Глава 348.0

Город, разрушенные улицы, дождь — всё исчезло.

В мгновение ока они уже были в другом месте.

Бог создал пространство, которое на самом деле не было местом. Ни стен, ни неба, ни земли — только бесконечный свет, покрытый тенями, которые изгибались, как галактики. Поперёк этого пространства тянулся стол, достаточно длинный, чтобы казалось, будто он разделяет вечность пополам. За ним сидели все Его дети, призванные, хотели они этого или нет.

Люцифер откинулся на спинку стула, скрестив ноги, его багровые глаза все еще горели после боя. Михаил сидел напротив него, избитый, но прямой, его рука покоилась на рукояти меча, от которого доносились слабые, усталые искры. Воздух между ними был сжат, словно одно неверное слово могло расколоть стол надвое.

Вокруг них остальные заняли свои места.

Бариэль, с тяжелыми плечами, круглым и покрасневшим лицом, обжора даже в духовной форме, постукивал пальцами по столу, словно ему надоело ждать. Кориэль, сгорбившись, с капюшоном, наполовину закрывающим глаза, двигался вяло, но ее взгляд был достаточно острым, чтобы пронзить любого, кто недооценивал его. Асмодей, ухмыляясь, беспокойно постукивая пальцами, аромат искушения витал вокруг него, словно духи. Моронуэль, худой и с проницательным взглядом, губы искривлены завистью ко всему вокруг. Амиэль, жадная до костей, ее руки сложены, но подергиваются, словно ей не терпится завладеть чем-нибудь — чем угодно — что не принадлежит ему.

Напротив них сидели архангелы. Габриэль, молчаливый, со сложенными крыльями, с непроницаемым выражением лица. Рафаэль, скрестив руки, с еще свежими синяками от боя, но с сжатым подбородком. Уриэль, с опущенными глазами, но слабо светящимся от размышлений, всегда стремящийся к смыслу. Азраэль, спокойный и холодный, с непроницаемым лицом в бледном свете.

А потом появилась Ариэль.

Она отличалась от других — волосы белые, как звездный свет, глаза пылающие, как сапфиры. Ни тепла. Ни прощения. Она держалась прямо, крылья острые и мерцающие, как хрустальные лезвия. Каждый ее взгляд через стол в сторону Люцифера был полон яда. Она этого не скрывала.

Рядом с ней трое, которые больше не излучали небесное сияние, а несли в себе нечто иное: Эксусия, Адриэль и Офиэль.

А во главе стола сидел их Отец.

Его присутствие не было громким. Оно даже не ослепляло. Оно было... простым. Но тяжелее всего, что было в комнате. Каждое произнесенное Им слово впивалось им в кости.

Он окинул их всех взглядом.

«Мои дети». Его голос заполнил пустоту, спокойный, но резкий. «Вы знаете, почему вы здесь. Время пришло».

Никто не двигался. Царила тяжелая тишина.

Взгляд Бога задержался, медленно скользя по каждому из них. Затем Он произнес это.

«Я уйду на пенсию».

Слова отдавались волнами. Не как звук, а как вес. Стол содрогнулся от силы прикосновения.

Ариэль напряглась, голос ее резко изменился. «Отец, ты не можешь. Ты — единственный, кто наводит порядок в этом хаосе».

Люцифер тихо рассмеялся, опираясь на локоть. «Наконец-то. Долго же ты признавал, что устал от этой игры».

Глаза Майкла сузились. "Следи за языком."

«Или что?» — ухмыльнулся Люцифер, оскалив зубы. — «Ты снова меня толкнешь?»

«Тишина». Слово Божье пронзило их, и оба брата замерли.

Он сложил руки в знак почтения. «Трон не может оставаться пустым. Один из вас должен занять Моё место».

Грехи почти сразу же наклонились вперед. Глаза Амиэля горели, пальцы дергались. «А как же мы? Разве у нас нет тех же прав?»

Бариэль усмехнулся, облизнув губы. «Бог пиршеств и голода — звучит неплохо».

Ариэль ударила рукой по столу, её крылья вспыхнули, острые как стекло. «Вы? Вы, мерзкие падшие создания, считаете себя достойными?» Она резко перевела взгляд на Люцифера, в её глазах читалась густая ненависть. «Особенно ты . Я скорее увижу, как погаснут звёзды, чем преклоню перед тобой колени».

Люцифер наклонил голову, его ухмылка стала еще шире. «Осторожно, сестра. Ты начинаешь говорить как я».

Ее глаза сузились до щелей.

Голос Уриэля, мягкий, но ровный, прервал разговор. «Отец, неужели это действительно Твоя воля? Противопоставить нас друг другу за Твой престол?»

Выражение лица Бога не изменилось. «Не Я настраиваю вас друг против друга. Это вы есть. И вы всегда были такими».

Габриэль наконец заговорил тихим голосом: «Тогда это испытание. Не силы, а духа».

Азраэль слабо улыбнулся. «Дух умирает быстрее, чем плоть, на войне».

Асмодей откинулся назад, ухмыляясь. «Дух, плоть, сила — какая разница? Трон принадлежит тому, кто сможет его занять».

Глаза Моронуэля горели завистью, когда он прошипел: «И я не позволю ему покоиться на крыльях, пока мы сидим в тени».

Культиваторы молчали, но их ауры слабо гудели. Взгляд Эксусии метнулся к Люциферу, затем к Михаилу, словно она уже просчитывала последствия. Адриэль сидел неподвижно, как камень. Офиэль наклонился вперед, его голос был хриплым: «Если Отец уйдет в отставку, мир содрогнется, независимо от того, кто займет трон».

Затем Ариэль обратила свой гневный взгляд на них. «Вы — падшие подражатели. Вы предали свои крылья, и теперь смеете сидеть среди нас, как будто вы здесь по праву?»

Эксусия не дрогнула. «Мы не ангелы. Но это не значит, что мы менее родные братья и сестры от одного отца».

Люцифер усмехнулся, раскинув руки. «И всё же ты ненавидишь меня больше всех, Ариэль. Стоит ли мне польститься?»

Ее рука дернулась, словно она хотела ударить его через стол.

Голос Майкла, ровный и властный, прозвучал сквозь напряжение: «Довольно. Это не пир для проклятых. Это воля Отца. Если должен быть преемник, то это должен быть тот, кто хранил Его закон, а не нарушал его».

Люцифер наклонился вперед, его багровые глаза горели. «И все же ты не смог остановить чудовище сегодня ночью. Я видел, как ты истекал кровью, Михаил. Видел, как ты падал. И кто стоял, пока ты задыхался в грязи? Я».

«Ты сам за себя боролся», — выплюнул Майкл.

«Я сражался», — просто ответил Люцифер.

Бог поднял руку, заставив всех замолчать. Его голос был спокойным, но в нём чувствовался такой вес, что даже Люцифер склонился перед ним.

«Трон не будет занят путем притязаний, ни старыми грехами, ни моей благосклонностью. Он будет заслужен. Каждый из вас покажет, кто он есть, когда власть окажется в пределах досягаемости. Только тогда мы увидим, кто достоин править».

Стол содрогался от тихого бормотания. Некоторые от голода. Некоторые от страха. Некоторые от ярости.

Люцифер откинулся на спинку стула, на его лице медленно появилась ухмылка. "Значит... игра всё-таки".

Майкл крепче сжал клинок.

Взгляд Ариэль не отрывался от Люцифера, ее отвращение горело сильнее любого огня.

И Бог сидел неподвижно во главе стола, наблюдая за всеми ними.

Тихий.

Ожидающий.

И свет вокруг них задрожал, словно даже всё живое замерло в ожидании.