Ты не единственный

— Ах, г-н Шин. Я-я кое-что потерял… — пробормотал продюсер Гу и отступил назад.

Любой мог видеть его лицо, и оно пугало. Не испугаться было невозможно. Разве он только что не увидел то, чего не должен был видеть?

— Говори. Почему ты всё время отступаешь? — спокойно спросил Шин Чжо Ун.

Сейчас всё было как обычно. И всё же, что-то в Шин Чжо Уне, казалось, давило на него.

Что ж, в ситуации, когда он стал свидетелем опасной тайны, Шин Чжо Ун ещё был вежлив, но гнев его привёл бы в ужас.

— М-Мастер Лев. Мастер, — тихо и запинаясь обратился продюсер.

Когда Лев обернулся, продюсер Гу жестом показал ему в сторону двери. Сам продюсер бегал плохо, но Лев обладал способностью мгновенно сокращать дистанцию.

Продюсер Гу отчаянно вскрикнул глазами: "Бежим! Быстрее!".

— Что?

Но Мастер Лев был совершенно растерян. Как и тогда, когда продюсера напугал привязанный к кровати мужчина, на этот раз он просто безучастно смотрел в ответ.

— Скажи.

"Ты думаешь, я сейчас могу говорить, Мастер-идиот!", — мысленно вскричал мужчина.

— Да. Скажи мне.

Шин Чжо Ун сделал шаг вперёд. Затем два шага. Три шага…

Даже гордое лицо Шин Чжо Уна в этот момент выглядело настолько пугающим, что продюсер Гу больше не мог сдерживаться и заговорил по-настоящему:

— Мастер, давайте убираться отсюда! Быстрее! Быстрее!

— Почему?

— Ну, я пробра…

Но прежде чем он успел сказать: "Потому что я пробрался сюда", Шин Чжо Ун, подошедший ближе, посмотрел на него сверху вниз с выражением: "Ты знал об этом?". И прежде чем продюсер успел придумать оправдание, он протянул руку.

— Камеру.

— А, камера, камера… — снова вмешался ничего не понимающий Мастер Лев. — Камеры нет. Тот парень пришёл искать камеру. Я её ещё не нашёл.

Шин Чжо Ун не ответил Льву, но и не отдёрнул руку от продюсера, давая знать: "Камера у тебя. Я всё знаю, так что отдай её". В конце концов, дрожа, мужчина протянул маленькую компактную камеру.

— Хм?

Мастер Лев наклонил голову, увидев это, но Шин Чжо Ун спокойно просмотрел запись. Как будто ничего странного не произошло.

Однако, как только он отвёл взгляд от камеры, уголки его рта приподнялись, и в мгновение ока камера замёрзла. Целиком. Раздался треск, и аппарат превратился в кусок льда, такой, каким пингвины играют в футбол в Антарктиде.

— Это…! — инстинктивно рассердился продюсер Гу, но вскоре его лицо помрачнело, и он придумал оправдание. — Президент Шин. Если бы я знал, что здесь есть что-то подобное, я бы никогда не пришёл. Я пришёл, потому что слышал, что здесь есть милый секрет, который удивит вас, что-то, что усилит ваше обаяние. Поэтому я…

Когда продюсер не смог продолжить, Лев наклонил голову и снова принял бестактный вид.

— Это же не то, что ты мне сказал.

"Пожалуйста, замолчи, Мастер", — продюсер выругался про себя, но при этом упустил возможность придумать ещё какие-нибудь оправдания.

Благодаря этому он смог мельком взглянуть на Шин Чжо Уна. Его взгляд встретился со взглядом хозяина, который возился с замороженной камерой.

Шин Чжо Ун улыбнулся и спросил продюсера Гу:

— Разве это не мило вживую?

"Сумасшедший ублюдок. Как может такой, как ты, связывающий людей в подвале, называть это милым?"

Продюсер подумал, что Шин Чжо Ун сумасшедший, но заставил себя смириться.

— Это… мило. Да. Так что я…

— Тебе не страшно?

— А?

— Тебе не страшно?

Мужчина сухо сглотнул. Шин Чжо Ун смеялся прямо перед ним.

"Что будет, если я скажу, что страшно? А что, если скажу, что не боюсь?"

— ...Ну, это хорошее хобби.

Продюсер почувствовал, что всё станет хуже, если он скажет, что боится, поэтому решил попытаться угодить Шин Чжо Уну. Сумасшедшие психопаты ведь любят, когда играют по их правилам.

— Рад слышать, что ты не боишься.

Шин Чжо Ун доброжелательно улыбнулся, услышав ответ, и продюсер почувствовал облегчение.

"Я дал правильный ответ. Слава богу."

К сожалению, продюсер не знал, что Шин Чжо Ун вовсе не психопат.

— Ты выдержишь.

— А?

В тот же миг продюсер Гу потерял сознание. Шин Чжо Ун мгновенно заморозил его. Не было ни боли, ни удивления, просто один миг.

Он не убил его сразу, но, вероятно, тот умрёт от переохлаждения через несколько дней. Даже не зная об этом.

Конечно, Шин Чжо Ун не собирался убивать продюсера своими руками, но, увидев, как тот превратился в ледяную глыбу, он открыл ладонь, державшую камеру.

Камера с грохотом упала на пол, и он слегка наступил на неё, полностью раздавив на мелкие льдинки, после чего неторопливо повернулся к Мастеру Льву.

Тот смотрел на него пустым взглядом.

— …

— …

Между Шин Чжо Уном и Львом воцарилась минута молчания.

Затем, в тот момент, когда Шин Чжо Ун поднял руку, на месте, где стоял Лев, появился гигантский ледяной блок.

Однако, несмотря на внезапную атаку, Мастер уже стоял перед Шин Чжо Уном, и его рука вот-вот должна была коснуться его, но напоролась на ледяную стену.

Шин Чжо Ун, обладая невероятной скоростью реакции, мгновенно почувствовал движения Мастера Льва.

Как только ледяной блок коснулся его руки и ноги, Лев снова отступил. Но на том месте, куда он переместился, появился лед, и мужчина переместился за спину Шин Чжо Уна.

Словно у него были глаза на затылке, лёд появился и там.

Мгновение неосторожности могло означать чью-то смерть, опасную ситуацию.

И Мастер Лев, и Шин Чжо Ун, с бесстрастными лицами, атаковали друг друга, но ни один из них не ослабил бдительности.

В этот момент из кармана брюк Чжо Уна раздалась сольная песня с проклятиями. Это был рингтон, установленный специально для свинки.

Одновременно движения Шин Чжо Уна и Мастера Льва остановились.

"Что он знает, что тоже остановился?"

Шин Чжо Уну показалось странным, что оппонент замер, наклонив голову. Он не собирался продолжать атаку, поэтому Чжо Ун достал свой мобильный телефон и ответил на звонок.

— Э-э, что?

— Анчоус. Ты случайно не видел Льва?

— Льва?... Я с ним. А что?

Мастер Лев снова наклонил голову и указал на себя. Шин Чжо Ун нахмурился и кивнул.

В мгновение ока Лев оказался рядом с Чжо Уном и крикнул:

— Рембрари! Я здесь!

Казалось, он действовал опрометчиво, но на самом деле мужчина использовал свою смекалку.

Шин Чжо Ун был близок с Рембрари, поэтому Лев решил больше не нападать на него. Он не понимал, почему президент вообще атаковал, но сам не горел желаем с ним драться.

Мастер считал цвет глаз Шин Чжо Уна красивым, но глазные яблоки гнилыми. Он не особенно завидовал такому человеку.

— Ах, вот ты где. Лев. Приходи скорее. Мне пришло в голову кое-что важное.

— Уже иду!

Когда Рембрари повесил трубку, Шин Чжо Ун нахмурился и посмотрел на Мастера Льва, однако тот уже был у двери. Их взгляды встретились, и Лев усмехнулся.

— У тебя не такие уж и красивые глаза. Нет смысла драться.

Шин Чжо Ун вздохнул.

Внимательно наблюдая за ситуацией, он с самого начала знал, что Лев, в отличие от старого продюсера, не испугался этого зрелища. Тем не менее, он не хотел оставлять свидетелей, на всякий случай.

"Но раз уж дело дошло до этого, перемирие неизбежно. Но как?"

Удивительно, но Лев заговорил первым.

— Я сохраню твой секрет, так что не затевай ссору.

Шин Чжо Ун был искренне удивлён. Он думал, что мужчина совершенно ничего не знает.

"Но… он понимает, что это секрет?"

— Значит, ты знаешь, что это секрет?

— Я тихоня, но не идиот.

"Да. Он оказался умнее, чем я думал."

Шин Чжо Ун мысленно цокнул языком, но не стал атаковать снова. Он больше не собирался драться. Но…

— Как я могу доверять тебе, если ты так говоришь, а потом идёшь дальше?

* * *

В то же время Архиепископ и Са Гам Джэ всё ещё находились в противостоянии.

— Если бы ты пришёл, чтобы отнять мою жизнь, то не стал бы со мной говорить.

Благодаря постоянным расспросам Са Гам Джэ, Архиепископ наконец понял, что Жнец пришёл не по прямому делу. Но он всё ещё был озадачен.

— Тогда зачем ты пришёл?

После нескольких столкновений Архиепископ узнал, что мрачные Жнецы не могут напрямую убивать людей с оставшейся продолжительностью жизни. В конце концов, они принадлежат к Богам "доброй" секты. Это было ограничением мира, независимо от индивидуальных особенностей Жнецов.

— Я пришёл, чтобы дать тебе последнее предупреждение.

"Но появления из ниоткуда было недостаточно?"

— ...Предупреждение?

— Передумай сейчас же. Будь достойным гражданином этого мира и принадлежи этому месту. Не следуй за Богом из другого мира.

— ...!

Архиепископ, не ожидавший от Са Гам Джэ открытого убеждения, на мгновение удивился, но затем слабо улыбнулся.

— Я не ожидал, что ты попытаешься меня убедить.

— Я не могу убивать людей напрямую. Ты, наверное, это знаешь и потому пытаешься отшутиться.

— …

— Но я могу заставить другого человека убить тебя, Архиепископ.

Мужчина на мгновение поднял бровь, когда Гам Джэ пригрозил ему. Он был немного удивлён. Ни убеждение, ни угрозы не были уместны для мрачного Жнеца. Но…

— Подумай сам. Я узнал, что есть Бог, и он любит меня. Но теперь могу ли я вернуться к жизни, где я ничего не знал?

— Почему бы тебе не подумать о том, куда отправится твоя душа после смерти?

— Поэтому, прежде чем умру, я должен возвысить Лорда Редрин до ранга Богов здесь.

Ни один из них не уступил ни пяди в этом резком обмене репликами, и голубь в клетке тоже энергично забил крыльями в прутья.

Спустя некоторое время Са Гам Джэ вздохнул, его лицо помрачнело.

— Мне не хотелось до этого доводить.

Затем, пробормотав что-то непонятное, он повернулся и крикнул:

— Выходи!

"Кого он зовёт? Здесь никого не было, так кому же он...?"

Архиепископ с недоумением посмотрел в направлении, указанном Са Гам Джэ.

В этот момент, в мгновение ока в воздухе образовалась щель, и появился ещё один мрачный Жнец.

— ...!

Глаза Архиепископа расширились, но не из-за появления другого Жнеца, а из-за того, кого он вывел за собой со связанными руками.

"Первосвященник Восточного континента из мира Лорда Редрин!"

Выглядело так, будто его схватили, но Жнец, приведший Первосвященника Востока, тут же отпустил наручники. Тот начал теребить запястья, затёкшие до этого момента.

Затем, с невозмутимым видом взглянув на Архиепископа, он спросил у Са Гам Джэ:

— Ты хочешь, чтобы я его убил?

— ...!

Когда их взгляды встретились, Са Гам Джэ насмешливо усмехнулся:

— Ты не единственный, кто предал своего Бога.