Здесь немного шумно

Услышав фразу "...который скоро умрёт", О Ван, стоявший рядом с Рабсусом, показал странное выражение лица. Рабсус не видел этого, но Рембрари, стоявший напротив, заметил.

"Почему у него такое лицо?", — удивился он, приподняв бровь.

В этот момент О Ван тоже посмотрел на Рембрари. Но, встретившись с ним взглядом, демон улыбнулся так, будто хотел сказать: "Я ничего не знаю", пожал плечами и больше не смотрел ему в глаза.

"Нет... он точно что-то знает...", — понял Рембрари, но эта мысль не задержалась в его голове надолго.

— Куда ты смотришь?

Рабсус, явно недовольный, вернул внимание Рембрари к себе.

— Я смотрел на твоего менеджера.

Рембрари ответил честно, но Рабсус усмехнулся, ещё больше разозлившись.

— Ты ещё не одумался? У тебя хватает наглости оглядываться по сторонам?

— Тебе бы самому на себя посмотреть. У тебя ужасный цвет лица.

— Это не твое дело!

— Как я могу не переживать за тебя?

Рембрари говорил мягким голосом и с таким обеспокоенным видом, что люди вокруг начали перешёптываться.

— Какие у них отношения?

— Должно быть, раньше они были близки.

— Похоже на то...

— Он сказал, что не может не переживать...

— Это сарказм?

— А разве это саркастичное выражение лица? По-моему, он искренне переживает.

— Я беспокоюсь за ваше зрение.

Шёпот окружающих явно ещё больше разозлил Рабсуса. Когда выражение его лица стало суровее, Рембрари прищёлкнул языком.

Если в разговор двоих вмешивается третья сторона, то, что можно было бы решить между двумя, часто искажается до неузнаваемости. Именно это и происходило сейчас.

"Когда Рабсус только появился, он проявлял враждебность, но не до такой степени..."

— Притворяешься пай-мальчиком, Рембрари.

Рабсус слегка улыбнулся и развернулся на пол-оборота, словно не желая больше разговаривать. Люди, в сторону которых он смотрел, рефлекторно отступили.

— Да, продолжай притворяться хорошим, пока можешь. Через несколько дней ты уже не сможешь.

Рембрари нахмурился, услышав эти слова.

"Через несколько дней не смогу притворяться милым? Что это значит? Трудно понять".

Рембрари схватил Рабсуса, который собирался уйти, переспросив:

— Через несколько дней?

Он не ожидал ответа на этот вопрос, заданный так резко. Однако, поскольку тот был очень зол, ответил на удивление честно:

— Я тоже планирую бесплатный концерт. Потому что хочу видеть больше фанатов.

Рабсус снова улыбнулся и высокомерно посмотрел на Рембрари. Его взгляд говорил: "Если можешь меня остановить, попробуй".

* * *

Предсказание Рабсуса было наполовину правдой, наполовину ложью.

То, что он планировал бесплатный концерт, было правдой. То, что он должен был состояться через несколько дней, — ложью.

На следующий день он начал точно так же бесплатно выступать на открытых площадках, как и Рембрари.

[— Ого, посмотрите на его характер ;;]

[— Он что, пытается закрепить за собой первое место? лол]

[― Фанаты Рабсуса поливали грязью Рембрари, восхваляя при этом своего любимчика^^ Его образ оказался настолько прямолинейным, что буквально разваливается на части, хахахах]

[― Методы продвижения у всех одинаковые, просто фанаты Рембрари перегибают палку. По крайней мере, Рабсус не лезет в драку)))

ㄴ Хм, есть видео, где он приходит на выступление Рембрари и затевает драку ^^.

ㄴ Разве не Рембрари внезапно показал ему средний палец?

ㄴㄴ С ним затеяли драку, так что же ему теперь, молчать? Хорошо, что всё закончилось только средним пальцем...]

Фанаты Рембрари были в ярости и дрались с фанатами Рабсуса при любой возможности, но с точки зрения организаторов концертов и выступлений у них не было причин отказывать Рабсусу.

Публика радовалась и приезду Рембрари, и приезду Рабсуса, и тому, что эти двое боролись за первое место в музыкальных чартах и пользовались огромной популярностью, выступая здесь и там.

К счастью, эти двое не пересекались напрямую, потому что выступали только на небольших сценах с короткими перформансами в стиле "бродячих" музыкантов.

Однако этот хрупкий баланс в конце концов был нарушен.

― Что значит "на одной сцене"?

Возникла ситуация, когда они оба оказались на одной сцене одновременно.

Шин Чжо Ун знал, что способности Рембрари не действуют, когда он поёт на одной сцене с Рабсусом, поэтому намеренно строил график так, чтобы избегать встреч с ним тех пор, как Рабсус начал давать бесплатные концерты.

Он не стал сообщать об этом Рембрари отдельно, боясь задеть его гордость, но ему не составило труда проверять расписание людей, выступавших на сцене до и после.

Но всё же...

― До вчерашнего дня об этом не было и речи, верно?

На вопрос Шин Чжо Уна секретарша ответила с суровым выражением лица, словно сама была зла:

— Нет. Не было. На всякий случай для Рембрари зарезервировали всё, даже время до и после выступления. Чтобы они вообще не встретились.

― Но они в одностороннем порядке переделали расписание?

На лице Шин Чжо Уна читалось недоумение.

Нормальный человек не смог бы так поступить, особенно зная о присутствии Шин Чжо Уна. Нет, нормальный человек не стал бы в одностороннем порядке нарушать условия сделки, даже если бы партнёром был не Шин Чжо Ун.

― Похоже, этот человек — поклонник Рабсуса. ― секретарша нахмурилась, словно сама удивлялась тому, что говорит. ― Обычно так не поступают даже фанаты... Как вы знаете, поклонники Рабсуса — это... как бы это сказать? Вокруг Рембрари сложился культ, но действия этих фанатов скорее...

― Они как "фанатики".

― Да. Вы правы.

Зная, что это из-за привыкания, пронизывающего песни Рабсуса, Шин Чжо Ун нахмурился, будто у него разболелась голова, и спросил:

― Как там Рембрари? Скажи ему, чтобы возвращался, есть одно срочное дело. Не говори, что у них совпадающие графики или что-то в этом роде.

— Эм, босс…

* * *

Рембрари уже приехал на место и стоял там, глядя на Рабсуса.

При внезапном появлении Кокко он указал на него и спросил Мулу:

― Что он здесь делает?

Но Мулу, всё это время проводившая с Первосвященником, вряд ли могла бы понять, в чём дело.

― Я спрошу у генерала Шина.

Командор Святых Рыцарей пробормотала что-то себе под нос и быстро достала телефон. Однако, прежде чем она успела связаться с Шин Чжо Уном, Рабсус, стоявший на сцене, указал на них пальцем и улыбнулся.

― Рембрари здесь.

Он держал микрофон в руках, так как уже успел спеть одну из песен.

Разумеется, голос Рабсуса эхом разнёсся по всей округе. Зрители, что до этого были поглощены его выступлением, тоже посмотрели в указанную сторону.

В одно мгновение на Рембрари устремились десятки взглядов.

"Это плохо..."

Рембрари цокнул языком.

Ситуация была не из лучших. Поскольку Рабсус уже спел одну песню, многие слушатели выглядели не очень хорошо.

Рабсус наблюдал за происходящим со сцены и довольно улыбался.

Это была триумфальная улыбка. Ему, которого всегда задвигали на второй план по сравнению с Рембрари, похоже, нравилось быть впереди соперника, пусть даже только в таком нелепом противостоянии.

Хотя Рабсус был недоволен тем, что Рембрари никак не отреагировал, он подумал, что если так будет продолжаться, то Рембрари в конце концов испытает на себе всё, что много лет испытывал он сам.

По сигналу его руки заиграло вступление к следующей песне, и люди, словно загипнотизированные, повернулись к сцене.

Рабсус послушал мелодию и как бы невзначай спросил в микрофон:

― Ты тоже пришёл послушать мою песню, Рембрари?

Он не ждал ответа, а просто хотел посмеяться над ненавистным человеком. Он хотел подшутить над Рембрари, который будет петь вслед за ним и смущаться из-за того, что ничего не получается.

― За последние несколько дней ты сильно сдал, Кокко.

Однако, когда Рембрари спокойно произнёс это и показал на своё лицо, Рабсус разозлился.

Рембрари было плохо слышно из-за громкой музыки, но Рабсус всё время наблюдал за ним и понял, что тот хочет сказать, по движению губ.

Как раз в тот момент, когда он начал злиться, вступление закончилось и прозвучал сигнал к началу песни.

― …

Однако Рабсус не стал петь. Он просто стоял с опущенным микрофоном.

На его губах появилась странная улыбка, когда он посмотрел на Рембрари.

Люди с нетерпением ждали захватывающей песни в его исполнении и были в восторге, но, когда не раздалось ни звука, они переглянулись и зашептались.

― Что с ним такое? ― тихо спросила Мулу. ― Может, он забыл слова песни?

― Я не зря называю его Кокко. У него мозги как у цыплёнка, — ответил Рембрари со спокойной улыбкой.

Однако чем более нормальным выглядел Рембрари, тем сильнее расстраивался Рабсус. В конце концов, от привычной мягкой улыбки Рембрари у него лопнуло терпение.

― Как вы все знаете, мы с Рембрари не ладим. Я не могу петь, когда вижу лицо Рембрари.

Когда певец, до этого замерший с микрофоном в руках, выдал эти слова, люди зашептались ещё громче.

До сих пор большинство провокаций исходило от Рембрари в адрес Рабсуса, но на этот раз он явно перешёл в наступление. Причём публично.

Рембрари перевёл взгляд с Мулу на Кокко, когда тот едва заметно улыбнулся и склонил голову набок.

Рембрари приподнял бровь, но никак не отреагировал. Люди молча переводили взгляд с него на Рабсуса и обратно.

Однако, когда Рабсус отложил микрофон и повернулся, чтобы уйти со сцены, поклонники, которые были без ума от его песен, вдруг начали кричать.

― Уходи, Рембрари!

― Не мешай Рабсусу петь!

― Уходи! Кто тебя сюда звал?

― Рабсус, пожалуйста, вернись!

― Рембрари, уходи! Прогоните его! Не вмешивайся!

― Зачем ты постоянно цепляешься к нашему Рабсусу? Уходи!

Это были самые мягкие слова, а ведь были и гораздо более грубые. Ясно, что толпе было всё равно на то, как Рабсус провоцировал Рембрари. Им казалось, будто Рембрари силой прервал песню и помешал ему.

― В их глазах нет разума.

Атмосфера накалилась. Мулу медленно потянулась за своим копьём, а Ардор достал пистолет, но Рембрари поднял руку, чтобы остановить их обоих.

― Посмотрите в их глаза. Они не в себе. Не стоит воспринимать их всерьёз.

― Но как они смеют!..

― Разве вы не видели, как на их лицах пульсируют вены? Похоже, они теряют рассудок из-за "синдрома отмены", так что не беспокойтесь.

Рабсус небрежно прислонился к сцене, засунул руки в карманы и с улыбкой посмотрел на Рембрари. Он по-прежнему делал вид, что спокоен, но по его лицу было видно, что он с нетерпением ждёт, в каком состоянии окажется его оппонент.

— Ладно, все. Успокойтесь. Успокойтесь.

Несмотря на то, что ведущий, поспешно поднявшийся на сцену, пытался их остановить, поклонники Рабсуса ещё больше разгорячились и начали бесчинствовать.

Они больше ничего не замечали. Их не волновало ничего, кроме того, что Рембрари вмешался в тот момент, когда Рабсус собирался петь. Тот факт, что песня, которую они собирались услышать, была прервана, ещё больше их взбудоражил.

― Ладно, ребята. Похоже, Рабсус плохо себя чувствует...

Ведущий пытался их успокоить, но атмосфера становилась более напряжённой, и Ардор с Мулу встали перед Рембрари. Они были готовы применить силу, если бы кто-то попытался напасть.

― Хватит! Закройте уши! ― с этими словами Рембрари в мгновение ока поднялся на сцену.

Те, кто ещё не сильно пристрастился к "Рабсусу", но уже не мог остановиться от прослушивания его песен, в замешательстве смотрели на Рембрари.

С другой стороны, те, у кого были ярко выраженные симптомы абстиненции, обрадовались, что цель оказалась прямо перед ними, и бросились сбивать с ног Рембрари, вышедшего на сцену, словно зомби.

Но стоило им залезть на сцену...

― Здесь немного шумно.

Услышав слова Рембрари, который отобрал микрофон у ведущего, люди, пытавшиеся прорваться на сцену, а также те, кто остался на своих местах, закричали и упали на пол.

― ...!

Рабсус стоял на месте и с улыбкой наблюдал за происходящим, но потом пошатнулся и также упал на бок.

Мулу и Ардор, заткнувшие уши, тоже не смогли полностью заглушить звук микрофона. Они нахмурились и пошатнулись, хотя и не так сильно, как остальные.

Рембрари оглядел присутствующих, не отрывая микрофона от губ.