Поменять местами

Руки Рембрари начали двигаться, издавая карандашом скрипящие звуки. Хван Шин с удовольствием наблюдал за тем, как пальцы парня суетливо носились по бумаге. Без всякой видимой причины он решил, что Ён У не умеет рисовать. Просто так казалось. Но… Пока он наблюдал, что-то показалось ему странным.

"Что?"

Хван Шин поднял бровь. Он недоверчиво смотрел на два силуэта, медленно появляющихся на белом листе бумаги.

"Он хорошо рисует?"

Рембрари оказался на удивление хорош в рисовании. Почерк был лёгким, уникальным и необычным, но и в остальном он был хорош. Сначала казалось, что он хаотично водит карандашом, но через несколько секунд стало ясно, что все эти линии важны для проработки. Линии, искусно соединённые в формы. Даже демон, заворожённый рождающимся перед его глазами рисунком, закрыл рот и пристально смотрел на бумагу.

Как долго они так просидели?

— Так не пойдёт. Убирайся. — Рембрари, что так здорово рисовал, внезапно обратился к Хван Шину.

— Я? — Хван Шин указал на себя. — Ты сказал мне выйти?

Рембрари кивнул.

— Да. Не могу сосредоточиться.

Хван Шин почувствовал себя обиженным. Он молча наблюдал, но вдруг ему заявили, что из-за него не могут сосредоточиться? Демон, зацикленный на картине, поднял взгляд. Взгляды Хван Шина и демона встретились в воздухе.

— Мне действительно уйти?

Хван Шин сопротивлялся, но Рембрари снова отрезал:

— Уйди.

Демон отвернулся от компаньона, не говоря уже о том, чтобы встать на его сторону. Хван Шин не хотел уходить, но ему было любопытно, какой разговор будет у Ён У с демоном после. Если так, ему нужно было уйти. Он всегда мог позже спросить Лабрума о вопросах, которые парень задал ему.

Наконец, они остались в машине одни. Рембрари напрямую спросил Лабрума:

— Какова твоя цель?

— Внезапно, почему я? Почему я? Тебе интересно?

— Какова твоя цель? — снова спросил Рембрари.

— Почему это важно? Почему это важно? Ты сказал, что хочешь нарисовать мой портрет? — спросил демон в недоумении.

— Какова твоя цель?

Рембрари повторил тот же вопрос. Картина была предлогом с самого начала. На самом деле, это беседа была главной причиной его прихода.

— И на всякий случай, скажу заранее: будь осторожен в словах. Если я услышу о твоей цели, и она меня оскорбит, я могу вернуть тебя в ад и тебе придётся зашивать свою разорванную шею сто лет.

Лабрум продолжал спрашивать:

— Зачем? Зачем? Зачем? — пока не вздрогнул от мягкой угрозы Рембрари.

Внезапная смена тона была озадачивающей, но это было связано с тем, что сказал Рембрари. Не со страхом. Угроза была настолько реалистичной, что он вздрогнул. Среди демонов были те, у кого были оторваны руки и ноги, и их кое-где залатали, чтобы заживить. Обычные люди не могли разорвать тело демона на части, но даже если бы им это удалось, демон мог бы просто пришить разорванное тело обратно. Сколько бы они ни разрывали его на части, тело срасталось бы само собой.

Проблема заключалась в том, что тело, которое другим было трудно разорвать, демонам было трудно сшить. Конечно, плоть естественным образом отрастала без швов, или даже полностью новая, но естественное заживление занимало гораздо больше времени, чем сшивание. Если только они не собирались сосредоточиться исключительно на восстановлении на сотни лет, им было выгоднее просто присесть и зашить себе шею или руки, даже если они были в полном беспорядке.

Однако об этом знали лишь немногие. Фактически, мало кто, если вообще кто-либо, знал об этом, кроме самих демонов. Поскольку это не было темой для обсуждения и этим можно было воспользоваться, демоны редко говорили об этом. Но когда человек, впервые за всё это время нормально с ним разговаривавший, поднял эту тему, Лабруму стало любопытно.

— Откуда ты знаешь? Откуда ты знаешь? Ты когда-нибудь пробовал?

Рембрари взглянул в сторону, и демон вздрогнул, почувствовав холодок по спине.

— Что за чёрт? Что за чёрт? Что за чёрт?

В тот момент, когда их взгляды встретились, всё стало невероятно странным. Ощущение было поистине жутким. Оно было одновременно жутким и неприятным, но в то же время пахло вкусной едой, и в то же время выглядело невероятно круто.

"Как и сказал дух, неужели это действительно произойдёт, если смешать все элементы?"

— Ответь. Ты не собираешься?

— Что тебя беспокоит? Что тебя беспокоит? Какой ответ тебе нужен?

— Любой ответ, который вредит моим последователям, праведным, честным, безгрешным людям, я сочту помехой.

Но даже при этом руки Рембрари продолжали двигаться. В тишине машины слышался лишь скрип карандаша о бумагу. На этот раз демон склонил голову.

Ответ Рембрари был таким странным. Поистине странным. Он чувствовался не обычным человеком… кем-то неясным. Слушая его, Лабрум чувствовал, что парень говорит, как какой-то невезучий святой. Но с таким выражением лица в нём не было ни малейшего намёка на святость, что сбивало с толку.

— Кто ты? Кто ты? Ты странный.

— Сначала ответь. У тебя осталось шесть минут.

— Я, обладатель контракта с реинкарнатором. Я помогаю реинкарнатору. Моя цель — помогать реинкарнатору.

— Ты причиняешь вред людям в процессе?

— Нет. Нет. Не думаю.

Рембрари отложил карандаш. Не потому, что поверил этим словам и его работа была сделана, а потому, что хотел на мгновение внимательно проанализировать ответ.

"Это не полностью правда, скорее всего, есть и ложь".

Цель демона была не в убийстве людей для достижения своей цели. Слушая, что говорил Лабрум, Рембрари находил много правдоподобного и, похоже, праведного. Слова демона требовали тщательного обдумывания. Другими словами, такой ответ подразумевал, что если реинкарнатор захочет причинить людям вред, демон сможет ему помочь...

Рембрари перевернул карандаш, кивнул и поудобнее сжал его. Лабрум задумался, что же делает этот человек.

В этот момент Рембрари, сжимая карандаш в одной руке, словно оружие, схватил демона за воротник другой и потянул, словно пытаясь вонзить карандаш в глаз Лабрума. Это произошло в мгновение ока, но демон не моргнул. Словно глаза куклы или статуи, демон пристально смотрел на Рембрари, не обращая внимания на карандаш, который ненадёжно замер прямо перед ним.

— Хм.

Рембрари улыбнулся и отпустил демона. Он продолжил рисовать карандашом, который держал, словно оружие. И снова единственным звуком в машине был скрежет карандаша.

Прошло ровно три минуты с момента, как он оговорил время, и карандаш наконец был опущен на колени. Рембрари потянулся к водительскому сиденью и постучал в лобовое стекло. Хван Шин, ожидавший снаружи, открыл дверь и сел внутрь, спрашивая:

— Ты закончил рисовать?

— Да. Давай вернёмся.

Хван Шин оглянулся на рисунок Рембрари. Однако тот был едва виден, потому что блокнот лежал у парня на коленях перевернутым.

— Написал шедевр? — спросил Хван Шин, намеренно шутя, но Рембрари спокойно ответил:

— Зависит от смотрящего.

Мужчина решил, что услышит, что парень с демоном обсуждали позже, от Ламбрума. Вместо того, чтобы продолжать расспросы, он покорно направился к общежитию "Wild Animal".

Демон внимательно осмотрел профиль Рембрари, его глаза, нос и рот. Рембрари лениво откинулся на спинку заднего сиденья, закрыв глаза.

— Мы приехали.

Когда машина наконец остановилась возле общежития, он снова перевернул блокнот. Однако, прежде чем Хван Шин успел рассмотреть рисунок, он оторвал листок бумаги, положил его лицевой стороной вниз на то место, где сидел, и ушёл.

Когда Ён У скрылся в подъезде, демон медленно перевернул рисунок.

— Что это такое?

Хван Шин, с самого начала интересовавшийся работой, обернулся и взглянул на неё. Как только он увидел рисунок, с его губ сорвался низкий, бессмысленный звук.

На картине поводок, крепко сидящий на шее демона, был застёгнут на шее Хван Шина. Демон держал ручку на конце поводка.

Пространство у рта на безликой голове Лабрума дёрнулось при виде этого зрелища. Парень в его понимании оказался на редкость догадливым человеком.

Те, кто заключают договор с демоном, думают, что контролируют его, но на самом деле всё наоборот. Ён У только что намекнул Хван Шину на этот факт через свою картину.

— Это твоё? Наверное, он отдаёт это тебе. Это ты. — Лабрум протянул Хван Шину рисунок.

Тот робко взял бумагу и спросил:

— Это он нарисовал? И он сказал мне приехать к нему только затем, чтобы он это нарисовал?

— Какой странный дурак. Какой странный дурак. Говорить добрые слова, скрывая за собой дьявольскую ауру…

Хван Шин завёл машину, и она плавно тронулась с места. Багровый свет фар легонько замерцал.

На балконе на пару мгновений высветился, насколько хватало мерцающего света, силуэт, безучастный, как гипсовая статуя, уставившийся на машину и пройденный ею путь. Только когда сзади раздался голос:

— Шин Чжо Ун, — силуэт отступил на шаг и повернул голову.

— Что?

— Как, что? Почему ты так неряшливо готовишь? Ты не собираешься заканчивать? Ён У уже скоро вернётся.

— О. Я просто на кое-что засмотрелся.

— Помоги мне с газовой плитой. Когда её выключить?

* * *

Когда Рембрари вернулся в общежитие, еда ещё не была готова.

— Опоздал на две минуты, прошло семнадцать. — размеренно проговорила Чан Тхэ Ри. — Но тебе повезло, что еда ещё не готова.

— Это из-за времени, потраченного на дорогу.

Рембрари зашёл в спальню, отложил блокнот и карандаш и направился в ванную. Вымыв руки, он вышел и обнаружил, что Чан Тхэ Ри и Шин Чжо Ун уже расставляют еду на столе. Тесное, безлюдное пространство, где он был один, внезапно наполнилось энергией, теплом и восхитительными запахами.

— Как вкусно пахнет. Ты действительно хорошо готовишь?

— Ён У, пожалуйста, садись сюда.

Они с Чан Тхэ Ри сели рядом, а Шин Чжо Ун поставил тарелку с закусками и щедро наложил порции. Увидев еду, Рембрари внезапно почувствовал голод и с трудом сглотнул.

Шин Чжо Ун поставил перед собой ещё одну тарелку с закусками и сел напротив них.

— Свинка.

Но прежде чем он успел поесть, Чжо Ун первым позвал Ён У. Парень уже держал палочки в руках, ожидая подходящего момента, чтобы поесть, а затем поднял взгляд.

— Что ты делал?

— Я рисовал картину.

— Какую картину?

— Большую картину.

— ...Ты нарисовал её за 15 минут?

— Это не законченная работа. Просто набросок. А что?

— Ничего… — Шин Чжо Ун на мгновение замолчал, затем широко улыбнулся и предложил: — Поешь как следует.

Но сам он снова вспомнил машину, которую видел раньше. Эту машину… он видел прежде, когда охотился на врагов.