Я так не думаю

― Да, — ответил Рембрари, будто это очевидно, затем потянул за одежду. ― Отпусти.

Шин Чжо Ун отпустил, но тут же схватился за его рукав.

― Прекрати. ― Рембрари нахмурился. ― Ты должен остановиться, Шин Чжо Ун. Зачем продолжаешь тянуть? Я могу и разозлиться. В гневе я по-настоящему страшен.

Чжо Ун не попался на риторику Рембрари. Вместо этого он указал на разбитую машину строгим взглядом.

― Этот чуть не убил Тхэ Ри. Ты видел.

― Но я не могу позволить ему умереть. И Тхэ Ри жива…

Машина попала во внезапно появившуюся трещину. Водитель не мог её видеть, потому и не мог избежать. Возможно, он превысил скорость, но если бы трещина не появилась или он бы её заметил, аварии бы не произошло. Рембрари посчитал, что перекладывать вину на водителя – излишне.

"Но… стоит ли вообще говорить о трещине?"

Он на мгновение замолчал. Шин Чжо Ун догадался, что его сбивчивые слова означают: "Ну, раз она жива, то всё в порядке". Это было верно. В результате Чан Тхэ Ри выжила. Но Шин Чжо Ун остался непоколебим.

― Она бы умерла, если бы тебя здесь не было. Если бы не ты, она бы умерла независимо от того, кто здесь был. Даже если бы тут оказался гениальный врач. Так зачем тебе вмешиваться и лечить его?

― Но это же я.

Лицо Шин Чжо Уна исказилось, словно он только что услышал особенно печальную историю.

"Если посмотреть с этой стороны, он действительно Святой".

Вместо того чтобы согласиться с жалобами Шин Чжо Уна, Рембрари молча повернулся и пошёл к водителю. Но Шин Чжо Ун снова заблокировал ему путь. Какое-то время они смотрели друг на друга, не понимая, что происходит.

Пока сзади не раздался крик.

― Что ты делаешь?

Вздрогнув от внезапного вопроса, Рембрари обернулся и увидел Чан Тхэ Ри. Она открыла дверцу машины и вышла, вроде бы уже в полном порядке. Он запаниковал. Лучше было помочь водителю до того, как она проснётся. Как он мог объяснить всё ей?

Но Тхэ Ри, едва подойдя ближе, схватила Шин Чжо Уна за руку и резко бросила:

― Какое у тебя право убивать или спасать людей?

Затем она тут же сказала Рембрари:

― Ён У, делай, что хочешь.

Рембрари удивлённо посмотрела на неё.

― Ты... знаешь, что я пытаюсь сделать?

― Разве ты не пытаешься его излечить? ― недоумённо спросила она.

* * *

После того, как Рембрари оказал водителю необходимую помощь, Чан Тхэ Ри лично набрала 119 на своём мобильном.

― Да. Трасса в сторону скалы. Просто следуйте по Чунган-гиль от круглосуточного магазина... Да.

Пока она разговаривала по телефону, Шин Чжо Ун с холодным выражением лица осмотрел регистратор из разбитой машины. Однако он был почти полностью уничтожен.

К счастью, он тщательно осмотрел даже карту внутри и убедился, что запись совершенно непригодна для использования. Затем президент Шин позвонил своему дворецкому и дал ему различные инструкции, прежде чем проверить расположение камер видеонаблюдения, установленных на дороге.

― Что ты делаешь?

― Не должно быть никаких записей, как ты лечишь пострадавших.

― Думаешь, это было заснято на видео?

― Даже если так, издалека это выглядело бы, будто ты просто касаешься раненых. Ну, думаю, тот, кто специально подходит к раненому и прикасается к его ранам, немного психопат.

― Меня назовут психопатом?

― ...Нет. С этого ракурса, вероятно, ничего не было снято. ― голос Шин Чжо Уна был всё ещё холодным, будто ему до сих пор жаль, что водитель был спасён.

После этого, ожидая прибытия скорой помощи, они втроём прислонились к капоту машины. Мирная атмосфера, которая встретила их, когда они только приехали посмотреть на восход солнца, исчезла.

― Ты не удивлена, Тхэ Ри? ― Рембрари заговорил первым.

Чан Тхэ Ри сидела безучастно, уставившись себе под ноги.

― А? — она вдруг подняла голову. ― Нет, я очень удивлена. Я думала, что Ён У как живой ангел, но никогда не думала, что ты настоящий ангел…

― Что же делает его ангелом? — возразил Шин Чжо Ун.

― Святые — это живые ангелы.

― О чём ты? Это совершенно не так.

Рембрари с удовлетворением смотрел на выражение лица Чан Тхэ Ри, затем прищурился и посмотрел на Шин Чжо Уна. Тот заслонил его взгляд своей сумкой, но продолжил говорить о Рембрари.

― В этом и проблема Святых. У них нет стандартов. Зачем использовать свои силы для бесполезных вещей?

Как раз когда Рембрари собирался опровергнуть пренебрежительные замечания Шин Чжо Уна о Святых, Чан Тхэ Ри неожиданно заговорила первой.

― Ты только что оскорбил моего брата?

Рембрари с недоумением обратился к Тхэ Ри:

― У тебя есть брат?

При этих словах выражения лиц обоих посуровели. Рембрари посмотрел на них. Затем, запоздало поняв контекст, он удивлённо спросил:

― Чан Тхэ Ри, твой брат ― Святой? Шин Чжо Ун знает об этом?

― А... да.

― Сколько лет твоему брату?

Тхэ Ри неловко улыбнулась и обхватила себя руками. Шин Чжо Ун же молча уставился на бессознательного водителя. Атмосфера была напряжённой. Рембрари на мгновение огляделся, гадая, не задал ли он неправильный вопрос.

Тхэ Ри немного помедлила, прежде чем выпалить:

― Мы близнецы. Нам было по семь лет.

― О. Семь.

― Двадцать один год назад.

При этом небольшом прибавлении глаза Рембрари расширились.

― Он вампир?

Рембрари был искренне удивлён. Вампиры часто вычисляли возраст таким образом.

"Может быть, младший брат Чан Тхэ Ри стал монстром?"

Но в тот момент, когда он спросил, Шин Чжо Ун заставил Рембрари замолчать. Он понял это слишком поздно. Мальчик не был вампиром. Он был мёртв.

Атмосфера мгновенно потемнела. Тем временем, тишину прорезал звук сирены.

* * *

Шин Чжо Ун сначала высадил Чан Тхэ Ри у её дома, а затем повёз Рембрари в общежитие. Атмосфера стала ещё более неловкой, когда они остались вдвоём.

Рембрари был особенно занят попытками связать воедино слова Тхэ Ри и реакцию Чжо Уна. Через некоторое время он наконец напрямую спросил:

― Значит, Тхэ Ри тоже знает о Святых?

Шин Чжо Ун нахмурился и ответил.

― Да.

Рембрари на мгновение задержал на нём взгляд. Затем он вспомнил, как У Сон У сказал, что получил свои "глаза" после того, как его младший брат попал в аварию.

Когда машина ненадолго остановилась на красный свет, Шин Чжо Ун заметил задумчивость парня и спросил:

― Если у тебя есть вопросы, просто задай их. Не закатывай глаза.

― Это ведь Чан Тхэ Ри потеряла брата, так почему у тебя появились "глаза"?

Шин Чжо Ун не ответил, но вены на его руке, сжимающей руль, намекали на что-то неприятное. Рембрари решил не давить дальше. Вскрывать старые раны было не в его стиле. Вместо этого, когда машина остановилась перед общежитием, он вышел и сделал Шин Чжо Уну серьёзное предложение.

― Чжо Ун, у тебя есть религия? Если тебе тяжело, хочешь её сменить?

― Кажется, ты долго об этом думал. Почему решил предложить?

― Г-н Шин Чжо Ун выглядит уставшим.

Мужчина усмехнулся, а затем серьёзно спросил.

― Не все Святые такие, как ты, правда? ― и тихо добавил: ― Это было бы большой проблемой.

На этом Рембрари развернулся и пошёл. Шин Чжо Ун тихонько посигналил позади него. Обернувшись, он увидел, что тот машет ему на прощание.

Но вместо того, чтобы попрощаться, Рембрари фыркнул и ускользнул в коридор. Однако, войдя в лифт и взглянув в зеркало на стене, он забеспокоился. Ранее открылось столько неловкой информации, что он даже забыл, что была авария.

"Чон У же не будет ругаться? Если это всплывёт, он точно упадёт в обморок…"

* * *

В тот момент Са Гам Джэ стоял на съёмочной площадке "Чосон Хваран" в своей чёрной униформе.

Поскольку сегодня не было съёмок, на площадке было темно, без единого светильника, но Са Гам Джэ свободно передвигался, совершенно не обращая внимания ни на темноту, ни на свет. Пока он это делал, Са Джик Джэ, которая также осматривалась неподалёку, в той же униформе, спросила:

― Ты уверен, что это то самое место?

Са Джик Джэ напрягла свои глаза, словно что-то искала.

― Это оно.

― Точно?

― Определённо.

― Но почему ничего нет?

― Наверное, исчезла.

Са Гам Джэ попытался освежить память, проведя рукой по проблемному месту на съёмочной площадке. Однако интерьеры большинства съёмочных площадок были похожи, что затрудняло определение конкретного места.

― Где-то там определённо была рука…

Он наконец нашёл похожее место и указал пальцем. Са Джик Джэ быстро подошла ближе.

― Где?… А. Это оно?

Некоторое время изучая направление, куда указывал Са Гам Джэ, она наконец увидела. Там, куда указывал его палец, была едва заметная трещина. Однако она была не такой уж большой.

― Ты имеешь в виду, что рука вышла отсюда? Она размером с мышиную лапку?

― Нет… Трещина стала меньше.

― Уменьшилась?

― Изначально она была немного больше. Достаточно, чтобы человеческая рука могла войти и выйти.

В этот момент зазвонил мобильный телефон Са Гам Джэ.

― Подожди минутку. ― Жнец выпрямил согнутую спину. ― Да. Здравствуйте.

Человеком на другом конце был Рембрари.

― В чём дело? — вежливо спросил Са Гам Джэ, и из трубки раздался плохо звучащий голос.

Са Джик Джэ постучала своим телефоном возле трещины, слушая звонок Са Гам Джэ. Однако голос, смешанный с какими-то шумами, было трудно разобрать. Когда звонок наконец завершился, она тут же спросила:

― Что такое?

Выражение лица Са Гам Джэ потемнело ещё больше, когда он повесил трубку. Выражение его было трудно прочесть, но любой мог сказать, что лицо Жнеца было хмурым. Его и без того мрачный вид теперь приобрел ещё более жуткую ауру.

― Что происходит? Судя по твоему мрачному виду, это не хорошие новости.

Са Гам Джэ, крепко сжимая в руке телефон, пристально смотрел на сужающуюся трещину.

― Она растёт.

Са Джик Джэ тут же поняла и указала на трещину пальцем.

― Эта? Где, ты сказал, она впервые появлялась? В концертном зале?

― Нет. Есть ещё одна.

― Ещё одна?

― Похоже, она появилась посреди дороги.

― Ого. По крайней мере, на этот раз обошлось без серьёзной аварии.

― Была автомобильная авария.

― Что? Снова выскочила рука? Рука заблокировала машину?

― Машина налетела на неё и отскочила на большой скорости.

Са Джик Джэ выразила удивление и беспокойство.

― На таком уровне… разве это не слишком серьёзно? Трещины, появляющиеся в воздухе, и люди, страдающие от них напрямую? Разве это не то же самое, что провал земли или торнадо?

Са Гам Джэ открыл рот. Что-то определённо происходило. Он чувствовал, что ему нужно отправиться в загробный мир и вернуться обратно. Но прежде чем он успел заговорить, из сжавшейся трещины раздался голос.