Глава 351.0

Смех Люцифера эхом разносился по стенам клуба, немного заглушаемый джазом, звоном бокалов и тихим гулом тел. Девушки смеялись при свете свечей, их глаза сияли, пальцы скользили по воздуху, словно они владели ночью. Кориэль сидел на своем троне: окруженный, полутанцующий, полухихикающий, словно венец внимания. Казалось, он переживает лучшую ночь в своей загробной жизни.

Затем всё изменилось.

Люцифер почувствовал это первым — ледяной поток воздуха пронзил его позвоночник, словно иней под кожей. Музыка исказилась; смех мелькнул; улыбки застыли. Свет слегка потускнел. Девушки вокруг него подняли головы, тени двигались.

Она вошла.

Хаос.

Ее шаги были тихими. Комната не возвестила о ее появлении. Но когда она вошла… все озарилось ярче. Красное свечение ламп темнело там, где она проходила, углы сужались. Девушки, окружавшие Люцифера, замерли. Тишина нарушила спокойствие в кабинке.

Хаос скользнула по полу к ним. Жар поднимался от земли, или, может быть, от неё самой. Она не отрывала взгляда от Люцифера. Остальным не нужно было видеть гнев — воздух его чувствовал.

Одна из девушек, осмелев или поддавшись влиянию алкоголя, подавила свой страх и громко сказала: «И кто вы такие, чтобы говорить нам уходить?»

Хаос остановилась. Голова была наклонена. Мягкий свет в клубе словно мерцал. Ее глаза сверкнули. В ней было столько спокойного гнева, что им можно было бы расколоть горы.

Голос девушки замер у нее в горле. Ее тело рассыпалось — в пыль и пепел, исчезнув прежде, чем кто-либо успел вздохнуть. Вино, духи, смех — все оборвалось.

Хаос посмотрела на кабинку. Остальные вокруг Люцифера разбежались, испуганно отступая. Она медленно повернулась прямо навстречу взгляду Люцифера. Мир сузился: от клуба до кабинки и до этих двоих.

Люцифер, в свете тлеющих углей сигареты, наблюдал за ней. Ничуть не удивившись ее приходу. Ни страха — только любопытство. Возможно, усталость.

Голос Хаоса был низким, холодным и резким.

«Вы возвращаетесь… неизвестно откуда, или откуда бы вы ни родились. И отказываетесь приветствовать своих жен».

Она замерла, глаза ее были холодны, как обсидиан.

«А потом ты прячешься здесь… в окружении смеха и похоти… пока другие ждут, когда ты сделаешь то, что всегда обещаешь сделать».

У Люцифера перехватило дыхание. Он стряхнул пепел в поднос. Дым закрутился, словно в знак протеста.

«Дело не в этом», — сказал он хриплым, напряженным голосом. — «Я собирался приехать. Просто… сначала нужно было кое-что уладить».

Он отвел взгляд. В глазах вспыхнули искры. Комната снова наполнилась напряжением. Все затаили дыхание.

Губы Хаоса сжались в тонкую кутикулы.

— С чем именно нужно разобраться? — спросила она, подходя ближе. Тени вокруг них изогнулись. В воздухе пахло железом и злобой.

Голос Люцифера понизился. «Некоторые вещи… нарушенные обещания. Некоторые вещи, которые мне нужно исправить. Не всё так просто, как трон или замок в облаках». Он прикоснулся к груди, к сердцу, что-то внутри дрожало. «Я не могу просто уйти от того, что я построил здесь, внизу. От того, кем меня считают люди».

Её смех был тихим и жестоким.

«Люди думают». Она подошла ближе, так близко, что он смог увидеть правду в ее глазах. «А что думаешь ты? Ты когда-нибудь спрашивал? Или твоя ценность всегда определяется ожиданиями других?»

Люцифер посмотрел на неё. На этот раз без ухмылки. Он откинулся на спинку дивана, стряхнул окурок в тлеющий пепел. Повисла тишина.

Музыка в клубе медленно и негромко возобновилась. Девушки, которые были рядом, отошли в сторону, всё ещё испуганные.

Хаос резко кивнул. «Ты боишься трона, потому что он требует большего, чем стиль, дым или страх. Он требует от тебя большего». В её голосе чувствовалась боль. Этим она его и удерживала.

Люцифер уставился на неё. Пламя в его глазах погасло. Он открыл рот, затем закрыл его. Наконец, он потёр лоб.

«Я не боюсь, — сказал он тихим голосом. — Просто… мне нужно знать, во что я ввязываюсь».

Хаос посмотрела на него непроницаемо. Затем она повернулась и исчезла во тьме, оставив после себя вопросы, которые звучали громче слов.

Люцифер смотрел ей вслед. Тлеющие угли остыли в его костях. Кориэль все еще сидела там, полупьяная, полусонная, растерянная. Асмодей бросил на нее взгляд. Морунуэль нахмурился. Бариэль допил остатки своего напитка.

В клубе снова зазвучала живость. Их окутал джазовый ритм. Но взгляд Люцифера еще долго после ее ухода оставался прикован к двери. Ночь ощущалась по-другому — тяжелее, искреннее.

Он ополоснул стакан холодной водой. Обратился к грехам, к царям, смех все еще витал вокруг.

«Трон может подождать», — сказал он достаточно тихо, чтобы его услышали только ближайшие. «Потому что, возможно, первым сломаюсь я сам…»

Никто не ответил сразу. Но его услышали.

А снаружи темное небо сверкало, словно ожидая чего-то.

В других местах

Ночь в верхнем святилище Небесной Башни, далеко над звездами, видимыми смертным, стояла тишина. Легкий ветерок проносился сквозь полупрозрачные занавесы, донося слабые звуки гимнов из нижних миров. Эксусия сидела на краю своего открытого балкона, ее мысли были громче ветра, а глаза сканировали созвездия, которые когда-то танцевали по воле ее отца.

Эти слова всё ещё эхом разносились.

«Один из вас займет мое место».

Тогда она никак не отреагировала — по крайней мере, внешне. Но внутри неё словно раскололось небо.

Раздался тихий стук.

Затем дверь открылась без промедления.

Селестия вошла непринужденно, легко шагая. Она всегда так делала — шла так, словно ничто не могло ее поколебать. Ни время. Ни пророчество. Даже конец света. Но что-то в молчании Эксусии притянуло ее взгляд.

— Ты здесь уже несколько часов, — сказала Селестия, входя в комнату. — Что случилось?

Эксусия не ответила сразу. Ее пальцы скользили по едва заметному краю мраморных перил, словно она искала что-то невидимое. Затем она медленно и глубоко вздохнула.

«Он сказал, что я могу быть одним из кандидатов».

Селестия моргнула. "Подожди, твой отец?"

Кивок.

«Взойти на трон».

Рот Селестии открылся. Потом закрылся. Потом снова открылся, и на этот раз на лице быстро расплылась ухмылка. «Это… на самом деле довольно круто. Например, что? Ты была бы настоящей богиней. Настоящей. Первой в своем роде».

Эксусия слегка повернула голову, на ее лице мелькнула слабая улыбка, но она быстро исчезла.

«Всё не так просто».

Селестия нахмурилась. "Ты имеешь в виду Ариэль?"

Эксусия покачала головой. «Ариэль не проблема. Как и Габриэль».

Пауза.

«Это Майкл».

Лицо Селестии стало более серьёзным.

«…И Люцифер».

Название словно камень, брошенный в спокойную воду.

Эксусия встала, ее голос теперь был тихим, ровным, но не лишенным веса. «Люцифер сказал, что ему это не нужно. Он сказал, что трон может подождать».

Она посмотрела на горизонт.

«Но это не значит, что отец отпустит его».

Селестия молчала.

«Вы же знаете, какой Он, — продолжила Эксусия. — Как бы далеко Люцифер ни убегал, как бы долго он ни держался подальше или сколько бы хаоса он ни сеял, Он всегда видит его первым. Даже раньше Михаила».

Губы Селестии приоткрылись, а затем медленно сомкнулись. Ее лоб нахмурился — не от сомнений, а от воспоминаний.

Потому что она однажды стояла перед Люцифером.

Всего один раз.

И она вспомнила.

Это не его власть.

Его обаяние не в его характере.

Но это было давление. Словно стоять в эпицентре бури, которая еще не решила, уничтожит ли она мир или обнимет его. Ее колени подкосились в тот момент, когда он перевел на нее взгляд. Не от страха. Не от инстинкта. Не от истины, которую кости распознали прежде, чем разум смог рассуждать.

Она медленно кивнула.

«Да», — прошептала она. — «Дядя Люцифер…»

Между ними повисла тишина.

Наконец Эксусия снова села, сложив руки на груди, ее мысли были затуманены.

«Если он передумает… если он решит принять это, я не думаю, что кто-нибудь его остановит. Даже Майкл».

Селестия не стала спорить.

Она подошла ближе и села рядом с матерью.

И вместе они смотрели на звезды.

Жду. Размышляю. Надеюсь, что небо не рухнет слишком скоро.