Мы приёмные

— Что это, чёрт возьми, такое? — Рембрари уставился на текст. — Как такое возможно?

— Что случилось? — Чон Со, наблюдавший за реакцией зрителей, увидел выражение лица Ён У и спросил. — Кто-то там что-то сказал?

— Мой старший брат.

Хе Гёль, игравший во что-то на телефоне на другом конце, вставил:

— Твой старший брат?

Он выглядел невероятно счастливым. Когда Рембрари посмотрел на него, словно спрашивая: "Чему ты радуешься?", Хе Гёль крикнул:

— Курица!

— Курица?

— Почему, когда мы так долго голодали, он тайно заказал нам курицу!

— Он не производит впечатления очень доброго человека.

— Он же твой хён?

Рембрари лишь пожал плечами и снова уставился в экран телефона. В любом случае, ему нужно было как-то ответить...

[— Тогда, возможно, мы изначально не были кровными родственниками.]

В конце концов, он ответил честно. Рембрари не испугался слов У Сон У, потому что был уверен, что вошёл в тело У Ён У. Не где-то там, а перед зеркалом в ванной, перед другими участниками группы, разве его душа не вселилась в это юное тело?

[— Теперь ты так заговорил?]

Однако тот не доверял Рембрари так же сильно, как Рембрари доверял своему физическому состоянию.

[— Что ты хочешь, чтобы я сделал?]

В конце концов, когда он открыто спросил, У Сон У выдвинул короткое требование:

[— Верни мне моего младшего брата!]

[— Иди на хрен.]

Рембрари послал твёрдый и грубый ответ, выключил телефон и отложил его в сторону.

— Ты в порядке? — проницательно спросил Чон Со.

— Он нёс чушь. — Рембрари спокойно ответил и встал с дивана. — Я устал, пойду спать.

***

На следующее утро, ровно в восемь часов, Чон У открыл дверь и с порога крепко обнял Ён У.

— Ты вчера был просто великолепен! Это лучшая реакция! Если продолжим в том же духе, всё получится. Потрясающе!

Он так сильно похлопал парня по спине, что тому стало больно. Затем отстранился. Чон У наконец широко улыбнулся и воскликнул:

— Боже, 17% рейтинга за первую серию! 17%!

Рембрари, не зная рейтингового стандарта, удивлённо посмотрел на менеджера. Вместо него Хе Гёль воскликнул:

— Ого, 17% за первую серию — это невероятно!

— Правда?

— Это лучший старт для первой серии!

Рембрари кивнул.

"Высоко", — пронеслось у него в голове, — "Так это действительно высоко".

Однако, поскольку он не до конца понимал, что в принципе значат эти рейтинги, его энтузиазм был сдержанным.

— Хорошо, — просто сказал он.

Изначально он хотел стать знаменитостью, чтобы присоединиться к культу Мэн У Шина, но теперь это стало неважным. Его стремление о славе отошло на второй план, и он не чувствовал волнения.

— Конечно, актёры уровня Мэн У Шина и Им Ю Хан великолепны, но реакция на тебя была лучшей после них.

Несмотря на то, что безразличие Рембрари его раздражало, Чон У продолжал говорить с воодушевлением.

— Правда?

— Ты помнишь сцену с Мэн У Шином? Где ты отдаёшь ему зонтик и смотришь в камеру? Это было… просто потрясающе! Я говорил, что это лучшая сцена!

— Правда?

Рембрари продолжал отвечать безразлично, и Чон У, наконец, глубоко вздохнул и угрюмо сказал:

— Ну ладно. Тебе нужно на съёмки. Умойся и поешь.

***

Восторг Чон У оказался не таким уж чрезмерным, как ожидал Рембрари, когда они добрались до съёмочной площадки.

— Что это? — спросил он, увидев яркий баннер и странные грузовики с едой рядом со съёмочной площадкой.

Чон У объяснил, что это фургоны с едой, которые прислали фанаты, чтобы отметить успех первой серии. На баннерах красовалось лицо и имя Мэн У Шина.

— А вон то предыдущий коллега по съёмочной площадке для Им Ю Хан прислал, — сказал Чон У.

— Мне можно есть только из фургона, на котором написано моё имя?

— Нет, не в этом дело. Любой может поесть за любым фургоном. Но дело вот в чём: "Ты ешь благодаря этому человеку, поэтому, пожалуйста, позаботься о нём и будь к нему добр", — ответил Чон У.

Рембрари кивнул, но замер, увидев фургончик с пиццей, на баннере которого было изображение Мэн У Шина. Он не ненавидел Мэн У Шина так сильно, как тот его, но и не хотел испытывать к нему благодарность.

— Просто поешь. Всем всё равно, — сказал Чон У.

— Всё равно?

— Ты же хотел пиццу, — напомнил Чон У.

— Тогда не отказывай мне...

— Съешь всего один кусочек. А то растолстеешь, — отрезал менеджер.

Рембрари проигнорировал его слова и подбежал к фургончику с пиццей. Сотрудник, раздававший еду, узнал его и заговорил с улыбкой:

— Г-н У Ён У? Я смотрел первую серию. Вы были таким харизматичным!

— Спасибо, — ответил Рембрари, быстро просматривая варианты пиццы.

— Какой вкус вам нужен? У нас не так много вариантов, но есть всё необходимое, — предложил сотрудник.

— Самый вкусный, — ответил Рембрари.

— Сколько кусков? — уточнил сотрудник.

Рембрари убедился, что Чон У не смотрит на него, и тихо сказал:

— Три куска, которые выглядят как один, пожалуйста.

Сотрудник кивнул, ухмыльнулся и отрезал немного больше обычного, прежде чем подать пиццу в миске. Рембрари лучезарно улыбнулся и взял тарелку. Но как только он потянулся за пиццей, Мэн У Шин выхватил её у него из рук.

Рембрари, которому вместо пиццы дали только воздух, уставился на Мэн У Шина, который, не замечая его разочарования, сложил пиццу пару раз и засунул её в рот, взглядом указывая в угол:

— Давай поговорим, только вдвоём.

— ...

— Я говорю, пойдём и поговорим?

Рембрари, подавив гнев, молча последовал за Мэн У Шином. Тот, держа в одной руке пиццу, другой схватил его за рубашку и потянул за собой. Рембрари раздражённо стряхнул его руку.

— Старший, вы плохой.

— О, точно. Так что давай поговорим.

— Когда я просил принять меня, вы держались на расстоянии. А когда я сказал, что мне это неинтересно, вы вдруг сами подошли. Я не понимаю, чего вы добиваетесь.

— Ладно, поговорим в тихом месте.

— Старший…

Мэн У Шин, привыкший к двусмысленным заявлениям Ён У, закрыл ему рот рукой и потащил за собой. Когда они оказались в безлюдном месте, он убрал руку.

Рембрари, ощущая запах пиццы на руке Мэн У Шина, но не в силах её съесть, свирепо смотрел на него. Гнев накатил до самого лба.

— Не понимаю, что вы пытаетесь сказать, но если это несерьёзно, будьте готовы.

Вместо ответа Мэн У Шин достал из кармана платок бордового цвета.

— Что это?

Мэн У Шин, словно предлагая ему самому убедиться, молча развернул платок и протянул его Рембрари.

— Серьга? — тот закатил глаза, словно это шутка, и взял украшение. — А зачем мне она?

Мэн У Шин поднял бровь в ответ на его резкость. Он спрашивал так, будто У Ён У мог узнать украшение. Но тот, казалось, совершенно не заметил.

"Ну, У Ён У не мог знать Архиепископа", — с этой мыслью актёр протянул руку.

— Если не узнаёшь, то верни на место.

— Не узнаю?

Рембрари нахмурился и внимательно осмотрел предмет. Мэн У Шин явно ожидал от него ответа.

Он внимательно изучал форму серьги на своей ладони. Она была в форме звёзды, с синим камнем в центре, окружённым полосатым узором. Это был очень распространённый узор. Если бы он пошёл в храм, то нашёл бы сотни ожерелий с таким...

— Хм?

Глаза Рембрари расширились. Он поднял брови и снова осмотрел серьгу. Его удивление росло. Он уже видел этот узор раньше, много раз. В своём родном мире.

В мире, где жили Боги, у каждой религии был свой уникальный символ. Этот узор был символом храма Лорда Редрин. Конечно, он был очень распространён, и Рембрари часто его видел. Но слова Мэн У Шина:

— Ничего страшного, если ты не узнаёшь, — застали его врасплох.

Рембрари поднял голову. Старший выглядел озадаченным его реакцией.

— Кто велел дать это мне?

— Ты же не притворяешься, что узнал, чтобы намеренно обмануть, да?

— Кто дал вам эту серьгу и велел показать мне?

— Архиепископ.

— Архиепископ…

— Он сказал, что если ты посмотришь на неё и всё равно откажешься встретиться с ним, то я должен оставить тебя в покое. Если скажешь, что хочешь встречи, то я должен отвести тебя к нему. И ещё... верни серьгу.

Когда Рембрари протянул украшение обратно, Мэн У Шин взял, завернул в платок и положил обратно в карман. Рембрари безучастно наблюдал за происходящим, а затем спросил:

— Где я могу встретиться с Архиепископом?

— Когда ты свободен?

***

Если Архиепископ был священником и последователем Лорда Редрин, то что ему оставалось? Но даже если они никак не связаны, что, если у этого человека была связь с его родным миром?

Рембрари, растерянный, подошёл ближе, когда Чон У призвал его собраться.

— Я просто ходил за пиццей. Что теперь?

Он быстро переоделся в священническое одеяние и сел для нанесения лёгкого макияжа. Но его мысли всё ещё были заняты Архиепископом, о котором говорил Мэн У Шин. В тот момент снова зазвонил телефон — это был У Сон У.

— Ответь на звонок и скажи, что я снимаюсь, — попросил он Чон У, зная, что У Сон У с подозрением относится к нему.

Чон У проворчал и ответил на звонок. Но через несколько мгновений лицо отвечавшего "да, да, да" менеджера стало серьёзным, и он вернул телефон Рембрари:

— Не думаю, что мне стоит это слушать.

— Он опять говорит, что я ему не брат? — с раздражением спросил Рембрари.

Утомление и напряжение навалились на него, сводя с ума. Он вздохнул, взял телефон и поднёс к уху:

— Что такое?

— Почему ты говоришь так обыденно?

— Это публичная манера речи.

— Какая скромность.

— И что ты хочешь сказать? Что я тебе не брат?

Гримёр, аккуратно наносившая краску на лицо Ён У, замерла. Она беззвучно спросила Чон У: "Мне уйти?". В этот момент Рембрари вскрикнул от удивления:

— Мы оба приёмные?

Гримёр напрасно волновалась, думая, что невольно вторгается в чужие секреты. Услышанное стало для неё шоком. В итоге она положила щёточку в коробку и в смущении поспешно выдала:

— Мне нужно в туалет. Можете подождать минутку…