Листок о любви

У каждого действия есть последствие.

Родились — значит, живём, а раз живём — когда-нибудь умрём. Поели — наелись, поспали — усталость проходит. Всё, что мы делали и выбирали за жизнь, в конце концов складывается в итог.

И, как ни странно, итог нашей любви поместился на одном листке бумаги.

На следующий день после свадьбы.

Пока мы с Си Ын заполняли заявление на регистрацию брака в районной администрации, меня посетила эта мысль.

Си Ын и я теперь муж и жена.

И никого, похоже, не интересует, каким путём мы пришли к этому большому результату.

Меня это немного озадачило. Доказательств, если прижмут, я, конечно, толком и не предъявлю… но разве не странно, что никаких доказательств вообще не требуется?

Сказал об этом Си Ын — она только сухо хихикнула.

— А если бы попросили доказать?

— Ну… поцелуемся у окошка?

— Это не будет мелким правонарушением?

— Правда?

Я ответил на автомате, заполняя графы. Похоже, ей не понравилось моё небрежие — в голосе прозвучало недовольство.

— Можно было бы показать свадебный альбом. И фото со свиданий.

— А если решат, что всё постановка?

— Тогда я бы объяснила каждое: «Здесь мы были там-то, нам было так весело».

Если вдуматься, «доказывать» можно по-разному. Вопрос — кто и как будет это проверять. Поцелуй перед клерком, альбом с фотографиями… при желании любой скептик найдёт к чему придраться.

Значит, нужен «клерк с хорошим сердцем»? Странная должность: чиновник, проверяющий, правда ли двое любят друг друга.

Похоже, тут остаётся поверить искренности пары, пришедшей регистрировать брак.

Чтобы доказать любовь, нужна именно искренность.

Мы закончили заявление; я повернул голову — а Си Ын смотрит холодновато. Наверное, задело, что я отшутился.

— Ты обиделась?

— Не обиделась.

Ответила обиженным тоном.

Оп, промахнулся. Вчера — большая свадьба, благословения со всех сторон. До двери администрации шла светясь — и тут я умудрился подпортить настроение. Грех немалый.

Как её оттаять?

Я вспомнил свою же мысль про искренность.

Погладил Си Ын по волосам — и просто сказал:

— Я тебя люблю, дорогая.

— …Почему вдруг?

— Потому что люблю.

— Ох уж ты.

Си Ын надула губы, ворча, что «я только уложилась», дёрнула плечом — щекотно. Волосы мягко качнулись.

Похоже, искренность сработала: лицо потеплело быстро.

Мы вышли и задержались у входа.

Листок с заявлением ушёл из наших рук. Дальше всё сделает администрация, и, когда примут, мы станем официальной супружеской парой.

От чувства «всё-таки завершили» я невольно выдохнул. В белом облачке дыхания ощутил, как вдарили морозы.

Конец декабря — не шутка. Даже я, человек незябкий, перешёл на тёплые вещи.

А Си Ын…

— Не холодно? — спросил я, пуская пар.

— Мне не просто тепло — жарко, — улыбнулась она.

«Жарко», ага…

Сегодня на ней снова моё пальто. Ей оно явно нравится, но оно не слишком толстое. Внизу — обычные чёрные скинни: с точки зрения тепла — так себе. Хотя под пальто она одета плюсом, я всё равно переживал, как бы не продуло.

Уловив взгляд, Си Ын помахала в руке чем-то:

— Зато в Японии теплее, чем в Корее, да?

— Пожалуй.

Мы оба держали по чемодану. Регистрируясь, тут же стартовали в медовый месяц.

Поэтому после церемонии мы сразу ехали домой: регистрацию можно и отложить, а вещи — дома.

Хорошо, что собрали чемоданы заранее.

Мама Си Ын была права: вчера и сегодня — сплошной ураган. Послевкусие свадьбы и разбор вещей выжали нас досуха. Сегодня я вообще чуть было не ушёл без телефона.

Теперь всё закрыто. Осталось только спокойно наслаждаться медовым месяцем.

Медовый месяц…

— Ахаха.

Си Ын наклонила голову:

— Что?

— Да так. «Медовый месяц» — и в голове щёлкает: мы правда новобрачные.

— Смешно тебе, значит?

— Ты же сама спрашивала, почему «не верится».

— Люди в паре становятся похожими.

— Я уже привык.

— Правда?

— Ага.

Сказала это гордо, даже грудь колесом.

И верно: после церемонии при куче свидетелей самое время «привыкать».

Кстати, мама Си Ын и говорила: после свадьбы ещё сомневалась — «точно ли поженились?».

Так или иначе, церемония позади. Заявление подано — скоро и по закону всё оформится. И мне, и ей теперь понемногу надо привыкать.

Пока я всё это сметал в голове, послышалось катящееся «тр-р-р»: Си Ын подкатила чемодан ко мне.

Остановилась впритык, поставила чемодан рядом, взяла мои руки и обернула ими себя — будто укрылась пледом.

Объятие со спины.

Я дождался молча и спросил:

— Что это?

— Обнимаю.

— Это, вообще-то, я тебя обнимаю.

— Какая разница, почти одно и то же.

Когда-то мы это уже обсуждали… Ладно.

— Почему вдруг?

— Ну… потому что мне холодно.

— Вот! Говорил же, замёрзнешь. Время есть, бегом домой — наденешь ещё что-нибудь.

— Н-нет, я…

Она замялась, будто растерялась. Я подождал — и Си Ын, подняв глаза, выпалила:

— На самом деле… просто хотела, чтобы меня обняли.

— Вот как?

Я рассмеялся такому ответу. Она миг недовольно зыркнула, но тут же губы сложились в нитку — самой, похоже, смешно.

Милая жена. Я крепче обнял её тонкую талию:

— Нас за такие объятия перед администрацией в «мелкое правонарушение» не запишут?

— Если бы за объятия на улице арестовывали, давно был бы бунт.

Справедливо. Обнимаем спокойно.

Через минуту Си Ын начала покачиваться из стороны в сторону. Так она делает, когда ей хорошо.

Я машинально покачивался вместе с ней. Со стороны мы, наверное, выглядели глупо.

Будто не замечая, Си Ын довольно сказала:

— Так хорошо.

— Нравится?

— Угу. Просто стоять обнятой и смотреть, как машины проезжают… странно, но так приятно.

— Тогда постоим ещё?

— Самолёт пропустим.

— Купим новые билеты.

— Догонишь объятиями в самолёте и в номере.

— Хм…

Да, в номере это романтичнее, чем у дверей администрации. И на улице всё же холодно.

Я прижал её к себе и спросил:

— Что будем делать в медовый? Я план составил с запасом по времени — добавим всё, что ты хочешь.

— Тогда… будем много вкусного есть.

— Всё, что увидим, — всё куплю. А помимо еды?

Кафешки и «обязательные» места я уже наметил. Си Ын любит вкусно поесть — это нельзя упускать.

Но даже с её аппетитом весь свободный слот одной едой не заполнишь. Если не придумать дела, зря доберёмся аж до Японии.

Ноутбук я оставляю — чтобы не кодить и прожить медовый вместе с ней. И сам тоже немного растерян, что делать «между делом».

— В свободное время… — пробормотала Си Ын, глядя вперёд. — Останемся в номере.

— В номере?

— Угу.

— И что там делать будем?

— Просто так обниматься.

— И тебе и правда хватит «просто обниматься»?

При моём подначивании она легонько боднула затылком мне в грудь:

— Не знаю. Дурак.

Намёк понятный.

— Можно и честно сказать, — хмыкнул я.

— На улице такое вслух — точно на правонарушение потянет.

— Что именно?

— Не знаю!

Я перетянул — Си Ын выскользнула и разжала объятия.

Эх, шутить на эту тему зря. Пока я моргал, она уже схватила чемодан, протянула ко мне ладонь:

— Пошли. …Дорогой.

— Мм.

«Дорогой» — слово, так и просящееся в шутку, но я почувствовал грань и решил промолчать.

Спрятав улыбку, переплёл пальцы с её пальцами:

— Да, дорогая.

И мы сделали первые шаги.

Шлёп-шлёп — два шага в унисон стучали в ушах.

Чуть несогласованные шаги вскоре выровнялись — будто подстроились друг под друга.

Через несколько шагов я поднял взгляд.

На голых ветках деревьев лежал снег.

Ещё раз ощутил: пришла зима.

Весна, когда я встретил тебя.

Лето, когда мы любили.

Осень, когда мы готовились стать одним.

И, наконец, зима, когда мы стали одним целым.

Потом снова придёт весна, и пройдёт ещё один год.

Сколько весен мы встретим вместе за время, что нам с тобой отпущено?

— Что такое?

На голос Си Ын я опустил взгляд — она, чуть склонив голову, обернулась.

— Ничего.

Коротко ответив, я пошёл дальше.

С надеждой, чтобы весна, которую мы снова встретим вдвоём, поскорее пришла.