Длинные волосы щекотали мне щёки.

— Ух.

Я непроизвольно издал растерянный звук, а Си Ын прыснула со смеху.

— Ты про это и спрашивала — можно ли «лечь» на меня?

— Только сейчас догадался?

— Ага. Я же не матрас.

— Ты тёплый, мягкий и не жалуешься, когда я на тебя ложусь. Чем не матрас?

— Ну…

Хотел возразить — и передумал. Раз уж я уже был для неё «подушкой», почему бы не побыть и «кроватью»? Всё, что хочет Си Ын, — я хочу сделать. Вот и всё.

Обняв её за спину и мягко проводя ладонью, я пошутил:

— Это теперь люди у кроватей разрешения спрашивают, да?

— А кровати что — разговаривают?

Никто из нас не собирался уступать. Так и застряли в маленькой «словесной перебранке».

Итогом стала ничья — и оба мы рассмеялись.

Когда смех утих, я сказал:

— Уютно. Будто обнимаю плюшевую игрушку.

— Правда? Я не слишком тяжёлая?

— Сначала залезла, а теперь спрашиваешь? И нет, нисколько. Ты легче пёрышка.

Правда, я никогда не обнимал пёрышко, но, наверное, так это и ощущается.

Сейчас мне так тепло и хорошо, что я не чувствую никакого веса.

От моей ладони у неё, похоже, щекотно: Си Ын слегка подобралась и улыбнулась.

— Мне так… очень хорошо.

— Вижу.

Так же было и после регистрации брака. Стоит обнять — и Си Ын счастлива. Раньше я и не знал, насколько она любит «прижиматься».

Я перевёл взгляд к окну.

В тёмном небе висела одинокая луна. Рядом — одна яркая звезда. Будто эта звездочка утешает одинокую луну.

Я подумал: может, Си Ын так любит обниматься потому, что хочет снова и снова убеждаться, что рядом есть «кто-то свой». Возможно, это тихое эхо детского одиночества.

От этой мысли во мне шевельнулась мягкая жалость.

— Давай всегда будем вместе. И дальше.

Поняла ли она, о чём я думал, или нет — Си Ын ответила маленькой улыбкой глазами.

Смотря на эту красивую улыбку, я перевернулся.

Оказался на четвереньках — ладонями и коленями на матрасе. Си Ын, которая только что лежала на мне, теперь оказалась подо мной.

Иными словами… теперь я склонялся над Си Ын.

Она ничего не сказала. Не выглядела удивлённой. Только чуть участилось дыхание — я слышал его у самого уха.

Она ждала, к чему всё придёт?

А может, это она сама мягко подтолкнула меня сюда.

Прошлая поездка началась с чистой мечты «погулять у моря».

Но сейчас многое иначе. Мы провели вместе бесчисленные ночи. Мы снимали этот номер, понимая, для чего он идеален. И теперь мы — муж и жена.

Ночью может случиться только одно.

— Дорогая.

— …Да.

Ответ у Си Ын вышел тихим. Голос уже дрожал.

Я улыбнулся и сказал:

— Я люблю тебя.

Кажется, не это она ожидала: Си Ын немного нахмурилась.

— …Вдруг?

— Раз я люблю тебя всегда, говорить это можно в любую минуту.

И я сказал ещё раз.

На этот раз — шёпотом, почти в ухо:

— Я люблю тебя.

Си Ын вздрогнула, чуть приоткрыла губы и спустя миг прошептала:

— Я… я тоже люблю тебя.

Голос дрожал — видно, очень смущалась.

Да. Си Ын всегда такая.

Смущается, когда говорит о любви. И улыбается, когда говорит с тем, кого любит.

И сейчас она улыбалась — смущённо и счастливо.

Я коснулся её розовых губ своими и погасил свет...