Голос

— О. Похоже, меня поймали.

Шин Чжо Ун цокнул языком и отложил планшет. Его секретарша ответила так, словно это было не так уж важно.

— Вы отреагировали слишком быстро.

— Понятно.

— Подождите денёк.

— Он бы не понял, даже если бы я сказал сразу. Так что не сочтёт ли он меня сумасшедшим, если подожду день с ответом?

— Раз он всё равно не поймёт, я и советую вам подождать денёк.

Шин Чжо Ун с сожалением улыбнулся, а его секретарша вздохнула.

— Не только ваши реакции, но и то, что вы смотрите его слишком часто.

— Даже если так, это меньше, чем 15-ть минут в день. Бывает, что пропускаю несколько дней.

— …Босс. У Ён У — это не радиостанция.

Несмотря на это, Шин Чжо Ун подпёр подбородок рукой, глядя на экран планшета, пока возился со своим телефоном.

— Что мне сказать?

Его секретарша снова вздохнула. Шин Чжо Ун писал и удалял сообщения на телефоне. Тем не менее, он продолжал разговаривать с ней.

— А как же призрак из "дворца"?

— Я доверил её экспертам, так что всё будет в порядке.

— Поняла.

Шин Чжо Ун написал: [— Ты злишься?] и стёр сообщение. Выражение лица У Ён У было кротким, но его поступки выдавали в нём скрытую мелочность. Если спросить его, злится ли он, это бы наверняка его ещё больше рассердило.

"Может, просто сдержаться?.."

Шин Чжо Ун серьёзно размышлял о чём-то столь бесполезном, пока его не осенил один момент, и он не спросил:

— О. А что там по "Накру"? Разве они не следовали за вами по дороге?

— Да. На этот раз не следовали. Они в последнее время не клюют на эту наживку.

Шин Чжо Ун лучезарно улыбнулся, наконец отправил сообщение и отложил телефон.

"Они что, практически развалились?".

* * *

"Ответа нет".

Рембрари выключил селфи-камеру и уверенно посмотрел на телефон. Реакция была. Те двое явно были удивлены. Они не могли не удивиться его зоркому глазу. Зрители, увидев это, воскликнули бы: "У Ён У такой умница!".

Но сколько бы он ни ждал, ответа не было. Он думал, что подождёт ещё пять минут, но прождал шесть, и ответа всё ещё не было.

— Понятно.

Создавалось впечатление, будто они смотрят его видеодневник в прямом эфире…

Рембрари угрюмо убрал телефон. В этот момент раздался "пилиньк". Он быстро схватил телефон, чтобы проверить, и там было сообщение.

[— Ты пробовал королевские креветки, приготовленные на гриле?]

Под ним была фотография невероятно аппетитного блюда. Глаза Рембрари расширились.

"Королевские креветки… приготовленные на гриле…!"

Затем телефон звякнул ещё раз, и пришло новое сообщение.

[— Купить тебе?]

Рембрари разрывался между личной выгодой и правдой и выбрал правду.

[— Это вкуснее пиццы?]

[— Попробуй и сравни.]

Несколько минут спустя он назначил время встречи, счастливо взял с собой селфи-камеру с телефоном и вернулся в спальню.

* * *

На следующий день.

Чон У пришёл в общежитие, чтобы забрать участников, и был удивлён, увидев, что Ён У встречает его на пороге с необычайно сияющим лицом. Он спросил:

— Что с тобой происходит?

— Чон У.

— Почему твоё лицо вдруг так посветлело?

— Я…

Рембрари попытался похвастаться королевскими креветками на гриле, но закрыл рот. Менеджер всегда говорил о диете и похудении. Если бы он сказал ему, что собирается вдоволь поесть королевских креветок на гриле, Чон У бы опредёленно сделал всё, чтобы это предотвратить.

— Я... Что?

— Когда я был таким весёлым?

— Ну, ты обычно весёлый.

Проницательный Чон У всё ещё чувствовал подвох, смотря на Ён У, но Рембрари избежал его взгляда и поспешил обратно в комнату.

— Ушёл переодеваться.

Мгновение спустя Рембрари вышел снова, но менеджер продолжал смотреть на него, говоря:

— У Чон Со сегодня прослушивание, так что я отвезу его. Ён У, ты едешь на съёмочную площадку с Гам Джэ. И, ребята, мы решили отложить летнюю песню до следующего года. На улице всё ещё жарко, но уже осень.

Рембрари избегал взгляда Чон У, теребя волосы. Затем, услышав, что летнюю песню отложили, он обменялся взглядами с Са Гам Джэ. Казалось, что всё затянется, но повезло, что наконец-то дошло до этого.

Конечно, это не было полноценным решением будущей катастрофы, поэтому им придётся подготовиться заранее... С другой стороны, Хе Гёль, Кэссиди и Тэин чувствовали себя подавленными при мысли об упущенной возможности.

Чон У похлопал Тэина по спине и продолжил:

— Уже есть расписание специального выпуска на Чусок, обменного выступления айдолов. Я расскажу подробности, когда вернусь с Чон Со.

— Обменное выступление?

Глаза Тэина расширились при неожиданном анонсе.

— В чём суть? Можно нам пойти с ними на этот раз?

Это был безобидный вопрос, но Чон У вздрогнул. Каким бы раздражительным ни был Тэин, как и о Ён У, он всегда заботился о нём.

Услышав это, менеджер почувствовал лёгкую жалость. Тэин был особенно увлечён пением. По мере того, как развивалась карьера Ён У в сфере развлечений и актёрства, деятельность парня неизбежно откладывалась.

— Подробная концепция ещё не определена, но, думаю, будут две: одна, где женская и мужская группы обмениваются песнями, и вторая, где нынешние и бывшие айдолы обмениваются песнями.

Чон У говорил нарочито бодрым и позитивным тоном, прежде чем снова похлопать Тэина по спине. Однако его попытки поднять настроение оказались тщетными, так как Хе Гёль тут же повернулся к Кэссиди и усмехнулся.

— Вау, Кэсси-хён. Было бы здорово обменяться песнями с группой, в которой поёт Юли О-нуна. Да?

Как только слова сорвались с уст, Кэссиди треснул Хе Гёля по затылку, и Чон У, ошарашенный, рявкнул на него:

— Кэсси!

Кэссиди тут же спрятался за Ён У, но тот пригнулся, увернувшись, и менеджер схватил парня за шиворот.

— Эй, У Ён У, ну ты и трус!

— Я всего лишь поступил согласно своей совести.

— Не прикрывайся словами!

Чон У сжал Кэсси за обе щёки и сердито заговорил:

— Это ты не прикрывайся! Вот характер, а!

— Ааа, хён, ай-ай, больно, прости, я был неправ, ай, больно же!

В это время Хе Гёль, который всё ещё пыхтел после подзатыльника, быстро подскочил и ответно зарядил Кэсси свой подзатыльник, после чего спокойно ушёл. У Кэссиди аж глаза на лоб полезли.

— Ю Хе Гёль, ты, ублюдок! Тебе конец!

— Да вы с ума сошли… Ваши фанаты — не фанаты боёв без правил! Хватит уже драться!

Чон У, взбешённый, заорал на парней, а лидер Чон Со в это время продолжал невозмутимо смотреть в свой сценарий. Рембрари, наблюдавший за скачущей троицей — Хе Гёлем, Кэссиди и Чон У, — легко похлопал Чон Со по спине.

— Иди, и сделай всё хорошо.

Чон Со скосил взгляд и чуть улыбнулся, и Рембрари снова его благословил:

— У тебя получится. Я тебя благословляю.

— Что за странное “благословение без обоснования”? — пробормотал Тэин, услышав это со стороны. Чон Со же спокойно кивнул.

* * *

После короткой суматохи, благодаря усилиям Чон У, ситуация разрешилась за 15-ть минут, участники сели в фургон и покинули общежитие. После этого трое из группы отправились в комнату для репетиций, а Чон У с Чон Со поехали на прослушивания.

Рембрари прибыл на съёмочную площадку дорамы "Дорогое Божество" в сопровождении Са Гам Джэ. Получив сценарий, он зашёл в отведённую ему комнату ожидания и проверил содержание. Обычно, если сценарий загружали за два-три дня, он мог распечатать его, выучить текст, проверить и потренироваться. Однако, поскольку сценарий, который он получал непосредственно в день съёмки, немного отличался, даже если он выучил текст заранее, ему приходилось сверяться с официальным сценарием.

Съёмочный процесс дорамы "Дорогое Божество" подходил к концу.

По сюжету новой серии супруги, бывшие врагами героя в прошлой жизни, проверяют биографию, чтобы убедиться, что Ян Хын действительно обычный врач-дантист, а не та, кого они убили, и Дын Бэк начинает одну за другой возвращать этой паре обиды из своей прошлой жизни.

Чем чаще это происходит, тем больше пара из прошлой жизни подозревает Ян Хын, у которой такое же лицо, как у убитой ими жертвы. Чем больше Дын Бэк жаждет мести, тем сильнее он чувствует, как его настоящее "я" разрушается, и его мучает то неуловимое удовольствие, которое он в этом находит.

Чтобы выплеснуть своё разочарование, он заходит в пустую исповедальню и кается в грехах. Однако, сидя напротив него в исповедальне, Им Со произносит лишь несколько тихих фраз, выслушав признание Дын Бэка.

"Как мои реплики могут быть такими короткими? Хорошо, что хотя бы моё лицо в кадре довольно часто мелькает. А ещё расследовать эту организацию "Накру"? Я... занят больше, чем кажется".

Пока Рембрари фыркал, подошёл сотрудник и сказал ему подождать. Однако, как раз когда он просматривал новый сценарий на съёмочной площадке, Им Ю Хан и Мэн У Шин болтали неподалёку, и вопрос Мэн У Шина к Им Ю Хан привлёк его внимание.

— Если подумать, разве у вас не скоро день рождения?

"День рождения?"

Рембрари, поражённый, поднял взгляд от сценария и посмотрел на Им Ю Хан.

— У вас же день рождения? Когда он, старшая? — приставал к ней Мэн У Шин.

— Ты даже не знаешь, когда день рождения у твоей старшей? — Им Ю Хан нахмурилась и оттолкнула Мэн У Шина, ответив: — Скоро.

"Она не назвала дату. Почему не ответила?"

Пока Рембрари был в недоумении, Мэн У Шин ответил за него.

— Она не сказала, потому что боялась, что подарки нас обременят. Разве не можешь понять это, просто взглянув на неё?

— Когда же день рождения?

— 15 ноября.

— Кажется, до него ещё далеко…

— Это мой день рождения.

— …Я не спрашивал о вашем дне рождения, старший. Я спрашивал о дне рождения г-жи Им.

— У неё - через два дня. — ответив, Мэн У Шин снова упомянул своё "15 ноября".

Рембрари вспомнил, что Им Ю Хан может видеть демонических существ. Должно быть, она то входила, то выходила из группы, которая ими владела.

"Тогда почему бы не подарить ей безобидного демона на день рождения? Это было бы уникально и идеально отражало её вкус, так что она была бы рада. Но, похоже, таких демонов не хватает."

Рембрари обеспокоился, найдётся ли достойный её подарок.

"Давай-ка поищем".

Тем временем режиссёр позвал их с Мэн У Шином.

— Г-н У Шин, г-н Ён У, пройдите на площадку.

После этого Рембрари продолжил сниматься в сценах, где он, как обычно, следует за героем Мэн У Шина, и наконец, настало время для сцены с диалогом.

Мэн У Шин, в который раз доказывая свою превосходную актёрскую игру, сумел передать эмоции во время короткой паузы в сцене, где Дын Бэк, войдя в исповедальню, кается в своих грехах, предполагая, что рядом никого нет.

Тьма и ненависть в его сердце, его любовь к женщине, его жажда мести… в этой сцене сердце Дын Бэка изливается во всей полноте.

Мэн У Шину нужно было выражать свои эмоции осторожно, словно он был слишком дотошен, опасаясь показаться наигранным или скучным.

Наконец, сцена Им Со и Дын Бэка в исповедальне.

Как со стороны Мэн У Шина в кабинке, так и со стороны Рембрари камеры были хитро установлены под разными углами. Следуя указаниям сценариста, он осторожно приобнял ноги, опираясь щекой на колено. Пока он сидел в тишине, голос Дын Бэка начал глухо звенеть с другой стороны.

В отличие от его обычного бормотания, тихий тон был приятен для слуха. Рембрари слушал с нежной улыбкой в тишине. Атмосфера исповеди другого человека и его внимательного слушания была знакома ему много раз за время его недолгого пребывания инквизитором.

— Пожалуйста, прости мои грехи…

Тем временем голос Дын Бэка постепенно затихал и растворялся. Как раз вовремя Им Со прошептал тихим голосом:

— Если ты не простишь, то не будешь прощён.

Дын Бэк, не подозревая о присутствии Им Со рядом, удивлённо поднял голову. Им Со, обхватив колени, повернул голову и тихо прошептал ему по ту сторону перегородки:

— Ты провалил испытание.

В этот момент Мэн У Шин забыл о сценарии и невольно нахмурился. Голос Ён У словно шептал ему в барабанные перепонки. Словно сам дьявол нашёптывал ему на ухо.

Как настоятельно советовал менеджер Чон У, на этот раз даже Са Гам Джэ, не отрывавший глаз от съёмочной площадки, нахмурился.

— Только что…?