Один, сын Бора

Владения асов

«Благодарю всех, кто пришёл на на́внфести моего третьего внука! Для нас большая честь, что вы разделяете с нами этот чудесный день. Ещё раз — спасибо!»

Зал взорвался аплодисментами после короткой речи Бури.

Так церемония наречения имени официально началась.

Все присутствующие теперь старательно обходили стороной трёх богинь, а также Люцифера с его братом Бариэлем. С ними не только боялись заговаривать — даже смотреть в их сторону избегали. Тем, кто прибывал позже, немедленно шептали предупреждение: «Держись подальше от тех, у стола у окна, если жизнь дорога».

Бариэль видел, как даже его давние собутыльники шарахаются от него теперь. Внутренне вздохнув, он покачал головой. «Судя по всему, брат, мне придётся уйти вместе с тобой. Оставаться здесь больше не получится — после случившегося они боятся даже приблизиться ко мне», — тихо сказал он Люциферу.

«Как знаешь. А тот идиот получил по заслугам — начал заигрывать с моими женщинами, а потом ещё и руку на них поднял. Ему стоит быть благодарным, что я быстро прекратил его мучения. В иное время он сам бы умолял меня положить конец его жалкой жизни», — проговорил Люцифер, сжимая кулак. Каждый раз, вспоминая ту сцену, он чувствовал желание воскресить того дурака, лишь чтобы снова вырвать из него жизнь.

Бариэль ничего не ответил, лишь отхлебнул из своего кубка. Было ясно, что брат всё ещё в ярости из-за выходки Вёрдрёрира.

Баст и Аматэрасу смотрели на Люцифера теперь совсем другими глазами. Они чувствовали нечто, чего никогда не ожидали испытать: их сердца учащённо бились при каждом его взгляде, а когда он смотрел на них в ответ, их охватывало странное волнение.

Разумеется, ничто из этого не ускользнуло от внимания богини любви Афродиты. Она, как опытный охотник, учуяла свежий аромат зарождающегося чувства, исходящий от Баст и Аматэрасу.

И тут же назначила себя их личным гидом по запутанным дорогам любви — помочь им осознать новые чувства к Люциферу, пока не стало слишком поздно. Но это потом, а сегодня — только отдых и праздник.

Церемония продолжалась без дальнейших эксцессов, к облегчению Бора и Бури. Через некоторое время они пригласили мать с ребёнком предстать перед народом и объявить имя новорождённого.

В зал вошла статная женщина высокого роста с младенцем на руках — Бестла, инеистая великанша, одна из потомков Имира.

Толпа приветствовала мать и дитя радостными возгласами — это был первый их выход после родов.

Бор взял ребёнка на руки и повернулся к ликующей толпе. «Это мой сын! И я не мог бы гордиться больше — быть отцом такому прекрасному мальчику от самой красивой женщины во всех мирах! С того момента, как я впервые взял его на руки, я знал — он будет великим воином. И однажды приведёт народ асов к славе. После долгих раздумий я решил: такому ребёнку достойное имя может дать лишь тот, кто сам достоин величайшего уважения. И нет никого лучше, чем сам лорд Люцифер, оказавший нам честь своим присутствием на этой церемонии!» — провозгласил Бор, сияя улыбкой.

Когда толпа услышала, кто будет нарекать имя, в зале воцарилась мёртвая тишина. Никто не ожидал такого — они думали, это сделает кто-то из своих, или даже сам Бог-король. А теперь им говорили, что имя даст чужак, чуть ли не пришелец.

В них клокотали ярость, возмущение и чувство унижения. Но они ничего не могли поделать — все видели или слышали, что этот человек сделал с одним из них, и тот не оказал ни малейшего сопротивления.

Услышав имя брата, Бариэль начал аплодировать — один во всей тишине. К нему тут же присоединилась Афродита, а следом, немного смущённо, Баст и Аматэрасу.

Люцифер прошёл к помосту под тяжёлыми взглядами собравшихся. Ему было плевать, что они думают. Для него они всего лишь пушечное мясо, чью жизнь он может оборвать движением пальца.

Поднявшись, он взял ребёнка у Бора. Посмотрел на младенца, затем на других детей Бора — Вили и Ве. Он знал, что среди них должен быть Один. Раз имя ещё не дано — значит, этот младенец и есть он. «Этот ребёнок будет зваться Одином. Один Борсон, сын Бора», — произнёс он, оставив Бора и Бури в лёгком ступоре — именно это имя они и готовили для мальчика.

«Истинно так — ему суждено было стать Одином», — с улыбкой произнёс Бури.

Прежде чем вернуть ребёнка отцу, Люцифер решил сделать младенцу подарок, чтобы этот день запомнился ещё больше.

Один был известен как мудрый правитель, обладающий великими знаниями о космосе. Но вся эта мудрость имела свою цену — цену, которую он добровольно заплатил, пожертвовав одним глазом. Люцифер решил избавить его от этой необходимости — не из жалости, а потому что, поглотив Тескатлипоку, он приобрёл довольно бесполезную для себя, но бесценную для других божественность — божественность Знания и Мудрости. То, что могло утолить вечную жажду познания в жизни Одина.

Белое сияние окутало младенца, и асы мгновенно насторожились, готовые атаковать, если Люцифер задумал недоброе. Они верили: один на один им не справиться, но все вместе — другое дело.

Но прежде чем кто-то успел что-либо предпринять, Бури остановил их — он не почувствовал от Люцифера ни злого умысла, ни вреда. Скорее, это был дар.

Люцифер закончил, сияние исчезло. Он вернул мальчика Бору. «Хороший парень. Возможно, он положит начало новой эпохе для вашего народа», — сказал он, возвращаясь к своим.

Бор отнёс Одина матери и встал рядом с ней и детьми.

«Кхм-кхм… Можно я привлеку ваше внимание?»

Все повернулись к Бури, оставшемуся на помосте, гадая, что же он скажет.

Дождавшись тишины, Бури окинул взглядом прекрасные и мужественные лица своего народа, затем посмотрел на сына и объявил: «У меня есть очень важное сообщение». Он сделал паузу, наблюдая, как все замерли в ожидании. «После долгих раздумий я считаю, что пришло время сложить с себя полномочия Бога-короля владений асов и передать бразды правления моему сыну, Бору. Я говорил об этом давно, и сейчас — подходящий момент. Итак, отныне я, Бури, изначальный бог владений асов и северного мира, отрекаюсь от титула Бога-короля владений асов и назначаю своего сына, Бора Бурисона, новым Богом-королём!»

Тишина в зале стала абсолютной. Никто не ожидал такой новости. Они думали, сегодня лишь наречение имени сына Бора, а оказалось — ещё и передача власти.

Но шок быстро сменился ликованием, и зал взорвался овациями в честь нового короля.

После этого праздник продолжился в обычном режиме — и длился три дня и три ночи без перерыва. И что характерно — никто даже не думал скучать, что ярко демонстрировало, насколько асы умеют и любят гулять.

Три дня спустя

«И когда я снова вас увижу?»

«Ох, не говори, что уже скучаешь по нам, а мы ещё даже не уехали!»

Баст и Аматэрасу собирались вернуться в свои миры прямо из Асгарда, используя Биврёст. Афродита пришла их проводить.

Та фыркнула в ответ на слова Баст. «Мечтай. Я просто спрашиваю, чтобы знать, что сказать Люциферу, когда он спросит. Или, может, вы хотите, чтобы он лично нагрянул в ваши владения за вами? Мы-то знаем, что остановить его будет некому. А если бы и нашёлся такой смельчак — вы бы сами последовали за ним», — сказала она, прекрасно зная, что обе уже по уши влюблены.

Аматэрасу покраснела при этих словах. «Я свяжусь с ним после того, как сообщу отцу, что отказываюсь от престола», — проговорила она, глядя на Баст в ожидании её ответа.

Та вздохнула, думая о своей и без того запутанной ситуации. «Передай Люциферу — пусть приезжает за мной сам».

После этих слов Хеймдалль активировал Биврёст, отправив сначала Баст, а затем и Аматэрасу.