Разминка перед титаномахией
Прошёл уже целый месяц с тех пор, как Люцифер вернулся в греческие края. Местные боги, надо сказать, не теряли времени даром.
За этот срок олимпийцы успели поднабраться силёнок, поскрести по сусекам и в целом подготовиться к тому, чтобы устроить титанам грандиозный «сюрприз» — конец их эпохи. Что-то вроде капитального ремонта мироздания, только со сносом несущих стен.
И вот настал день большого военного совета. В одной пещере (или очень просторном зале — история умалчивает) собрался весь цвет будущего пантеона: сам Люцифер, его сестра Амиэль, мудрые титаниды во главе с Геей и Реей, а также Зевс со своей оравой братьев-сестёр. Плюс два титана-изгоя, Прометей и Эпиметей, которые уже вовсю делали ставку на молодых и перспективных.
Первым, как водится, ляпнул что-то необдуманное Посейдон. «А давайте просто навалимся на них всем скопом, пока они спят после обеда! Элемент неожиданности — наше всё!» — предложил он, видимо, представляя себя мастером внезапных морских десантов.
Метис, богиня мудрого замысла, лишь печально покачала головой. «Дорогой, мы уже израсходовали квоту на неожиданность, когда Зевс выручал вас из папиного брюха. Теперь они начеку. Каждая пролетающая мимо чайка для них — потенциальный шпион. Так что нет, внезапный наскок не прокатит».
Тут неожиданно вмешалась Амиэль, которая до этого молчала, поглядывая на всё с выражением «ваши местные разборки — это дико entertaining». «А что, если просто ткнуть им в нос вашим местоположением? — сказала она невинным тоном. — Вылезти на опушку, помахать флагами и крикнуть: «Эй, папаша Кронос, мы тут, приезжай, поговорим!». Гарантирую, война начнётся быстрее, чем ты успеешь сказать «амбидекстр».
Все уставились на неё с изумлением. От сестры Люцифера такого прямого и дерзкого плана не ожидал никто.
«Чего уставились? — подняла бровь Амиэль. — Я что, сказала что-то не так?»
Люцифер лишь усмехнулся, глядя на сестру. Его взгляд ясно говорил: «Ну вот, влипли».
Метис же, к всеобщему удивлению, кивнула. «Она права. Если мы хотим войны, надо её объявить. Точнее, спровоцировать. Но как?»
Взоры Люцифера и Метис синхронно обратились к Зевсу. Тот замер, чувствуя себя мышкой, на которую смотрят два очень умных кота.
«Скажите-ка, — начал Люцифер, привлекая всеобщее внимание. — Кто сейчас вызывает у дорогого папочки самое жгучее желание лично всё придушить? Конечно, наш юный претендент на трон. Представьте: Зевс объявляет себя законным царём горы Олимп, заявляет, что не признаёт папиных законов, да ещё и прикрывается авторитетом Тартара и Крита. Это что? Правильно, прямая и наглая декларация: «Старина, твои выходные окончены».
Люцифер сделал драматическую паузу, наслаждаясь вниманием аудитории.
«Кронос воспримет это как вызов. И так как мы сами вылезем из тени, ему останется только одно — собрать все войска и маршем двигаться сюда. Ведь под одним небом не бывает двух царей. Вот вам и идеальный кассовый старт для вашей войнушки».
Зал встретил эту речь одобрительным молчанием. План был блестяще прост и подлень — идеальное сочетание.
«Вопросов больше нет, — подвела итог Рея, сияя от гордости за сына и его советников. — Зевс, дорогой, выходи и заявляй о себе. Громче!»
Зевс с братьями и сёстрами отправился исполнять свою звездную роль — быть живой приманкой для разъярённого титана.
Едва они вышли, как Амиэль набросилась на брата. «Погоди-ка! Они что, этот Олимп заберут себе? А как же я? Это я его нашла! Это моя гора-находка!»
Люцифер вздохнул. «Неужели сейчас самое время для этого?»
«Самое!» — упёрлась Амиэль.
«Сестрёнка, мы здесь гости. Мы не отсюда. Рано или поздно нам придётся убраться восвояси — по-хорошему или под конвоем. Зачем нам недвижимость в мире, где мы не останемся? Пусть уж лучше у горы будут хозяева, чем она будет пустовать».
Его логика была железной: их вмешательство и так било все рекорды допустимого, и любое мгновение с небес мог спуститься грозный посланник с напоминанием «пора домой, в Ад».
«Ладно, — сдалась Амиэль, но не без условий. — Пусть берут. Но! Они обязаны воздвигнуть мне статую. Не какую-то там скромную, а величественную! И передать потомкам, что это именно я, великая Амиэль, привела их на эту гору, дала им крышу над головой и помогла выиграть войну. И статую — без всякой магии, вручную! Чтобы труд ценили».
Гея и другие титаниды переглянулись. «Статую — ладно, — сказала Гея. — А вот насчёт переписывания истории для потомков… это, пожалуй, перебор».
«Как хотите, — фыркнула Амиэль. — Но статую я хочу видеть до своего отъезда. И чтоб без волшебства — только человеческими… то есть, божественными руками!»
Сказав это, она гордо удалилась — наверное, искать Афродиту и Фэн Хуан, чтобы пожаловаться на скупость будущих олимпийцев.
Царство Синто
Тем временем в совсем другом уголке космоса, в изысканных садах Царства Синто, разыгрывалась своя драма.
Аматэрасу, вернувшись домой, наконец-то набралась смелости для важного разговора с отцом, Идзанаги.
«Ты уверена в своём решении?» — спросил он, чувствуя подвох.
«Абсолютно, отец. Я не хочу больше быть божественным царём. Возведи на трон Цукуёми или верни Сусаноо — они справятся, если их как следует подготовить».
С тех пор как она вернулась, Аматэрасу искала момент, чтобы сообщить отцу две новости: об отказе от престола и о своём желании уехать к Люциферу. Момент настал.
Идзанаги провёл рукой по её волосам. «Что же изменилось? Раньше ты мечтала править. Ты что-то скрываешь. Говори».
Аматэрасу глубоко вдохнула, готовясь сбросить бомбу. «Отец, пока я была в Царстве Паньгу, рядом с ним… я почувствовала то, о чём даже не мечтала. Сердце начинает биться чаще, когда он рядом. Я не знаю, как это описать, но когда я с ним, весь мир отступает». На её лице расцвела блаженная улыбка.
Идзанаги и так всё понял. «Только не говори, что ты влюбилась в этого… Дьявола. Как это произошло? Ты же должна была просто разузнать о нём — угроза он миру или нет, — а не терять голову! Почему именно он?»
Лицо Аматэрасу омрачилось. «Во-первых, отец, у него есть имя — Люцифер. А во-вторых, он не «напустил чару». Он добр к тем, кого любит, и беспощаден к врагам. Он пойдёт против всего космоса, чтобы защитить меня. Он именно такой. Ты бы тоже его полюбил, если бы узнал! Ну, в хорошем смысле. Хочешь, я позову его прямо сейчас? Увидишь сам!»
Идзанаги смотрел на дочь, обычно сдержанную и молчаливую, а сейчас тараторившую без остановки ради одного мужчины. Он сдался.
«Зови. Я должен взглянуть на того, кто сумел обернуть мою дочь вокруг своего пальца».
«Он меня ни вокруг чего не оборачивал!» — возмутилась Аматэрасу, но уже закрыла глаза и активировала тот самый разовый магический «звонок», который дала ей Афродита.
Пространство вспыхнуло ослепительным светом, и в центре комнаты материализовался мужчина.
«Как быстро! — раздался его бархатный голос. — Я думал, ты будешь решаться ещё тысячу лет. Значит, я всё-таки покорил твоё серд…»
Люцифер внезапно замолчал. Его взгляд стал острым, он почувствовал знакомое, но абсолютно неуместное здесь присутствие.
«Какого чёрта… — прошептал он. — Что он тут делает?»