Глава 294.0

Люцифер слегка отступил назад, его темные глаза сверкали целеустремленностью, а усмешка на лице сменилась тихим, напряженным взглядом. Движения его были медленными и размеренными: он потянулся к складкам своего длинного пальто, пальцы сжались, словно он схватил что-то невидимое. Вокруг его руки пробежала слабая волна энергии, и когда он вынул руку, появился светящийся шар глубокого багрового и черного цвета, пульсирующий, как живое сердце.

«Это, — произнес Люцифер низким, звучным голосом, — Грех Гнева. Когда-то им владел мой брат, Сатанаэль. Это не просто сила, Нежа, — это ярость, обретшая форму, пылающий огонь, питающийся непокорностью и бунтом. Но он также дарит сосредоточенность, ясность и силу, каких нет ни у чего другого. Теперь он твой».

Золотистые глаза Нэжи метались между Люцифером и шаром. Он крепче сжал копье, уголки его челюсти напряглись от решимости. «Зачем ты даешь это мне?» Его голос был ровным, но в нем прозвучала легкая нотка подозрения.

Люцифер подошел ближе, его черные сапоги хрустели по обломкам разрушенного поля боя. Выражение его лица смягчилось, суровость сменилась чем-то, почти напоминающим сочувствие. «Потому что ты уже воплощаешь это», — сказал он, почти шепотом. «Гнев — это не слепая ярость или разрушение. Это отказ смириться с несправедливостью. Воля к восстанию, к вызову, к противостоянию даже богам. Ты — воплощение Гнева, Нежа. Ты это заслужил».

Губы мальчика слегка приоткрылись, он выпрямился, опустив копье вдоль тела. Выражение его лица изменилось с настороженного на задумчивое, когда он уставился на пульсирующий шар. Огонь внутри него, казалось, вспыхнул и разгорелся, резонируя с энергией, которой обладал Люцифер.

«А если я возьму его?» — спросил Нэчжа уже более твердым голосом. — «Что тогда произойдет?»

Ухмылка Люцифера вернулась, едва заметная, но уверенная. «Тогда ты станешь чем-то большим, чем ты есть. Гнев подпитает твою силу, заострит твою решимость и усилит твой огонь. Но это имеет свою цену. Ты должен овладеть им, иначе он овладеет тобой. Гнев — это клинок, он режет в обе стороны».

Глаза Нэчжи сузились, в глубине их вспыхнула решимость. «Я уже сталкивался с испытаниями. Я их преодолевал. И это не будет исключением».

Крылья Люцифера, хотя и были прижаты к спине, слегка шевелились, почти незаметно, отражая его удовлетворение. Его черные глаза, казалось, пронзали душу Нэжи, но его движения оставались размеренными и спокойными, когда он приближал шар.

«Хорошо», — пробормотал Люцифер, в его голосе слышалось одобрение. «Тогда возьми это, Нежа. Пусть это сделает тебя непобедимой».

Нэжа лишь на мгновение замер, переводя дыхание. Медленно он протянул руку, пальцы слегка дрожали — не от страха, а от тяжести того, что ему предстояло принять. Выражение его лица было свирепым, челюсть напряженной, когда он встретился взглядом с Люцифером. Во взгляде не было ни малейшего колебания, только жгучая решимость.

Когда его пальцы обхватили шар, между ними вспыхнул поток энергии. Багровый свет Греха Гнева вырвался наружу, окутав Нежу вихрем огня и тени. Его тело напряглось, голова запрокинулась назад, и из горла вырвался первобытный, грубый рев. Пламя закружилось вокруг него, становясь все ярче и яростнее, пока не поглотило все его тело.

Люцифер отступил назад, наблюдая за происходящим с выражением, в котором одновременно чувствовались удовлетворение и любопытство. Его черные глаза отражали пламя, и на мгновение его выражение лица еще больше смягчилось, словно он увидел в мальчике что-то от себя.

Тело Нэчжи засияло неземным светом, когда пламя проникло в его кожу, его золотая аура теперь окрасилась багровыми прожилками. Его копье вспыхнуло ярче, металл словно загудел от вновь обретенной энергии. Он опустил голову, тяжело дыша, и открыл глаза — некогда чисто золотые, теперь испещренные едва заметными красными прожилками, словно расплавленная лава под поверхностью.

Люцифер улыбнулся, его выражение лица было спокойным, но торжествующим. «Ну и как ты себя чувствуешь?»

Нэжа выпрямился, разминая плечи, когда последние следы энергии исчезли в его теле. На мгновение выражение его лица стало непроницаемым, затем он перевел свой острый взгляд на Люцифера. «Это похоже на огонь», — сказал он тихим и ровным голосом. «Огонь, который я могу контролировать».

Люцифер усмехнулся, его смех был насыщенным и довольным. «Хорошо. Очень хорошо. Тогда пусть содрогнутся небеса, Нежа. Ты больше не их пешка — ты сама себе сила. Используй её мудро, и тебя ничто не остановит».

Нэчжа ничего не сказал, но выражение его лица говорило само за себя. Он крепче сжал копье, а в его огненных глазах горела, казалось, безграничная решимость. Пока они стояли среди руин, мир вокруг них словно перевернулся, воздух был пропитан предчувствием перемен — и угрозой грядущих событий.

В мрачных глубинах Ада, где вечно горело адское пламя и воздух был пропитан отчаянием, Сатанаэль восседал на остроконечном обсидиановом троне. Его пронзительные красные глаза осматривали пустоту, пальцы барабанили по подлокотнику. Тишина была тяжелой, нарушаемой лишь редкими потрескиваниями огня. Он был один, как это часто бывало, размышляя о своем давно утраченном владении и власти, которой он когда-то обладал.

Внезапно по воздуху прокатилась дрожь, сначала едва заметная, а затем нарастающая. Сатанаэль замер, его рука остановилась посреди барабанной дроби. Глубокий, гортанный рык вырвался из его губ, когда незнакомая энергия пробежала по всему его существу — ощущение одновременно чуждое и до боли знакомое. Его багровые глаза вспыхнули, их свет прорезал тьму, словно два маяка.

«Нет…» — пробормотал он ядовитым шипением. — «Невозможно».

Он поднялся со своего трона, его массивная фигура возвышалась на фоне огненной бездны ада. Его темные крылья расправились, отбрасывая длинные тени, которые, казалось, извивались и корчились от злобы. Сатанаэль сжал кулаки, острые ногти впились в ладони, когда он, используя свои чувства, попытался нащупать источник шума.

Ответ поразил его, словно молния — обжигающее осознание, вызвавшее волну ярости. Грех гнева... Его грех. Его сущность. Она была отнята, вырвана из эфира, который связывал её с ним. Хуже того, теперь она несла на себе отпечаток другого. Узурпатора.

Крик ярости Сатанаэля вырвался из его груди, звук был настолько грубым и мощным, что эхом разнесся по всему Аду, сотрясая его до основания. Адское пламя взметалось все выше, словно питаясь его гневом, и земля треснула под его ногами. Демоны съежились вдали, их искалеченные тела дрожали от звука необузданной ярости их повелителя.

«Кто посмеет?» — взревел Сатанаэль, его голос прогремел, как гром. Он взмахнул крыльями, и по пещере прокатился обжигающий ветер. «Кто посмеет заявить права на то, что принадлежит мне?!»

Он шагал вперед, каждый шаг оставлял за собой расплавленные следы. Его мысли метались, обрывки возможностей кружились в его сознании. Грех Гнева был для него не просто силой — он был его сущностью, его якорем в царстве хаоса. Он был его оружием в восстании, его утешением в изгнании. Потерять его сейчас — рана глубже, чем любой клинок мог нанести.

Сатанаэль протянул руку, и в его хватке материализовался зазубренный черный меч, лезвие которого мерцало темной аурой. Оружие слабо пульсировало, словно резонируя с его яростью. Он взмахнул им по широкой дуге, выпустив ударную волну темной энергии, которая разбила ближайшее скопление сталагмитов. Его дыхание стало прерывистым, каждое пропитанное ядом.

«Я найду их», — прорычал он низким, полным угрозы голосом. «Я найду вора, который посмеет использовать мой гнев. И когда я это сделаю…» Он замолчал, его губы изогнулись в диком рычании. «Они будут молить о смерти, прежде чем я закончу».

Пламя вокруг него слегка померкло, когда его ярость уступила место холодному расчету. Он закрыл глаза, снова обратившись к своим чувствам. На этот раз он сосредоточился на едва уловимом следе, оставленном Грехом. Он был далеким, но четким, излучающим силу, которая казалась одновременно новой и древней.

«Смертный», — усмехнулся он, в его голосе сквозило презрение. «Смертный смеет прикасаться к божественному?»

Осознание этого лишь усилило его гнев, но под ним скрывалось нечто большее — извращенное чувство любопытства. Этот смертный, кем бы он ни был, сумел слиться с Грехом Гнева, чего не под силу ни одному обычному существу. В этом была сила, мощь, которая заинтриговала даже его.

Губы Сатанаэля изогнулись в жестокой улыбке, его клыки сверкнули в адском свете. «Интересно», — задумчиво произнес он низким, зловещим голосом. «Очень интересно. Возможно, мне предстоит увидеть этого смертного своими глазами, прежде чем я разорву его на части».

С мощным взмахом крыльев Сатанаэль взмыл ввысь, пламя ада расступилось, уступая место своему повелителю. Его фигура исчезла в тенях, его присутствие было подобно буре, готовой обрушиться на мир. Паря в адском царстве, он был охвачен одной-единственной мыслью: Нежа заплатит за свою дерзость.