Бенгальский огонёк

― Поехали быстрее.

― Поедем медленно.

Пока Шин Чжо Ун и Чан Тхэ Ри давали противоречивые ответы, Рембрари нахмурился, выходя из парадной двери, поглядывая по сторонам. Тхэ Ри, увидев это, расхохоталась и сменила тон.

― Чем раньше придем, тем лучше.

― Поехали. ― ответил Рембрари, таща за собой чемодан на колесиках по мере приближения к машине.

Когда он приблизился, Шин Чжо Ун вышел, взял сумку и положил её в багажник.

― Там много багажа?

― У тебя какое-то бремя на сердце?

― О чём ты?

― Прошло много времени с наступления Нового года, а ты только сейчас собираешься увидеть восход солнца?

― И при чём тут бремя на сердце? — раздражённо спросил Шин Чжо Ун.

Рембрари пожал плечами и сел на заднее сиденье. Как бы то ни было, ему было неловко от того, что он так откровенно спросил, что президента Шин беспокоит. Когда он закрыл дверь, Чан Тхэ Ри ухмыльнулась и протянула пакет с закусками с пассажирского сиденья.

― Ён У, угощайся.

― Спасибо.

Пока он принимал снеки, Шин Джо Ун сел за руль. За маленьким окном проплывал пейзаж. Рембрари откинулся на заднее сиденье, любуясь видом.

― А как же селфи-камера? Ты её взял?

― Она в сумке. Сумка в багажнике.

Чан Тхэ Ри зевнула и отругала Шин Джо Уна.

― Ну серьёзно. Почему ты вдруг решил поехать встречать рассвет?

― Просто. Мы были так заняты в последнее время, что почти не виделись.

― Если ты занят, мы могли просто встретиться неподалёку.

― Мы всегда где-то неподалёку. Давай хоть иногда выбираться подальше.

Рембрари тоже зевнул. Уличные фонари и другие огни освещали улицу, но была уже глубокая ночь. Глядя на мерцающие огни, он постепенно погрузился в сон.

― Если хочешь спать, просто спи. Я разбужу тебя, когда приедем.

Шин Чжо Ун посмотрел на него в зеркало заднего вида. Рембрари кивнул и лёг поудобнее на бок.

* * *

― Просыпайся.

Кто-то потряс его, и Рембрари открыл глаза. Перед ним был Шин Чжо Ун.

― Приехали?

Глаза Рембрари расширились. Он огляделся: машина остановилась. Чан Тхэ Ри, сидевшей на пассажирском сиденье, нигде не было видно.

― А где Тхэ Ри?

― Кажется, ушла покупать бенгальские огни.

― Ты собирался сюда приехать?

Рембрари удивлённо вышел из машины. Холодный предрассветный ветерок пробрал его до мурашек. Вокруг никого не было. Ну, сейчас был уже не Новый год, а будний день. Не могло же желание увидеть восход солнца появиться из ниоткуда.

Рембрари заворчал и потёр руки. В это время Чан Тхэ Ри пересекла дорогу, неся с собой три или четыре чёрных пластиковых пакета.

― Та-дам. Я всё выложу.

Она принялась вытаскивать вещи из пакетов, в основном маленькие плоские картонные коробки с надписью "Набор огней".

― И закуски.

И немного закусок. Пока она доставала всё это, Шин Чжо Ун снял пальто и накинул ей на плечи.

― Эй, Чжо Ун, что случилось? Ты теперь джентльмен?

― Ты простудишься.

― Эй. Тебе это не идёт.

― Ага, зато тебе идёт.

― Эй!

― Если ты простудишься, я тоже.

Когда Чан Тхэ Ри сделала вид, что хватает Шин Чжо Уна за воротник, тот усмехнулся и застёгнул пуговицы на своём пальто. Тем временем практичный Рембрари схватил самую аппетитную на вид закуску и открыл её.

Мгновение спустя все трое уселись на три складных стула рядом, перед ними стоял складной стол. На нём были разложены разнообразные яства, а на коленях у каждого лежал набор огней.

― Не понимаю, зачем нам фейерверки, если мы приехали сюда смотреть восход солнца.

― Не нравится ― не надо.

На жалобу Шин Чжо Уна Чан Тхэ Ри чуть не забрала его упаковку, но в целом атмосфера была мирной. Она взглянула на Чжо Уна и указала на небо.

― Давай смотреть восход солнца.

― Чтобы увидеть, солнце должно взойти. Пока его не видно.

― О чём ты? Оно взойдёт, если мы подождём.

Двое ворчали и мило препирались, пока третий сосредоточенно уминал закуски.

Тёмный свет постепенно отступал с неба. В мгновение ока оно окрасилось в глубокий лазурный цвет, и солнце выглянуло из-за моря.

Чан Тхэ Ри перестала спорить с Шин Чжо Уном и обрадованно закричала.

― Ух ты. Потрясающе!

― А говорила, что не хочешь ехать.

― Чжо Ун. Ты споришь даже в такой ситуации?

Тхэ Ри сердито глянула на него, и он быстро сделал вид, что увлечённо смотрит на солнце, в то время как она быстро предложила обоим парням:

― Вы двое, загадайте желание.

― Чего желать в этой ситуации? Это же не падающая звезда.

― Это лучше, чем падающая звезда.

Шин Чжо Ун снова возразил с нелепым видом, но Чан Тхэ Ри всё равно сложила руки вместе и крепко зажмурилась. Рембрари, любивший молиться, тоже быстро сложил руки и помолился про себя.

"Пожалуйста, пусть этот мир будет в безопасности. Есть много людей, которые мне не нравятся, но я надеюсь, что все будут в безопасности. Не знаю, слышите ли вы меня, Лорд Редрин".

В конце концов, Шин Чжо Ун, всё ещё сидящий неподвижно, тоже сложил руки и закрыл глаза. Примерно через две минуты Чан Тхэ Ри вздохнула и спросила Рембрари:

― Чего ты пожелал, Ён У?

― Мира во всём мире.

Это была правда, но Чан Тхэ Ри улыбнулась, вероятно, думая, что он шутит. Шин Чжо Ун, загадавший своё желание, усмехнулся и покачал головой.

― А что ты загадала, Тхэ Ри?

― Эм. Я много чего загадала. Успехов в бизнесе, здоровья родителей, начиная с… О. Я также загадала желание для Ён У.

― Для меня?

― Я хочу, чтобы все в мире знали, что Ён У хороший человек.

Чан Тхэ Ри лучезарно улыбнулась ему, и в этот самый момент мир позади неё полностью озарился лучами солнца. Рембрари на мгновение застыл, прежде чем сделать серьёзное предложение.

― Тхэ Ри, у тебя есть религия?

Шин Чжо Ун прикрыл его рот рукой. Тхэ Ри хихикнула и спросила Чжо Уна:

― Что ты загадал?

Но Шин Чжо Ун перебил её.

― Не скажу.

Тхэ Ри нахмурилась и постучала по ноге Шин Чжо Уна своим коленом.

― Это же не смертельно. Расскажи. Расскажи. Мы с Ён У всё тебе рассказали.

― Я не просил вас рассказывать.

― Ого. Вот же ты противный!

Чан Тхэ Ри надавила на него ещё несколько раз, но Шин Чжо Ун наотрез отказался говорить ей о своём желании. Рембрари наблюдал за их препирательствами, а затем открыл коробку с бенгальскими огнями. Внутри лежали коричневые палочки на тонком стержне.

― Что с этим делать?

Рембрари потрогал стержень, и Шин Чжо Ун, видимо, перестав спорить, протянул зажигалку и объяснил.

― Просто подожги вот здесь.

Но когда Рембрари не совсем понял, Чжо Ун сам поджёг кончик стержня.

― Смотри внимательно.

Из подожжённого кончика выскочил маленький алый огонёк, и Рембрари удивлённо спросил:

― Что за диво?

Чан Тхэ Ри хихикнула, услышав его тон, и поддразнила.

― Ён У, ты всегда странно говоришь, когда тебе неловко.

Рембрари был так поглощён огнями, сверкающим на кончике палочки, что даже не заметил, как потерял контроль над своим тоном. Он был просто заворожён разлетающимися огоньками.

Чан Тхэ Ри и Шин Чжо Ун смеялись, наблюдая за этим, и втроём они развлекались с фейерверками ещё около получаса. Но в самый разгар их веселья Чан Тхэ Ри внезапно вскочила.

― Куда ты?

― Купить мороженое.

― В такое время?

― Там есть круглосуточный магазин.

― Я с тобой.

― Мне нужно охладиться.

Шин Чжо Ун попытался остановить её, но Чан Тхэ Ри сняла пальто и вернула его ему, а затем протянула свой бенгальский огонь Рембрари. Чжо Ун не выдержал и встал.

― Пойдём вместе. ― затем он спросил Рембрари: ― Свинка, можешь побыть один пару минут?

― Не надоело называть меня "свинкой"?

― Оставайся на месте.

Шин Чжо Ун просунул руки в пальто, но Чан Тхэ Ри толкнула его обратно.

― Нет, ты сиди с Ён У. Магазин через дорогу. Ён У знаменитость, так что, если его заметят тут одного ― будут проблемы.

Рембрари помахал им бенгальским огнём, демонстрируя свою властную манеру.

― Всё в порядке.

― Ага, так что, пожалуйста, береги мой бенгальский огонь. Не потуши.

Но Чан Тхэ Ри лишь лучезарно улыбнулась и умчалась прочь, прежде чем двое успели её окликнуть. Шин Чжо Ун обеспокоенно посмотрел ей вслед и покачал головой.

― Она тоже тайно любит поесть.

― Ты не дразнишь её, называя свинкой?

― Зачем?

― Ну меня же ты так дразнишь.

― Она не называет меня "китом" или "анчоусом". А ты называешь.

― Китом я тебя звал по-дружески.

― Я тоже по-дружески зову тебя свинкой.

"Так ли это? Даже если разобраться, это неправильно"

Рембрари внимательно посмотрел на него, но Шин Чжо Ун лишь улыбнулся и махнул своим бенгальским огоньком в руке, ударяя его о бенгальский огонёк в руке Рембрари.

― Знаешь, что я загадал?

― Это огонёк Тхэ Ри. Если он погаснет, виноват будет Шин Чжо Ун.

― Я пожелал, чтобы мы трое всегда видели друг друга такими улыбающимися.

― В тот момент, как эта искра погаснет, ты будешь улыбаться, но не сможешь увидеть улыбки Чан Тхэ Ри.

Рембрари оттолкнул искру Шин Чжо Уна, словно они сражались копьями, но Чжо Ун запоздало понял его слова, и его глаза расширились от удивления. Он слегка усмехнулся и снова щёлкнул своим огоньком об огонёк в руке Рембрари. В этот момент искры одного из бенгальских огней внезапно погасли. Чжо Ун быстро выпрямился и спросил:

― Это Тхэ Ри? Я потушил?

― Я всё ей расскажу, — твёрдо сказал Рембрари, и как раз когда Шин Чжо Ун собирался возразить, Чан Тхэ Ри окликнула их с другой стороны дороги.

Шин Чжо Ун приложил руку ко лбу с выражением: "Я попал". Рембрари быстро встал со стула, собираясь всё рассказать ей. Тем временем Чан Тхэ Ри внимательно осмотрела дорогу, убедилась, что машин нет, и попыталась перейти. Однако внезапно мимо неё на невероятной скорости вырулил и промчался грузовик, напугав и заставив отступить.

― Почему он так быстро мчится там, где есть пешеходный переход?

Шин Джо Ун, казалось, тоже был встревожен и пробормотал проклятие при виде несущейся машины. Однако Рембрари смотрел в другую сторону.

Пустое пространство.

Посреди дороги внезапно начала образовываться трещина, похожая на паутину. Увидев это, Рембрари от удивления выронил бенгальский огонь, который держал в руках, и последняя тлеющая искра в нём полностью погасла.

Рембрари широко раскрыл глаза и перевёл взгляд на Чан Тхэ Ри. В этот момент машина, проехавшая мимо неё на невероятной скорости, врезалась в трещину, с грохотом отскочила назад и полетел прямо на девушку.

Время словно остановилось. Глаза Шин Чжо Уна расширились.

Рембрари поспешно сорвался с места.