Разве не тот, кто протягивает руку в самый отчаянный момент… истинный Бог?

Рембрари, увидев, кто пришёл, был искренне удивлён.

— Лорд Люмена? Как вы сюда попали?

Точнее, он хотел спросить "почему", но был так ошеломлён, что слова запутались.

— Я слышал, что ты в ловушке.

Люмена коротко и невнятно ответил, затем оглядел бескрайний пол и цокнул языком.

— Понятно. Они загнали тебя в трудное место.

Рембрари уже подбежал к нему.

— Разве можно вам здесь появляться?

Он был рад видеть знакомого Бога, но больше всего беспокоился о том, что даже Лорд Редрин не мог сюда прийти из-за сложных обстоятельств. А Люмена, будучи ещё слабее, проник к нему.

"Лучше бы он не приходил..."

— Почему…

— Мы должны тебя спасти.

Рембрари всё ещё был в недоумении, услышав это объяснение.

— Я знаю, что Лорд Люмена близок с Лордом Редрин… но я не ваш Первосвященник. Я благодарен вам за визит, но также немного озадачен. Не понимаю, зачем вам так поступать.

— Потому что ты сейчас больше помогаешь людям, чем я.

— Вовсе нет.

Рембрари тут же опроверг слова Люмены.

Конечно, если рассматривать только "сейчас", Люмена был прав. Способности воплощённого Бога ослабли, а его ограничения были сняты. Хотя ослабление не было буквальным, величайшая сила Бога — право даровать божественную силу жрецам — значительно уменьшилась.

Когда Бог воплощался, число жрецов, находящихся под его властью, резко сокращалось, а по мере уменьшения числа жрецов его сила ослабевала ещё больше, и этот порочный круг продолжался. В конце концов воплощение Бога приносило много потерь.

Однако всё изменилось бы, если бы Люмена нашёл нового Первосвященника и освободил своё воплощение. Другими словами, даже если сейчас Рембрари был полезнее людям, в долгосрочной перспективе эти слова выглядели натянутыми.

Когда Рембрари посмотрел на него с недоверием, Люмена наконец честно признался:

— Ты не моё дитя, но это не значит, что я должен пренебрегать тобой. Я люблю всех, кто нуждается в заботе.

Рембрари смотрел на Люмену дрожащим взглядом, пытаясь что-то сказать, но не зная, что именно. Вот таким он и знал этого Бога, но никогда не представлял, что это коснётся его самого.

— Давай начнём.

С этими словами Люмена взмахнул рукой в воздухе.

Когда он опустил руку, на том месте появилось небольшое круглое отверстие. Оно, словно искра, упавшая на белый лист бумаги, начало расширяться, прожигая пространство.

Рембрари молча стоял рядом и наблюдал, как отверстие постепенно разрастается до размеров, пока через него не смог бы пройти человек. Но прежде чем проход достиг даже размеров окна, пространство вдруг заволновалось. Затем появился Йом-ра — в красных одеждах, извивающихся, как змеи.

Его босые ноги бесшумно коснулись пола, но присутствие ощущалось самой атмосферой.

Рембрари медленно повернул голову.

Йом-ра покачивался в безветренном пространстве, словно сам был ветром. Его губы медленно изогнулись в улыбке.

— Бедный Бог, потерявший свою силу.

Король притворился сочувствующим, отчего Люмена крепче сжал руку Рембрари, широко распахнутыми глазами переводившего взгляд с одного на другого.

Однако Йом-ра даже не взглянул на него. С тех пор как появился Люмена, всё его внимание было сосредоточено только на нём.

Люмена держал Рембрари так, словно никогда не отпустит.

Рембрари искоса взглянул на созданный проход. Он всё ещё был слишком узким — не то что для двоих, даже для одного человека. Он расширялся мучительно медленно — так же неторопливо, как двигался сам Йом-ра.

Смотреть на это было почти невыносимо.

— Я же говорил, что закрою глаза, если ты сделаешь вид, будто ничего не замечаешь. Ты так глуп, что пришёл сюда.

Как только Йом-ра договорил, вокруг них выстроились мрачные Жнецы в чёрных одеждах. Они выглядели иначе, чем прежде. Края их одежд развевались, словно их окутывал ветер, подобный ветру Йом-ры.

Рембрари почувствовал, как их с Люменой обволакивает этот поток.

Затем Йом-ра поднял руку. В тот же миг Жнецы одновременно ринулись к ним.

Рембрари глубоко вдохнул, готовясь использовать своё "Величие Бога" — хотя и знал, что против Йом-ры этого недостаточно.

— Лорд Люмена!

Но как только его толкнули, проход, созданный Люменой, начал сразу же сжиматься, что привело Рембрари в полное изумление.

Независимо от того, услышал ли он зов, Люмена лишь кратко взглянул в его сторону, а затем строго отчитал:

— Я всегда хотел сказать тебе одну вещь, ты, паршивец-Первосвященник. Я не дружу с твоим Богом.

Рембрари схватился одной рукой за проход, а другой потянулся к Люмене, но, в отличие от предыдущего раза, проход сужался слишком быстро. И в этом стремительно уменьшающемся пространстве Рембрари увидел, как Йом-ра схватил Люмену.

Пойманный рукой Короля подземного мира, Люмена мгновенно превратился в мерцающий свет и рассыпался искрами.

— ...!

Йом-ра бросил эти икры света в чёрную, как смоль, трещину в своём пространстве — разлом, который оставался невидимым даже тогда, когда там находился Рембрари.

— Лорд Люмена!

Рембрари кричал до тех пор, пока не охрипло горло, но проход уже почти закрылся, и всё, что он мог — это беспомощно висеть в нём.

В этот момент кто-то схватил его одной рукой и потянул за собой. Невидимый предмет также вырвался из этой руки и устремился вслед за Люменой — к трещине, в которую тот упал.

В тот же миг оба прохода полностью сомкнулись, вернувшись к обычному состоянию.

Рембрари со слезами на глазах посмотрел на того, кто его вытянул.

— Лорд Редрин!

Прежде чем он успел что-либо осознать, под его ногами появилось ложе из красных роз, и Редрин усадил его на него. Рембрари, всхлипывая, обнял своего Бога и указал туда, где только что исчез проход.

— Лорд Люмена пытался спасти меня, но он был уничтожен! Пожалуйста, спаси его!

Образ Лорда Редрин расплывался сквозь слёзы.

Бог обнял Рембрари и тихо похлопал его по спине. Рембрари продолжал плакать, его глаза полностью заволокли слёзы, но он силился смотреть на своего Бога.

Лицо Редрин оставалось совершенно спокойным.

— Успокойся.

Их взгляды встретились. Редрин отпустил Рембрари и осторожно вытер его слёзы ладонью.

Рембрари опустился на колени, сжимая в руке россыпь алых лепестков, похожих на кровь. Его охватило бессмысленное, тяжёлое сожаление.

Всё это время он лишь оставался в ловушке, ничего не в силах сделать. Он не ожидал, что всё закончится тем, что Лорд Люмена будет уничтожен на его глазах.

Редрин положил ладонь ему на голову, но даже это прикосновение лишь усилило боль. Рембрари вздрогнул и прикусил губу.

— Сейчас спасти Люмену непросто. Но Боги бессмертны. Мы не умираем — какую бы форму ни принимали.

— Но…

— Прежде чем проход закрылся, я передал ему половину своей силы. Так что не тревожься.

Выражение лица Рембрари резко изменилось. Он поднял голову, потрясённый услышанным. Лорд Редрин, с тем же спокойствием, словно речь шла о чём-то незначительном, продолжил:

— Если Люмена захочет, он вернётся в свой мир. Захочет — пройдёт через разлом сюда.

— …!

— А даже если нет — он справится. Так что не вини себя. Любовь Люмены к кому-либо — это свет, дарованный тому человеку, а не долг, который он должен нести.

Слова эти вновь вызвали слёзы.

Рембрари знал, что Боги бессмертны. Но вид рассыпающегося искрами Люмены всё равно заставил его поверить в обратное. И теперь Первосвященника терзало другое — то, что Лорд Редрин вынужден был отдать половину своих сил ради него.

Он посмотрел на спокойное лицо своего Бога.

На губах Редрин впервые появилась едва заметная улыбка. Он провёл рукой по волосам любимого ребёнка и тихо произнёс:

— Я лишь помог своему близкому и дорогому другу. Тебе не за что чувствовать вину.

— Мне кажется… что это произошло потому, что меня захватил Йом-ра…

Редрин покачал головой.

— Моё дорогое дитя. Что я тебе говорил?

Рембрари молчал.

— Ничего из этого не случилось по твоей вине. Ты — упрямое, но великое существо. Не просто так тебя связал Йом-ра… а потому, что он тоже понимает это.

— …!

— Не вини себя ни в чём.

* * *

— Рабсус.

Первосвященник Востока повернул голову на чистый, зовущий его голос. Перед ним стоял мрачный Жнец — тот самый, что всегда сопровождал его, словно молчаливый напарник.

Единственная польза от Жнеца заключалась в способности мгновенно перемещаться между миром живых и подземным царством… и в привычке носить при себе многоразовый платок.

— Что случилось?

Жнец вынул платок из-за пазухи и протянул ему. Сегодня на его руках не было ни капли вражеской крови.

Нахмурившись, Рабсус опустил взгляд. Жнец вложил платок в его ладонь и тихо сказал:

— Твой прежний наставник умер.

— Наставник?

— Я не знаю его имени. Он погиб, спасая иномирного Святого в лабиринте Его Величества. Коллеги говорят, он полностью обратился искрами и исчез. Боги бессмертны, так что это не совсем смерть… но для этого мира он потерян навсегда.

Короткая пауза.

— Ты ведь сейчас заплачешь? Вытри слёзы.

Спокойное лицо Жнеца не выражало ни сочувствия, ни насмешки — лишь констатацию факта. Однако Первосвященник Востока не изменился в лице. Он лишь прикрыл платком глаза и холодно спросил:

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Жнец прищурился. Затем дунул на платок, отдёрнул его и цокнул языком.

— Ты тоже тот ещё… Тебе совсем не грустно?

Но, не дождавшись реакции, он раздражённо бросил платок на землю и исчез.

Даже после его ухода Рабсус остался стоять, прислонившись к перилам моста. Внизу текла река, едва освещённая редкими уличными фонарями.

— Если бы не Рембрари… самым молодым Первосвященником стал бы я.

Его голос был тихим, почти бесцветным.

— Я горжусь своими достижениями. Действительно горжусь. Но люди постоянно сравнивают меня с ним… и говорят, что мне чего-то не хватает. Это так раздражает...

"— Чем выше стоишь, тем больше зависти", — прозвучал в его памяти знакомый голос. "— Люди будут завидовать ему не меньше, чем смотреть на тебя свысока. Не слушай их."

— Если бы я был таким же сильным, как Рембрари… Лорд Люмена стал бы величайшим Богом…

Он запнулся.

"…И от этой мысли у меня сжимается сердце"

— Мне нравится это твоё человеческое сердце. Тот ребёнок слишком силён, чтобы чувствовать многое. А у тебя есть всё. Но какая польза от зависти и неполноценности? Они тебе не нужны.

Первосвященник наклонился, поднял брошенный платок и сжал его в кулаке. Холодная ткань впилась в ладонь.

Он вновь опёрся на перила.

— Я же сказал… мне это не нужно. Даже без этого…

И в этот момент сумрак густо опустился на его сердце. Ближайшие фонари один за другим погасли, а рядом прозвучал тихий голос:

— Тьма уже проникла в тебя.

Рабсус резко обернулся.

— У Ён У?

Перед ним стоял знакомый силуэт — известный в этом мире Пробужденный охотник. Но аура… была иной.

— …Владыка Демонов?

Он нахмурился, сбитый с толку.

"Как У Ён У может быть Владыкой Демонов? Нет… не сам он. Тогда — его часть? Осколок?"

Существо перед ним не проявляло ни малейшего интереса к его замешательству. Владыка Демонов протянул руку — плавно, почти изящно, словно приглашая на танец.

И улыбнулся.

— Разве не тот, кто протягивает руку в самый отчаянный момент… истинный Бог?

— …!