В поисках Архиепископа (4)

— Мне нужно купить или продать? А если я не куплю и не продам?

— Лифт не приедет, — продавец усмехнулся.

Рембрари на мгновение замолчал, погружённый в свои мысли. Выражение его лица, когда он смотрел на пламя душ, было настолько серьёзным, что продавец глянул на него с ожиданием. В любом случае, его это устраивало.

Собственное же выражение лица торговца было настолько зловещим, что один лишь взгляд вселял страх в любого, у кого было робкое сердце. Поэтому, когда Рембрари мельком заметил это выражение, он инстинктивно вмазал мужчине пощёчину.

— ..!

Продавец, ошеломлённый внезапным действием, отступил назад.

— Ты... его ударил?

Глаза ребёнка расширились, как каштаны. Когда их взгляды встретились, Рембрари опустил взгляд на ладонь, улыбнулся и извинился:

— О, я тебя напугал?

Торговец на мгновение опешил, а затем сердито крикнул:

— Эй!

Но вместо ответа Рембрари обратился к ребёнку:

— Пойдём в другое место.

— Эй, сумасшедший!

Торговец, в шоке от унижения, которое испытал впервые за 727 лет, испепелял его взглядом. Но Рембрари, полагая, что ему не нужно слышать ничего лишнего, проигнорировал взгляды и крики.

Девочка, не обладавшая таким талантом, сначала растерялась, переводя взгляд с одного взрослого на другого и несколько раз наклоняя голову. Но вскоре на её лице расплылась яркая улыбка, и, не глядя на торговца, она старательно последовала за Рембрари, спросив:

— Куда мы идём?

— Ищем кое-что.

— Что?

— Подходящий магазин.

— А какой?

Рембрари останавливался перед каждым магазином без объяснений, внимательно рассматривая продаваемый товар. Он проводил у каждого прилавка около 30 секунд. Это было совсем не похоже на то, как он вёл себя раньше, когда просто проходил мимо каждой лавки.

Пройдя несколько магазинов, он остановился у лавки с футболками.

— Почему здесь?

— Это приличный магазин.

Девочка не поняла. Вместо долгих объяснений Рембрари спросил владельца:

— Я продам футболку. Ты можешь построить нам лифт?

— ...!

Владелец лавки футболок перестал обслуживать других покупателей и посмотрел на Рембрари. Его выражение лица казалось удивлённым, но это было лишь на мгновение. Мужчина, переводя взгляд с Рембрари на ребёнка и обратно, слабо улыбнулся и с готовностью ответил:

— Конечно.

Рембрари снял свою футболку и передал её торговцу. Затем тот нажал кнопку внутри киоска, и, к удивлению, прямо перед лавкой появился лифт, который никак не удавалось найти, как ни старайся.

— Вам лучше поскорее в него сесть.

Рембрари повёл ребёнка к лифту, и прежде чем он успел нажать кнопку, двери открылись сами собой. Оба оказались внутри.

В этот момент девочка увидела владельца лавки душ, бегущего к ним с большим ножом в руках и кричащего:

— Поймайте его! Поймайте!

Она отшатнулась в удивлении, но Рембрари одной рукой нажал кнопку третьего этажа, а другой помахал владельцу лавки душ. Разъярённый торговец почти добежал до лифта, когда двери захлопнулись. Он ткнул ножом вперёд, и тот застрял между дверями, но, к счастью, лифт не открылся снова.

— Здесь страшно… — когда лифт начал подниматься, девочка наконец слабо пробормотала что‑то себе под нос и крепче ухватилась за рукав Рембрари.

Первосвященник похлопал её по плечу и мягко улыбнулся:

— Знаешь, что по‑настоящему страшно?

— Что?

Но прежде чем он успел договорить, двери вновь со звонком открылись. На этот раз это был не ночной рынок, а помещение. Там была большая комната, похожая на зал ожидания, где люди сидели на длинных диванах, читали журналы или подпирали головы руками.

— Третий этаж. Тут стоматология?

Когда Рембрари вышел из лифта, ребёнок последовал за ним с широко раскрытыми глазами.

— О чём ты?

* * *

Преодолевая препятствия, чтобы отыскать лифт, который исчезал этаж за этажом, Рембрари и девочка наконец‑то вошли в лифт, поднимающийся на этаж, расположенный чуть ниже крыши.

— Что же страшнее…? — она всё ещё была недовольна, потому что Рембрари спросил: "Знаешь, что по‑настоящему страшно?", — и так и не ответил.

— А, разве я тебе не говорил?

Рембрари услышал ворчание и собирался повторить, как будто только что вспомнил. Но когда лифт на верхний этаж открылся, он посмотрел вперёд и воскликнул:

— О боже!

Ребёнок с досадой пнул воздух, снова не услышав, что "по-настоящему страшное", но Рембрари прошёл из лифта вперёд. Поскольку лифт всё равно исчезнет, даже если попытаться удержаться внутри, нужно было просто идти дальше.

Рембрари, сделав три шага, поразился тому, насколько этот этаж отличается от тех, которые они уже прошли.

— Это просто невероятно…

Здесь была кромешная тьма.

Второй этаж представлял собой улицу, поэтому лунный и звёздный свет, а также фонари уличных торговцев освещали всё вокруг. На третьем этаже работало полноценное освещение, обеспечивающее чёткий обзор во всех направлениях. На других этажах было то же самое.

Первый этаж был самым тёмным, но остальные были светлыми.

А вот здесь не было ни фонарей, ни прожекторов, ни естественного освещения, проникающего через окна. Невозможно было определить, что их окружает, где они стоят и даже каков размер помещения.

Более того, тишина была ужасающей. Вокруг не было слышно ни единого звука.

И всё же, пока Рембрари продолжал осматриваться, девочка сжала его руку и прошептала:

— Ты первый, кто поднялся сюда, Целитель.

— Понятно.

— Ты должен отвести меня наверх. Если не поторопимся, мои брат и сестра могут не вернуться.

* * *

Земля всё ещё была тёмной, но над облаками начал подниматься красноватый свет. Когда облака рассеялись с одной стороны, словно на холст капнули синей краской, Ардор, до этого катавший в руке свой мобильный телефон, прислонившись к стене, больше не мог сдерживаться. Он вскочил на ноги.

Старик уже дремал, но проснулся от неожиданности и спросил:

— Что случилось?

— Я не могу этого вынести.

— Не можешь? Что именно?

— Уже утро, а Рембрари ещё не вернулся.

Ардор достал ещё один энергетический батончик, протянул его старику и тут же вышел из дома и направился к зданию.

Но когда он потянул за дверную ручку, дверь всё ещё была закрыта, а Рембрари нигде не было видно. Ардор, убедившись в этом, достал пистолет и зарядил его.

Старик погнался за ним, спрашивая, что тот делает, и, увидев его, спрятался за стеной.

"Неужели он снова собирался стрелять в дверь? Какая же это глупость".

Но на этот раз Ардор не стрелял в дверную ручку. Он крепко сжал пистолет, куда‑то побрёл и открыл огонь…

— Что за сумасшедший? — глаза старика расширились.

Ардор стрелял в лягушачью икринку. Он стрелял в ту икринку, к которой никто другой не притрагивался.

— Что ты делаешь? Прекрати!

Старик подпрыгнул и побежал, но Ардор проигнорировал его и начал обстреливать по кругу.

— Остановите его! Поймайте!

Старик закричал, и местные жители выглянули из окон своих домой, чтобы посмотреть, и тут же выбежали наружу в удивлении.

— Прекрати!

— Эй! Нет! Не делай этого!

Тишину рассвета нарушили звуки выстрелов и крики тех, кто пытался стрелка остановить.

Священник, услышав шум, сразу понял, что ослеплённый незнакомец, с широко раскрытыми глазами и стреляющий во все стороны, не собирается слушать, поэтому он окликнул остальных:

— Судя по поведению, он не из тех, кто будет слушать.

— Но мы не можем просто оставить его в таком состоянии! Если он продолжит, Бог разгневается…!

Священник посмотрел в сторону, куда ушёл Ардор. Его там уже не было, но стрельба продолжалась.

— Если не остановить, чудовище из яйца причинит нам вред. Мы должны избавиться от него, прежде чем это произойдёт.

— Как? У нас нет оружия.

— Можем просто позволить птеродактилю забрать его.

— Но мы уже обмазали его грязью. Птеродактиль его не заберёт.

— Все, приготовьте мыльной воды. Мы его обольём.

Жители кивнули и быстро разбежались в поисках моющих средств.

Однако какой бы план они ни строили, чтобы отправить парня к птеродактилю, Ардор был занят тем, что стрелял в икринки и бродил вокруг. Несколько вылупившихся монстров напали на него, но он выстрелил им всем в лоб и бродил по улицам, как человек, потерявший рассудок.

Именно тогда треснуло одно яйцо. Ардор выстрелил в него, а затем направился ближе, встав меж двух разбитых машин, но внезапно остановился.

Странное чувство возникло позади. Он отступил на несколько шагов и медленно повернул голову к последнему разбитому яйцу.

Там было яйцо, расколотое с обеих сторон, и между ними стоял человек. Женщина со светло‑зелёными волосами, собранными в хвост, в аккуратной бело‑золотой форме. Она держала в руке длинное копьё.

Брови Ардора поднялись.

— Командор Святых Рыцарей?

Лидер Святых Рыцарей Первосвященника Рембрари. Это была Мулу, поиски которой были поручены Ардору как особая миссия.

* * *

В этот момент Мэн У Шин застрял в белой грязи на крыше.

Это определённо была грязь. Странно, но она была бездонной и настолько липкой, что, как бы он ни старался, выбраться не мог. Более того, чем больше он боролся в грязи, тем быстрее тонул, и несколько часов Мэн У Шин оставался неподвижным.

Вместо этого он сосредоточил свой взгляд на большой стене перед собой, смотря видео, проецируемое на проектор.

На экране было знакомое лицо: Рембрари, целитель, о котором заботился Архиепископ. Рядом с ним стоял маленький ребёнок, личность которого не была установлена.

Услышав разговор ребёнка и Рембрари, Мэн У Шин понял, что высокомерный новичок пришёл его спасать, и умоляюще уставился на экран, не отрывая от него глаз.

— Пожалуйста, пожалуйста… — его сердце забилось быстрее, когда Рембрари замер перед лавкой торговца душами, и когда за ним погнался доктор с огромными плоскогубцами, предложивший вызвать лифт в обмен на зуб.

Рембрари, который, казалось, уверенно продвигался вперёд, наконец оказался в кромешной темноте на верхнем этаже.

Лицо Мэн У Шина помрачнело. Казалось, в этой темноте нет ни пути, ни врагов, ничего. Отсюда единственный путь наверх казался безнадёжным.

Человек, которого захватили раньше Мэн У Шина, уже наполовину погрязший в белой грязи, усмехнулся, глядя на его выражение лица:

— Сдайся. Что бы он ни делал, он не сможет подняться сюда на лифте.

Мэн У Шин испепеляюще посмотрел на соседа, стиснув зубы:

— Заткнись. Если не собираешься помогать…

Несмотря на схожую ситуацию, он не мог не злиться. Это был не первый раз, когда его сосед так высказывался. Они видели всю сцену на видео с того момента, как Рембрари вошёл в здание.

Этот человек, видимо, надеясь довести Мэн У Шина до отчаяния, продолжал извергать подобные негативные слова с первых кадров. Однако, какими бы резкими ни были высказывания Мэн У Шина, они не представляли никакой угрозы для пленника, поэтому полусъеденный жижей мужчина продолжал смеяться и издеваться:

— Почему не понимаешь? Даже если он каким‑то образом смог подняться до предпоследнего этажа, как бы смог подняться оттуда? На этот раз бесполезно. Даже если поломать голову, в этой кромешной темноте ничего не видно.

Но в тот момент, когда Мэн У Шин с досады прикусил губу, на экране за головой Рембрари вспыхнул нимб.

— Мошенник! — человек, зловеще ухмылявшийся до этого, удивлённо уставился на экран.