Суд любви

Во время нашего телефонного разговора Си Ын говорила так, будто собиралась меня простить. По крайней мере, мне так показалось.

Но...

— Я ещё не простила тебя.

Тем же вечером по телефону Ю Си Ын дала предельно ясный ответ.

Если подумать, Си Ын ведь ни разу прямо не говорила, что простила меня, да? Это я у себя в голове так истолковал.

Я вспомнил её слова.

Она ожидала, что что-то подобное может случиться. Ей я нравлюсь — со всеми моими плюсами и минусами. И раз это её первая любовь, одна ошибка могла бы сойти с рук.

И… раз я опоздал на пару дней, она ожидает «сверх плана» — то есть чего-то получше в качестве компенсации.

Иными словами, приговор был отложен. В зависимости от того, как я подготовлюсь, её злость могла и не пройти.

В четверг, после Чхусока, сидя у себя в комнате и дожидаясь возвращения Си Ын, я прокручивал это в голове.

Я покосился на подарок, который поставил в углу.

Си Ын редко открыто говорит о своих предпочтениях. И уж точно никогда ничего не просит «купи мне».

Поэтому понять, что ей правда нужно, было совсем не просто.

После долгих раздумий я всё же кое-что выбрал, но представить её реакцию не мог.

Меня так же волновало, как она воспримет письмо, которое я написал от души.

Сейчас я чувствовал себя подсудимым в ожидании приговора. Оправдают или казнят — всё зависело от Си Ын.

В конце концов из гостиной донёсся звук электронного замка.

В нашу квартиру войти мог только один человек. Я тут же выскочил из комнаты — и правда, у входа стояла Си Ын.

— О, ты пришла?

— Да. Давненько.

Ответила ровно, почти без эмоций.

Обычно она приветствует меня теплее. Значит, обида ещё не совсем ушла.

Я стоял у входа с опущенной головой, а Си Ын хихикнула и несколько раз поковыряла мой щёку указательным пальцем. Её длинные тонкие пальцы щекотали кожу.

— Вижу, понимаешь, что виноват.

— Как тут не понимать?

— А сотый день забыть — смог?

— …

— Шучу.

Шутка с ножом. Даже не уверен, шутка ли.

Я поднял голову — Си Ын улыбалась. С приподнятыми уголками губ произнесла:

— Ну что ж.

И ещё:

— Посмотрим, что ты подготовил?

Заседание суда открывается.

Мы вместе вернулись в комнату и расселись. Как обычно, только наоборот: я — на краешек кровати, почти по-строевому, с кулаками на коленях. А Си Ын — в кресло, скрестив руки и закинув ногу на ногу. Чулки подчёркивали гладкие линии её ног; взгляд цеплялся невольно.

— Ну?

Я вскинул глаза на её голос.

— Давай. Не тяни.

— Ты будто думаешь, что я номер подготовил.

— А что — ты ничего не подготовил?

С устойчивой улыбкой спросила Си Ын. По выражению лица было видно: ей всё это даже немного забавно.

В общем-то, я её понимаю. С того дня, как мы стали встречаться, я чаще был «наверху»: поддразнивал, играл, а Си Ын терпела и шла у меня на поводу. Такой у нас и был паттерн в последнее время.

А теперь я оказался на месте, где остаётся лишь принять ответный удар Си Ын. Естественно, ей хочется «отыграться» как следует. Отсюда и эта королевская аура, которая ей вроде бы не свойственна — но сейчас очень к лицу.

Что ж, выбора у меня нет.

Я протянул руку к столу и взял конверт с письмом. Развернул. Перед глазами проступили строчки, вырванные из моей небогатой словесной выразительности.

Взглянув на текст, я поймал взгляд Си Ын.

С лёгким прищуром она произнесла, будто поддразнивая:

— Письмо?

— Письмо.

— Прочитаешь вслух?

— …Да.

— Я же говорила, можно и не читать.

Если воспринять это буквально и просто отдать ей конверт — чем всё кончится? Представлять не хотел. Я мгновенно вернул взгляд в лист.

Кхм. Прочистив горло:

— Я прочту.

— Угу. Читай.

Я глубоко вдохнул и начал.

— «Привет».

— Привет.

Поток сбился уже на самом первом слове. Я поднял глаза:

— Ты планируешь отвечать после каждой строки?

— Не нравится?

— Не то чтобы… но это немного…

— Ладно. Буду тихо слушать.

Си Ын хихикнула и приложила палец к губам: мол, «тише». Раз уж лучше читать подряд, я ускорился.

Вернув взгляд к листу:

— «Когда ты читаешь это письмо, ты уже дома. Прошло всего два дня, но я очень соскучился. Удивительно».

Чем дальше читал, тем сильнее ощущал, насколько плохо пишу. Произносить вслух предложения без единого процента оригинальности было мучительно.

Игнорируя её сдавленное смешок, я читал дальше — дальше шли только мои настоящие чувства.

— «Мне жаль, что мы не отметили сотый день. Я понимал, что надо бы, но, как дурак, перестал считать — и не заметил, как дата прошла».

Звучит как отговорка. Пока читаю, сам жалею, что так написал.

— «Но это не значит, что я отношусь к нам несерьёзно. Я помню всё, что с нами было с того дня, как мы начали встречаться, не пропуская ни мелочи. Не знаю, станет ли тебе легче от этих слов… но это правда».

Голос стал тише. На меня накатила непонятная грусть. Стоило подумать о Си Ын, которая, наверное, весь понедельник ждала этого дня, — сердце сжалось.

— «Кажется, я родился заново после встречи с тобой. Прежде я ел кое-как, жил в бардаке и даже говорить с людьми толком не умел — настоящий социофоб.

А теперь, благодаря твоим ужинам, я здоровее. Комната — чистая. А вот с общением… ну, ещё работать и работать».

— Ахах.

Подняв глаза, увидел: Си Ын слушает, плотно прижав ладонь ко рту. Оказывается, смеяться можно и «сквозь руку».

— «В общем, встреча с тобой — для меня большая удача и благословение. Я очень хочу быть такой же удачей для тебя. Я был бы безмерно счастлив, если бы ты иногда думала: “Хорошо, что он мне нравится”, — и чувствовала себя из-за меня счастливее».

Если это правда, тем более не стоило забывать про сотый день. Сколыхнув это маленькое сожаление, я продолжил.

Письмо перевалило за середину.

— «Пока писал, вспомнил слова твоей мамы. Что любовь — как химическая реакция. Что, когда придёт несчастье, его надо встречать вместе. Что брак — это реальность, и в ней приходится делить тяжёлое.

Но ведь ты уже очень давно живёшь не из лёгких, правда? Поэтому…»

Перехватило горло. Кхм. Прочистив голос, дочитал:

— «Поэтому я не хочу, чтобы ты больше сталкивалась с трудностями. По возможности хочу закрыть тебя от всего. Чтобы ты пряталась за моей спиной и знала только счастье. Вот чего я хочу».

На этот раз Си Ын молчала.

Наверное, слушала серьёзно. После таких слов у меня самому не хватало смелости поднять взгляд. Да и красное лицо показывать не хотелось. Я прикрылся листом.

— «Но если ты за моей спиной — я не вижу твоего лица. Так что… будь у меня в объятьях. И даже если я не герой, который отобьёт любой удар, пусть я хотя бы смогу закрыть тебе глаза, когда станет трудно».

Письмо подходило к концу. Я опустил взгляд на последний абзац.

— «И сказать я хочу…

…

Я люблю тебя.

…

Хотел сказать это по-настоящему, честно.

Собственно, всё. Не знаю, как ты это воспримешь. Но, думаю, иногда можно обмениваться письмами. Бывает, слова не идут лицом к лицу, а на бумаге — получается.

Пока».

Отняв глаза от листа, я уставился в потолок. Смотреть на Си Ын было неловко. Вроде и нечего стесняться… а всё равно «съёжился». «Стыдно» — это самое точное.

И всё же мне ужасно хотелось увидеть её реакцию. После нескольких вдохов я перевёл взгляд на Си Ын, сидевшую в кресле.

Ладонь, что раньше закрывала ей рот, теперь прикрывала глаза.

— …Ты плачешь?

— Нет.

Ответила голосом, в котором плескались слёзы. Могла бы и честно. Её величество из неё никудышная — куда милее просто растроганная девушка, доведённая письмом до слёз.

Наконец Си Ын убрала ладонь и подняла на меня глаза.

Оба глаза — слегка покрасневшие.

— Спасибо за письмо.

— Извини, что поздно.

— Ничего. Раз уж получилось «с опозданием и ещё лучше»… спущу на тормозах.

Си Ын сказала это с сияющей улыбкой.

Похоже, одного письма хватило, чтобы её сердце оттаяло. Я облегчённо выдохнул и невольно опустил голову.

Краем глаза заметил большую коробку.

Точно, я ведь готовил не только письмо. Хоть атмосфера уже и потеплела, если старался — подарок надо вручить.

С кривой улыбкой я поднялся. Под удивлённый взгляд Си Ын прошёл в угол комнаты.

Поднял короб и протянул:

— Держи.

— …Подарок?

Пол-лица — сомнение. Словно я мог сейчас подарить что-то ещё. Я усмехнулся:

— Подарок.

Си Ын наклонила голову — как и я минутой раньше, когда получал подарок «ни с того ни с сего». Но причина её растерянности была иной.

— Почему он такой… большой?

Она удивилась размерам.

Куб почти мне по пояс. Если вынуть содержимое, в коробке поместилось бы сразу несколько «Си Ын». Тащить было тяжело.

— Открывай.

По моим словам Си Ын встала и осторожно сняла крышку. Секунда — и содержимое показалось.

И это оказался…

— Плюшевый медведь?

— Ага.

Огромный плюшевый медведь.

Си Ын, раскрыв рот, распахнула руки и вытащила мишку. Он был размером с коробку. Стоило обнять — закрыл её всю выше пояса.

Тут же она наклонилась и выглянула из-за медведя сбоку — с выражением чуть-чуть недовольным.

— Опять хочешь меня подразнить игрушкой?

— Раз всё это время дразнил — пора и купить.

Сказал с улыбкой.

Подразнить — да, такая мысль была. Но не только. Я добавил, не скрывая улыбки:

— Со следующего года я ухожу на работу. И даже если это будет «с возвращением домой», на вводном обучении меня могут забрать на пару недель. Вот и купил, чтобы тебе было кого обнимать, когда станет одиноко без меня.

— Пока тебя нет…

— Угу. И ещё — ты же любишь всё мягкое. Этот — суперпушистый.

Си Ын крепче сжала мишку. Там, где пальцы и руки давили на мех, всё утопало. По виду — мягче некуда.

И всё же ответила степенно:

— Хм. Спасибо.

Реакция — так себе. Похоже, письмо зашло сильнее.

Если у меня такой «дар» к подаркам, за будущее можно волноваться. Но мне и правда нельзя дарить ни одежду, ни косметику — со вкусом беда. Так что из доступных вариантов это был лучший.

И это при том, что я долго думал.

Я уже разочарованно прикусил губу, как Си Ын заговорила:

— Сядь в кресло.

— Зачем?

— Быстро.

— Ладно…

Я послушался. Си Ын, всё ещё обнимая медведя, опустилась — и мягко устроилась ко мне на колени.

Такой «скиншип» ей в последнее время нравится, но сегодня было особое дополнение — мишка. Получилось: я, передо мной — Си Ын, а перед ней — медведь. Игрушка была такой большой, что даже отбрасывала тень.

Сидя у меня на коленях, Си Ын тёрлась щекой о мех. Похоже, мягкость её подкупила — внутри ей понравилось, хоть виду сначала и не подала.

В объятиях с мишкой она казалась почти по-детски непосредственной. Мы ровесники, она ведёт хозяйство и многое умеет — а такой «нотки» я раньше не ловил.

Я провёл ладонью по её волосам:

— Сейчас ты прямо как младшая сестрёнка.

— Какая ещё «младшая»? Мы одного возраста.

— Если по датам рождения — между нами почти полгода.

— Да кому важны эти даты?

Тон — обиженный. Справедливо. Шутку про «младшую» приберёг.

Си Ын молча принимала мои поглаживания, прижимаясь к мишке.

Потом наклонилась ко мне и положила голову на плечо. Чуть повернула лицо и спросила:

— Ты ведь благодарен, что я всё «замяла», да?

— Конечно.

— С любой другой ты бы домой не зашёл.

— Я бы и не смог встречаться ни с кем, кроме тебя.

Вообще-то это моя квартира — вряд ли меня бы «не впустили»… Но сейчас не время спорить о тонкостях. Не останавливая ладонь, я сказал:

— Прости. Больше не забуду.

— Ладно. Глупый. Никогда больше не забывай.

— Да.

Наши улыбки встретились.

А губы — сами собой.

Когда мы наконец отстранились, подтвердив друг другу нашу любовь, щёки Си Ын, только что державшейся чинно, были совсем красные.

Словно пытаясь это скрыть, Си Ын зарылась лицом в плюшевого медведя.

И выглядело это до смешного мило.