Это какое-то недоразумение

― О чём ты говоришь?

Рембрари посмотрел на Шин Чжо Уна, как на чужака. Впервые он видел его таким напряжённым и растерялся. Как ему реагировать?

― Кто "они", и что за "выбор"? О чём ты?

Рембрари спросил напрямую. Са Гам Джэ, наблюдавший со стороны, решил уточнить ледяным голосом:

― Под "из-за них" ты имел в виду меня?

Шин Чжо Ун взглянул на Са Гам Джэ и задал встречный вопрос:

― Ты из "Накру"?

Только услышав это, Са Гам Джэ понял, что тот говорит не о нём, и отступил.

― Нет.

Затем он притянул Рембрари к себе и поставил его перед собой, как щит. Рембрари оглянулся на Жнеца, затем уставился на Шин Чжо Уна и запоздало понял, что произошло недоразумение.

"Похоже, президент Шин решил, что в этом замешены "Накру". Тогда "выбор" — это…"

― Кажется, возникло недоразумение, господин Шин Чжо Ун. ― Рембрари быстро махнул рукой.

― Какое недоразумение? ― тот холодно спросил и указал рукой вниз по обрыву. ― Разве ты не собрался прыгать в обрыв?

Затем он посмотрел на Са Гам Джэ и резко возразил.

― Не "Накру"? Даже если ты не их член, когда этот ребёнок делает что-то странное, ты должен был остановить его. А ты? Отвёл его сюда? В чём разница между тобой и теми ублюдками?

Смущённый Рембрари схватил Шин Чжо Уна за руку и попытался исправить положение. Палец Шин Чжо Уна, который указывал прямо под обрыв, слегка приподнялся, примерно до угла в 100 градусов.

― Не вниз. Я собирался прыгнуть вон туда.

Шин Чжо Ун посмотрел туда-сюда между первоначальным углом, и углом, на который его палец отрегулировали, затем ошеломлённо перевёл взгляд на Рембрари.

― В чём разница...?

― Если я прыгну туда, то попаду в хорошее место, а если прыгну сюда, то в плохое.

― …

Шин Чжо Ун снова посмотрел туда-сюда между обрывом под 115 градусами и обрывом под 100 градусами, затем посмотрел на Рембрари, как бы спрашивая: "Ты с ума сошёл?".

― Мистер Анчоус. Ваш взгляд такой высокомерный.

Его вид был далёк от образа Святого, готового пожертвовать своей жизнью ради мира. Рембрари выглядел как любой другой человек. Шин Чжо Ун достал телефон и проверил сообщение, отправленное им.

― Мне приснилось...? Нет. Я ясно видел это. Потрясающее прощальное сообщение. ― Шин Чжо Ун показал экран Рембрари и спросил: ― Что это значит?

― Прощай.

― Куда ты идёшь?

Когда Рембрари указал на скалу, находящуюся на 100 градусов выше, Шин Чжо Ун подумал: "Я правда неправильно понял?", но был уверен, что нет. Они просто не могли нормально пообщаться.

В любом случае, он не мог позволить парню умереть. Особенно если он жертвовал собой ради "Накру". Но как только он собирался что-то сказать, Рембрари отступил назад и обернулся к Са Гам Джэ:

― Давай вернёмся на сегодня.

― Ты не собираешься прыгать? ― переспросил Са Гам Джэ.

"Что? Этот менеджер..."

Шин Чжо Ун гневно присмотрелся к Са Гам Джэ, и Жнец пожал плечами, по-видимому, не осознавая, насколько мужчина шокирован.

Удивлён был Шин Чжо Ун или нет, Рембрари спокойно ответил:

― Этот угол слишком сложный.

* * *

Рембрари зевнул и взглянул на человека, сидевшего рядом с ним. Шин Чжо Ун крутил руль с окаменевшим лицом.

Изначально он планировал на машине Са Гам Джэ вернуться к общежитию, но Чжо Ун схватил Рембрари за руку и предложил подвезти лично. Са Гам Джэ ехал следом, один.

"Почему Жнец ничего не сказал, когда у него перехватили инициативу?"

Рембрари снова взглянул на Шин Чжо Уна, размышляя про себя. Так продолжалось около пятнадцати минут. Наконец, когда они почти добрались до места, на светофоре разрыв между двумя машинами увеличился.

Внезапно Шин Чжо Ун резко съехал с дороги. Рембрари, всё ещё державшегося за ремень безопасности, чуть отбросило в сторону. Когда он восстановил равновесие, машина уже мчалась по другой трассе.

― Куда ты едешь? — спросил Рембрари, но ему не ответили.

Вскоре машина припарковалась посреди тёмного переулка. Затем водитель повернулся и спросил:

― Это из-за "Накру"?

― Я же сказал, что это не имеет к ним никакого отношения.

― Из-за менеджера?

― Он тоже не имеет никакого отношения.

― Ты хочешь умереть? Думаешь, мир станет лучше без тебя?

― Я же говорил, что это не имеет отношения к "Накру". Но да, мир станет лучше без меня.

Шин Чжо Ун посмотрел на Рембрари дрожащим взглядом.

"Почему эти Святые, молодые или сварливые, такие…"

― Господин Шин Чжо Ун.

― Даже если и правда, что мир станет лучше без тебя.

― ...?

― Даже если это так, ты всё равно этого не увидишь. Зачем тебе это?

"О чём ты вдруг говоришь?"

Рембрари посмотрел на Шин Чжо Уна, сбитый с толку вопросом, но тот уже не смотрел на него. Он задал вопрос, но было трудно понять, был ли он адресован парню рядом с ним или тому, кого он оставил в прошлом.

Рембрари наклонил голову и похлопал Шин Чжо Уна по плечу.

― Поехали сначала. Я голоден. Надо бы угостить тебя пиццей после долгой разлуки.

* * *

Когда машина наконец остановилась возле общежития, Рембрари, не раздумывая, вышел и направился к Гам Джэ, который приехал первым и стоял у входа. Шин Чжо Ун за рулём молча наблюдал за их разговором, а затем вздохнул.

"Я снова запутался. Святой — это тот, кто жертвует собой ради других, не оглядываясь по сторонам, бесконечно бескорыстный и в то же время эгоистичный... Я точно запутался".

Старые воспоминания вернулись к нему, и на сердце стало тяжело. Перед глазами мелькнула тень маленького ребёнка, держащего конфету и улыбающегося, приближаясь к своей смерти.

В этот момент кто-то постучал в окно. Шин Чжо Ун неосознанно сидел с закрытыми глазами и открыл их только услышав звук. Рембрари стоял перед окном.

― Что? ― опустив стекло, спросил Чжо Ун, и тот протянул ему маленькую конфету, словно из ниоткуда.

― Подарок для Анчоуса, который всё неправильно понял.

"Из всех вещей, конфету?"

Шин Чжо Ун принял лакомство и сухо посмотрел на парня. Однако, независимо от взгляда собеседника, голос Рембрари был мягким, успокаивающим:

― Я подумал, что что-то сладенькое может тебя взбодрить.

* * *

"Что же, чёрт возьми, произошло?"

Шин Чжо Ун казался Рембрари таким расстроенным на водительском сиденье, что он дал ему конфету в попытке успокоить. После некоторых утешений он зашёл в лифт и поднялся на свой этаж в общежитии.

На этот раз место жительства группы было в полном беспорядке.

Чон Со кружил на одном месте, как кошка, ловившая свой хвост, менее чем в 60 сантиметрах от него.

Хе Гёль был занят чем-то, разложив ноутбуки и телефоны всех участников перед собой.

Чон У разговаривал по телефону с генеральным директором Имом, и выражение его лица было таким, будто конец его жизни маячил всего в метре от носа.

Кэссиди, и без того ранимого и нежного, казалось, полностью прорвало. Он сидел на диване и плакал, за что-то извиняясь.

По какой-то причине Чан Тхэ Ри тоже оказалась между ними. Её лицо было встревоженным и она ругала менеджера Чон У.

― Что вы делаете? — спросил Рембрари, оглядевшись, и все замерли, как в видеоролике, нажатом на кнопку паузы.

Затем, через полторы секунды, все посмотрели на него. Через 2,5 секунды все бросились на него.

― Что?

Рембрари сделал шаг назад, но Чон У уже схватил его за руку. Это было так обременительно, что Рембрари попытался высвободить руку, но менеджер закричал сквозь слезы:

― Извини, я не знал, что тебе так тяжело!

Не понимая, за что извиняется Чон У, Рембрари решительно отдёрнул руку. Но в этот раз Кэссиди бросился к нему, обнял и разрыдался на плече.

― Я больше не буду называть тебя идиотом и придурком, так что даже не думай об этом!

― Что? Как ты меня назвал? — холодно спросил Рембрари, но Кэссиди не мог расслышать ни слова, потому что слишком громко плакал.

Чон У закрыл лицо обеими руками и продолжал бормотать невнятным голосом.

― Если хочешь отдохнуть, то отдохни. Почему ты, кто обычно говорит то, что не следует, не можешь сказать прямо и страдаешь в одиночестве?

Рембрари не мог понять, что происходит. Затем он повернулся к Шин Чжо Уну и увидел, как он похлопывает Чан Тхэ Ри по спине. Тхэ Ри не плакала, но выражение её лица было пустым.

Когда Шин Чжо Ун обнял её и что-то прошептал на ухо, она наконец пришла в себя, и выражение её лица сморщилось. Оно стало грустнее, чем у всех остальных. Рембрари тихо спросил Са Гам Джэ:

― Что происходит?

Но в тот момент, как спросил, он и сам всё понял.

"Не только Шин Чжо Ун, но и все здесь, похоже, неверно решили, что я пытаюсь покончить с собой!"

* * *

― Это всё твоя вина.

― Г-н У Ён У, вы сами послали те странные сообщения.

― И что? Это было обычное прощание.

― Будь это обычное прощание, разве это вызвало бы такой переполох?

Рембрари сердито посмотрел на Са Гам Джэ, который вёл себя спокойно.

― Это потому, что ты нашёл ту трещину в скале, из всех возможных мест. Да ещё и посреди ночи.

― Что ж, раз вы это упомянули, я беру на себя ответственность за Шин Чжо Уна. Но не за остальных.

Рембрари попытался возразить, но затем ухватился за перила и посмотрел вниз, на веранду. Внизу, рядом с парковкой, он увидел Кэссиди, лицо которого было закрыто шарфом, мчавшегося на бешеной скорости. Рядом стояла спортивная машина с чёрными стёклами, из-за которых ничего не было видно внутри.

Кэссиди, у которого случился нервный срыв из-за того, что он думал, что Ён У погиб, позже понял, что неправильно всё понял, и его разум был полностью разрушен. Он лежала на диване, словно водоросль. Затем, похоже, он наконец послал сигнал SOS своей Юли.

― Я хочу опубликовать эту фотографию в своей социальной сети.

― Как ваш менеджер, я не рекомендую.

― Просто так я себя чувствую. Я не особо хочу это публиковать.

― Обычно вы поступаете так, как велит вам сердце.

― Есть же предел, верно? И, что ещё важнее, та трещина в порядке?

― Она сама закроется. В воздухе никак не может произойти автомобильная авария.

― Я слышал, что Йом-ра создал щель в трещине.

― …

Са Гам Джэ внимательно посмотрел на Рембрари и тихо вздохнул:

― А.

― А?

Рембрари нахмурился. Это "а" было больше похоже на то, что произносят, когда что-то забыли.

― Вы же не создали брешь в трещине и забыли закрыть её, да?

Вместо ответа Са Гам Джэ глубоко задумался, а затем ответил с явным облегчением на лице.

― Мы решили открыть трещину после связи с вами. Раз мы этого ещё не сделали, то, вероятно, и брешь не открыли.

― Ты уверен?

― Конечно.

Рембрари наконец успокоился, услышав уверенный тон Жнеца.

* * *

В этот момент Жнец, сообщивший Са Гам Джэ о местоположении трещины на скале, разговаривал с Королём Йом-ра возле трещины. Он сообщал, что трещина более непригодна для использования.

Йом-ра ответил, что доклад принят, и на этом завершилась связь. Жнец проворчал, что батарея телефона всегда садится каждый раз, когда он говорит с загробным миром.

Затем, как только он убрал телефон в карман и поднял взгляд, глаза мрачного Жнеца расширились, и он снова в спешке потянулся за аппаратом.