Незваный гость

Я столкнулся с чудовищем посреди собственного дома.

С той секунды, как увидел его, я не мог двинуться. Одним лишь видом оно излучало такую мощную угрозу, что у меня отнялись ноги.

В итоге я даже осел на месте.

Но валяться так нельзя.

В пледе рядом мирно дремала Хана. За моей спиной, на кухне, Си Ын мыла посуду.

В такой ситуации защитить семью мог только я.

Способность не отворачиваться и не бежать, даже когда страх велит закрыть глаза, — это и называют смелостью.

И именно она мне была нужна сейчас.

Говорят, у людей бесконечная храбрость. А отец — храбрейший из них. Ему есть кого защищать, значит, всегда должен стоять прямо и бесстрашно.

Пока я мерился взглядом с тараканом, который внезапно вылез на середину гостиной… меня одолевали такие мысли.

— Что ты делаешь?

— А?

Я обернулся на голос за спиной. Си Ын уже закончила с посудой и стояла, вытирая руки о фартук. Сверху вниз посмотрела на меня.

— Ничего. Просто…

Си Ын — не та, кто пропускает уклончивый ответ. Её взгляд пошёл вслед моему прежнему.

Я снова посмотрел туда и увидел таракана, который, выиграв нашу «дуэль», важно ползал по полу.

— О? Таракан?

В отличие от меня, поднявшего панику, Си Ын пробормотала это как ни в чём не бывало.

— А-а, да.

Еле выдавил звук. Си Ын фыркнула, будто найдя мою реакцию забавной, и вернулась на кухню.

Она оторвала несколько листов бумажного полотенца и прошла мимо меня вперёд.

Червяк, почувствовав опасность с опозданием, поспешно дал стрекача. Судя по траектории, целил под диван.

Но Си Ын не дала фору — рука двинулась быстро. И хлоп — её кулак опустился на пол.

Прошла секунда.

С бумагой, обёрнутой вокруг кулака, Си Ын с довольной миной глянула на меня.

— Хе-хе-хе. Поймала.

…

Звучало так, словно «Дорогой, я поймала». Для человека, только что одолевшего монстра, у неё была беззаботная, до нелепости чистая улыбка. Даже радость — самая настоящая — плясала в глазах.

А мне, признаться, было по-настоящему страшно. Си Ын склонила голову, видя, как я мямлю, не находя слов.

— Что?

— Да ничего. Впечатлён, как ты ловко с ними справляешься.

— Я же в деревне выросла, это нормально. Привычно уже. У меня и во время мытья головы насекомые на меня падали.

Представлять это даже не хочется. Я помотал головой: «брр», — а Си Ын хихикнула и пошла в ванную.

Сначала смылся слив, потом долго шла вода — мыла руки.

Спустя минуту шум стих, и Си Ын вернулась в гостиную. Шмяк — уселась рядом со мной вполоборота, обняв колени.

— Дорогой.

— А?

— Боишься насекомых?

Ну да. Я знал, что спросит.

— Не то чтобы боюсь, скорее…

— Брезгуешь?

— Ага.

Я энергично кивнул. …Если честно, и боюсь тоже, но гордость не позволяла признаться.

Си Ын усмехнулась, слегка подтрунивая. Похоже, ей ни страшно, ни противно — одно «привыкла» много объясняет.

Она похлопала меня по плечу.

— Я с насекомыми в порядке. В следующий раз зови. Всех переловлю.

Сказала, выпятив грудь. Уверенность струилась из каждого жеста.

Но как я могу…

— Ни за что.

Я отрезал сразу, и Си Ын, не понимая, нахмурилась:

— Почему?

— Я глава семьи. Муж и отец. И что — даже жука не могу поймать?

— Это ж только с букашками у тебя не выходит.

— Со многим не выходит.

— Например?

— Ну, это…

Когда вот так спросит — ничего в голову не лезет. Разве что я не могу кормить Хану грудью. Но скажи я такое — мгновенно запишут в глупости.

Пока я молчал, Си Ын окинула меня взглядом и фыркнула. Словно мой тайм-аут закончился:

— Нормально всё. У отцов тоже должны быть вещи, которые у них не получаются.

— Всё равно…

— Я сказала — нормально.

Я хотел было ещё чего-то добавить, но Си Ын, сияя свежей улыбкой:

— Я ведь тоже жена и мама.

— …Да.

Тут спорить нечего.

Она права.

Си Ын — тот человек, кто будет закрывать мои пробелы всю жизнь. И наоборот, когда чего-то не хватит Си Ын — я смогу закрыть это место.

Разумеется, пустоты не всегда будут совпадать, и иногда у нас у обоих будет то, с чем тяжело справиться. Тогда мы возьмёмся за руки и сложим вместе головы.

Мы же супруги.

В груди потеплело. От сердца разлилось жаркое чувство.

Косым взглядом я увидел, как Си Ын, подперев подбородок коленями, мягко улыбается. Наверное, ощущала то же.

После неожиданного месяца врозь в отношениях будто вернулась прежняя свежесть.

В день моего возвращения мы даже уснули, обнявшись.

И хоть прошло уже несколько дней, ощущение было тем же.

Когда мы вдвоём, кажется, что сидим на облаке высоко в небе.

Будто в этом огромном мире есть только мы.

Сейчас было так же. В моих глазах — только Си Ын, а в её — только я.

В какой-то момент мы повернули головы друг к другу.

Образы друг друга в зрачках росли. Лица сближались. Синхронно губы сокращали расстояние. По воздуху ко мне потянулся её запах.

И как только кончики губ должны были встретиться —

Хана зарыдала во весь голос.

— …М-м.

— …Давай потом?

— Так будет лучше.

Мгновение — и атмосфера рассыпалась.

В близости всё держится на настроении. Не хотелось целоваться под аккомпанемент решительного детского плача. Да и прежде всего нужно было скорей утешить Хану.

Мы оба поднялись и подошли к Хане.

Хана, проснувшись в той же позе, в какой спала, горько плакала. Словно чего-то требовала.

Ребёнок не может словами сказать, что не так. Тут верь родительскому чутью.

— Она голодная?

Я несмело предположил, но Си Ын покачала головой:

— Нет. Ничего, похоже, не беспокоит. Думаю, просто проснулась из лёгкого сна и плачет.

— Правда?

— Ага. По времени — похоже на то. В последнее время днём она засыпает, но быстро просыпается. Примерно час–два.

Сказав спокойно, Си Ын сходила в детскую. Вернулась с погремушкой.

Подсунула в поле зрения Ханы и встряхнула.

Долго не понадобилось. Хана, ещё минуту назад кричавшая так, что уши ломило, быстро заулыбалась.

Выходит, прогноз Си Ын попал в точку.

Хана звонко смеётся, Си Ын трясёт погремушку. Смотрю попеременно — идеальная мама и дочка.

Картина была такая милая, что я и сам улыбнулся, но… места папе как будто не нашлось. Улыбка стала с привкусом горечи.

— Откуда ты знала, что погремушка сработает?

— Да как тут не знать. Я уже больше ста дней с ней. За это время на своих ошибках многому научилась.

— Ну да, логично.

У Си Ын на месяц больше родительского стажа. Даже не считая этого, я больше на работе. Её опыт ухода неизбежно выше.

Пока я смотрел с восхищением, Си Ын игриво «хе-хе».

— К сотому дню она начала спать по ночам, но недавно снова стала меньше спать. Днём даже если уснёт — сон неглубокий, быстро просыпается и плачет. Вот я и знаю.

— А.

Я понял. Сам собой выдохнул. Си Ын скосила на меня глаз:

— Что, вспомнил?

— А, да нет.

Ничего особенного. Я отмахнулся:

— Помнишь, я читал про уход ещё когда ты была беременна Ханой? Там писали, что после ста дней дневной сон укорачивается, а ночной — удлиняется.

— Хм-м~ Прямо как у нашей Ханы. Интересно.

Си Ын улыбнулась, находя это забавным.

И правда забавно: все мы — люди, а дети у разных родителей растут по похожим вехам. Чем больше думаешь, тем загадочнее.

И хоть я это читал, применить толком не смог. Похоже, в таких делах опыт важнее знаний. Сегодня я снова учился у Си Ын.

Вскоре веки Ханы стали опускаться. Похоже, клонит ко сну, несмотря на «трр» погремушки.

Чем сильнее закрывались глаза, тем медленнее двигалась рука Си Ын.

И наконец, когда глаза закрылись совсем — движения остановились.

Си Ын тихонько выдохнула.

— Молодец.

Я шепнул ей в ухо, и Си Ын в ответ светло улыбнулась.

Потом наклонилась ко мне, положила ладонь на плечо и прошептала:

— Пустяки.

Нет уж, не пустяки. Слишком уж она скромничает.

Си Ын поднялась. Шаги — в сторону детской: наверное, отнести погремушку на место.

Я снова посмотрел на спящее личико Ханы.

Хана уже вовсю гуляла по снам, крепко зажмурившись.

На ней бодик из универмага. И продавец подсказал, и выбор Си Ын оказался удачным — спит сладко, ничего не жмёт.

Черты у неё уже намечались — красавицей будет.

Круглые глаза — мамины. Прямой носик и крошечный рот — тоже мамина линия. Белая, нежная кожа — вылитая мама. …Пожалуй, от меня — разве что густые брови.

В общем, то-то и хорошо. Лучше уж походить на необыкновенно красивую Си Ын. И характер пусть будет в маму. Если в меня — вырастет легендарным одиночкой.

Пока я любовался Ханой, ко мне подошла Си Ын. На этот раз опустилась на колени.

— Смотрел на Хану?

— Ага. Думал, как же она на тебя похожа.

— Хм-м~ А по-моему, и на тебя тоже.

— В чём именно?

Я и вправду заинтересовался. Не отрывая взгляда от Ханы, спросил, и Си Ын без паузы:

— Спит много и ест охотно?

…

Похоже, ждёт, что я укажу на подкол. Я решил промолчать.

— А ещё?

— Хм-м~ Красоту твою унаследовала.

Это из вежливости. Но я не промолчал — дожал:

— Конкретнее?

— Ну… густые брови?

— …Точно.

Выходит, из меня — только брови. Я цокнул, а Си Ын в ответ — тоже.

— Что ты? Все малыши похожи друг на друга. Кто на кого — ещё не поймёшь, да?

— Понимаю, но…

— Или давай скажем, что в тебя пошла тем, что у рта нет родинки, как у меня.

Не знаю. Родинки, кажется, не наследуются… Насколько далеко она хочет зайти в деталях? Ладно, тему «на кого похожа» отложим. Я махнул рукой.

Я повернулся — и увидел, что Си Ын тоже смотрит на Хану. Взгляд — один мамин алмаз: нежность, любовь.

Вот это и есть взгляд матери на дочь.

— Ты правда стала мамой.

— Что?

Си Ын удивилась внезапной реплике. Я встретил её взгляд и сказал:

— Как ухаживаешь за Ханой. И как смотришь на неё — сплошная любовь.

— Ты, когда смотришь на Хану, точно так же.

— Да?

Ну, себя со стороны не увидишь. Нужны зеркала, а тогда Хану не увидишь. Приму её слова верой.

— Только ухаживать я не умею. Надо быть хорошим отцом.

— Я же сказала: папа не обязан уметь всё.

— Верно.

Я кивнул, но добавил:

— Но я и вовсе ничего не умею. Даже жуков не ловлю.

— Опять за своё. Всё, хватит.

Сказала тоном лёгкого выговора. Кажется, я и правда заныл. Я прикусил язык.

Си Ын подсела ближе.

— И вообще, есть как минимум одно, что ты точно умеешь.

Фраза была неожиданной. Я насторожился, и Си Ын снова прижалась ко мне.

Потом придвинула губы к уху и нежно прошептала:

— Продолжить то, на чём нас прервали.

— На чём прервали?

Что это мы там делали? Точнее, не доделали?

Вспоминалось недолго — ответ сам пришёл.

И правда, минуту назад нас прервали ровно на этом.

— Хана ведь снова уснула.

Подсказка пришла с опозданием. Уже лишняя — я всё понял. Я улыбнулся:

— Если про это — сколько скажешь, столько и смогу.

— Вот. Значит, как минимум одно у тебя получается.

Си Ын сказала это с озорной улыбкой, как шалунишка.

Моя жена — прелесть.

Я подался вперёд. Навстречу моему движению двинулось и лицо Си Ын.

Скоро наши губы встретились.

Лёгкий ток пробежал от точки касания. Глаза у нас были крепко закрыты — не видели друг друга, но по запаху, касаниям, теплу… мы остро ощущали присутствие друг друга.

Медленно разомкнув губы, мы снова встретились взглядом. У Си Ын покраснели уши, и она прикусила губу. Видимо, мягкость щекотнула.

Свежая реакция, как в начале свиданий.

Наверное, ещё нужно время, чтобы вернуться к прежней лёгкости.

— Дорогой.

— А?

— Продолжим?

…

От моего предложения глаза Си Ын округлились.

То ли нелепо, то ли размышляет, то ли хочет отказать — не разобрать.

Я терпеливо ждал, и её губы шевельнулись:

— В нашей спальне.

— В спальне?

— Да.

Коротко ответив, Си Ын отвела от меня взгляд и…

— …Когда Хана засыпает, обычно спит час–два.

Неуверенно добавила.

Вот оно что… Я едва не рассмеялся вслух. Точно, и к этому мне нужно быстрее привыкать.

— Тогда пойдём?

Я прошептал ей в ухо, и Си Ын кивнула, покраснев ещё сильнее.

Похоже, у меня всё-таки есть ещё несколько вещей, которые я точно умею.