Обмен

Глава восемьдесят девятая: «Обмен»

Ритархиста появилась в нашей комнате ровно через полчаса после нашего возвращения, как и договаривались.

С этого момента начался полноценный обмен информацией: между мной и Ритархистой, обыскавшими дом Балоу, и Калгено, Касуми и Газилом, преследовавшими мага. Инициативу взяла в руки Ритархиста.

— Итак, начнём с вас. Куда он направился? — её вопрос прозвучал как выстрел, без предисловий.

Похоже, ученица Альбелума уже успела присвоить себе постоянное место в нашем скромном жилище, потому что без всяких церемоний устроилась на краю моей кровати. Я присела на постель Калгено, а сама Калгено с Газилом заняли два стула у маленького столика. Все расселись привычным, уже отработанным порядком. Только Касуми, всё ещё не решаясь показываться перед магом, пряталась где-то в углу.

Калгено, собравшись с мыслями, ответила первой:

— Ты была права, Ритархиста. Балоу направился прямиком в Тикский лес.

Газил, с недовольным видом скрестив мощные руки на груди, начал свой отчёт, больше похожий на ворчание:

— Не быть замеченным — это одно. Но тащиться по лесу, кишащему этими… рыбами-людоедами, в кромешной тьме — это уже настоящее испытание на прочность. Мы не могли даже фонарь зажечь, чтобы их отпугнуть!

— Если всё закончилось лишь «испытанием», то жалобы я слушать не хочу, — отрезала Ритархиста, не моргнув глазом.

— Эй, это легко тебе говорить, сидя в четырёх стенах! — волк надулся, как обиженный ребёнок.

Ритархиста лишь отмахнулась от него раскрытой ладонью, словно от назойливой мухи.

— Ладно, ладно, потерпи. И что дальше? Что он делал в лесу?

Её тон мгновенно сменился с раздражённого на острый, деловой. В позе читалось нетерпение — девушка жаждала фактов, а не оправданий. Калгено, встретившись с её взглядом, кивнула и продолжила:

— Дело в том… мы не можем точно сказать, что именно, но он использовал магию.

— Магию? Какого рода? — Ритархиста наклонилась вперёд.

— Какого… — Калгено растерянно перевела взгляд на Газила, ища поддержки.

— Если бы появилось что-то материальное — эффект, вспышка, — мы бы описали, — подхватил волк, пожимая плечами. — Но мы лишь поняли, что магия была применена. По ощущению в воздухе. По тому, как замерла вся лесная живность на секунду.

— Вы почувствовали применение магии, но не увидели её проявлений? — Ритархиста прищурилась, и в её глазах мелькнуло не изумление, а скорее резкий, аналитический интерес. Это был взгляд охотника, уловившего первый след.

Калгено, не смущаясь её реакцией, подтвердила, подбирая слова:

— Именно. Он дошёл до того огромного дерева-великана, у самых корней… что-то сделал. На земле проступил магический круг — слабый, едва заметный. Балоу его… коснулся, наверное. Активировал на мгновение. И всё. После этого сразу же развернулся и пошёл обратно. Без лишних действий, будто просто проверил почту.

Тишина в комнате повисла густая, как смоль. Ритархиста откинулась назад, её пальцы принялись отбивать неслышный ритм по колену.

«Проверил почту…» — эхом отозвалось у меня в голове. В свете нашего открытия в подвале эти слова обретали новый, куда более тревожный смысл.

Они выследили Балоу до подножия гигантского дерева в самой глухой чаще Тикского леса. Само дерево, помимо исполинских размеров, ничем не примечало — просто древний, молчаливый великан. Но когда Балоу прикоснулся к его обнажённым корням… от ствола расходился призрачный, синеватый магический круг — точь-в-точь как те, что появлялись из Книги рецептов. Круг отпульсировал один раз, слабым светом, и тут же схлопнулся, будто втянутый обратно в древесину самим деревом.

Увидев это, волки и доложили о «неопознанной магии» — заклинании, сам факт применения которого был ясен, но видимый эффект или изменения в окружающем мире отсутствовали.

— Хм… Весьма любопытно, — пробормотала Ритархиста, и в её глазах зажглись знакомые искорки аналитического огня.

— Прости, но это всё, что мы можем сообщить… — голос Калгено звучал с лёгкой, но заметной неуверенностью.

Хотя слежку нельзя было назвать провальной, Калгено казалась слегка виноватой. Её пушистый хвост, обычно гордо поднятый или плавно покачивающийся, безвольно опустился, будто налился свинцом.

Она так переживает, потому что это касается меня, — мелькнуло у меня в голове. Ритархиста, кажется, поймала ту же мысль.

— Какая заботливая подружка, — тихо, почти про себя, заметила колдунья, и в её тоне промелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Не кори себя, — не выдержала я, обращаясь к Калгено. — Ты сделала всё, что было в твоих силах, и даже больше. Мы теперь знаем цель его путешествий.

— И всё же… — вмешался Газил, потирая подбородок. — Он же один из тех самых «героев». Неужели его чутьё настолько притупилось, что он так и не почуял за спиной хвост?

— Ха-ха-ха!

Звание Победителя Повелителя Тьмы действительно звучало грозно, и с волком можно было согласиться. Но Ритархиста, судя по всему, нашла заданный вопрос до смешного наивным и рассмеялась — коротко, сухо, но искренне.

— Жестоко требовать от мага, одержимого одной лишь магией, боевой интуиции или чутья следопыта. Особенно — от такого, как Балоу. Магия для него — не инструмент. Это костыли. Без них он просто не может ходить.

— Серьёзно? — Газил скептически приподнял бровь.

Ритархиста, словно подводя черту под спором, откинулась на спинку кровати и скрестила руки.

— Я говорила, что без маны Балоу всего лишь хилый, нездоровый мужчина? Исправляюсь: без маны он — угрюмый, неинтересный и абсолютно беспомощный человек. Поэтому он панически боится истощения своей маны больше, чем смерти. Потому что для него это — одно и то же.

Сказанные слова повисли в воздухе, холодные и безжалостные, как диагноз. Они рисовали портрет не могущественного мага, а глубоко ущербного, трагичного человека, чья сила была одновременно и его величайшей слабостью.

— Понятно, — фраза Газила прозвучала ровно, без эмоций, видимо, его это не особо заинтересовало. — Значит, как бы он ни старался быть осторожным, нас не обнаружил. Спасибо Балоу, узко специализированному на магии.

— Именно.

«Теперь наша очередь», — как будто сказал взгляд Ритархисты, и она перевела разговор на подземное хранилище в доме Балоу.

— Ты звала Каэдэ на помощь… раз уж понадобилась помощь, значит, нашли что-то, что нужно было вынести? Или спрятать? — Калгено окинула меня оценивающим взглядом, словно ища на мне следы добычи.

— Нет-нет, помощь была в другом! — Ритархиста энергично покачала головой, и в её глазах промелькнула тень забавного недоразумения.

Вероятно, раз я вернулась без единого свёртка или сумки, у них и сложилось такое впечатление.

— Её помощь была неоценима, — уточнила Ритархиста, и в её голосе прозвучала редкая для неё нотка искренней благодарности. — Из-за магических ловушек открывать и закрывать двери пришлось именно ей.

Одна только эта задача, если вдуматься, была ключевой. Без меня они бы не проникли внутрь так незаметно.

Но конечно, идеальных преступлений не бывает. Мы оставили следы — смещённую пыль, едва уловимые отпечатки, открытый проход за тканью. Я это понимала, и Ритархиста, наверное, тоже. Однако её спокойствие граничило с безрассудством. Или же… у мага уже был план?

— Так вот, ближе к делу, — Ритархиста перешла к главному, и в комнате воцарилась напряжённая тишина. — Мы нашли круг. Скорее всего, именно тот, что связан с перемещением Каэдэ между мирами.

Она похлопала ладонью по своей поясной сумке, откуда донёсся лёгкий шелест бумаги. Там лежали драгоценные листы с зарисованной схемой — наша главная надежда и самая опасная улика.

— Правда?! — Калгено вздрогнула, и её уши настороженно выпрямились.

— Правда. Но, — Ритархиста подняла палец, предупреждая, — без тщательного анализа нельзя утверждать ничего наверняка. Можно ли его использовать сразу, требует ли он доработки, цел ли он вообще… Однако ясно одно: в структуре этого круга есть последовательности символов и принципы компоновки, которые мне незнакомы.

— Но… даже если там есть неизвестные вам элементы, — осторожно вставила я, — сам факт его существования говорит о том, что он был использован, верно? Или, по крайней мере, почти готов к использованию?

Я не знала, насколько велика пропасть в познаниях между учениками Альбелума, но они были из одной школы. Значит, шансы есть.

— Или же он был почти готов, и его планировали использовать в будущем, — поправила меня Ритархиста, и её взгляд стал отстранённым, аналитичным. — Разница фундаментальна.

— Значит… у меня всё же есть шанс вернуться? — в моём голосе, против моей воли, зазвучала та самая надежда, которую я пыталась держать под замком.

Ритархиста взглянула на меня, и в её глазах не было ни ободрения, ни жестокости. Только холодная, хирургическая точность.

— Я уже сказала: без изучения — никаких утверждений. Ты хочешь сладкой лжи или горькой правды? — она ткнула в мою сторону пальцем, как учитель, указывающий на ошибку ученика. — Надежда, не подкреплённая фактами, — просто самообман.

— Д-да… вы правы. Простите.

Я бессильно опустила руку, которую инстинктивно прижала к груди, где сердце бешено колотилось. «Ещё рано. Соберись», — сурово одёрнула я себя мысленно.

— Кстати, — спросила Калгено, её голос стал тише и настороженнее, — а Балоу… он ничего не заподозрил? Не обнаружил, что вы спускались вниз?

— М-м, на данный момент — вряд ли. Но на всякий случай я… приняла меры, — ответила Ритархиста, и на её губах промелькнула едва уловимая, странная улыбка.

— Меры? — Калгено нахмурилась. — Вы что, вышли к нему и что-то сказали? Сыграли в невинность?

Мысль о том, что Ритархиста могла сама выйти на контакт с Балоу, чтобы отвести подозрения, заставила мою кровь похолодеть. Это был бы неоправданный риск.

Но «меры» Ритархисты, как выяснилось, лежали в плоскости, куда более далёкой от моих простых предположений.

— Нет. Я просто привела кабинет в… естественно разрушенное состояние.

— В-в состояние чего? — я замерла, не веря своим ушам.

— Естественно разрушенное. Без постороннего вмешательства, — повторила Ритархиста так же спокойно, как если бы говорила о погоде.

— Кабинет… То есть, ты разрушила дом? — недоверчиво проскрипел Газил, широко раскрыв глаза. — И что, «естественно» — это как? Вызвала землетрясение? Или просто споткнулась об несущую балку?

Я, Калгено и Газил уставились на неё в полном, потрясённом единомыслии. Разрушить кабинет — это не «подстраховаться». Это объявление войны.

— Естественно — значит, так, что не вызовет лишних вопросов. Незаметно… настолько, что даже трудно объяснить… — Ритархиста вдруг спохватилась, откашлялась и резким жестом оборвала тему, будто закрывая крышку на опасной коробке. — Ладно, это несущественно. Суть в другом — спать нам сегодня не придётся. Вы сейчас же ведёте меня к тому дереву. Точнее, ещё вчера.

— Что?! Сейчас?! — мои глаза, кажется, стали размером с блюдца.

— Чем раньше, тем лучше. Пока следы свежи, а мана, вероятно, ещё не восстановилась, — её тон не допускал возражений.

— Мы отлично запомнили и дорогу, и сам ориентир, можешь не сомневаться, — поддержал Газил, и в его голосе слышалось даже некоторое оживление.

Похоже, единственной, кого охватили сомнения и первобытный страх перед ночным лесом, была я. Их логика была железной. Мои опасения — чистой воды трусостью.

— В лесу тоже могут пригодиться уникальные… особенности Каэдэ. Так что она, разумеется, идёт с нами, — добавила Ритархиста, бросив на меня взгляд, который скорее констатировал факт, чем спрашивал разрешения.

— Х-хорошо…

Оставаться одной в пустой гостиничной комнате, пока товарищи рискуют, мне и в голову не приходило. А в такой компании — с волком, воительницей, магом и феей — даже ночной лес казался менее устрашающим. Хотя бы на словах.

Когда мы ступили под сень Тикского леса, и свет нашего фонаря заставил светящихся рыб-призраков расступаться, образуя мерцающий тоннель в темноте, я невольно запрокинула голову. К этому времени Касуми, до сих пор прятавшаяся в моих волосах, обрела смелость и закружилась вокруг, как крошечный светлячок.

Ночной лес был откровенно жутким. Я впервые осознала, что страх перед невидимым, что таится впереди, никуда не девается, даже если ты не один. Разве что становится чуть тише, чуть дальше от сердца. Хотя, может, эти парящие светящиеся твари всё же делали его лучше, чем абсолютно чёрную, глухую чащу?

Я невольно представила, каково было бы идти здесь в одиночестве, и по коже побежали ледяные мурашки.

— Вы следили за ним без света… Как вы умудрились увернуться от такого количества… этого? — я кивнула на проплывающую мимо рыбину с полупрозрачным телом и слишком большими глазами.

— Ага, как видишь, они не очень-то проворные, это помогало, — флегматично ответил Газил. — Но больше всего помогла малявка. Она всё время создавала вокруг нас воздушные завихрения, сбивая рыб с курса.

— Правда? Молодец, Касуми!

— Хе-хе-хе!

Фея, смущённо прикрыв щёчки крошечными ладошками, зависла в воздухе, сияя от похвалы. Несмотря на свой размер, малышка была невероятно надёжным существом, не раз выручавшим меня. Мысль о том, что она защищала и других, когда меня не было рядом, наполнила грудь тёплой, почти материнской гордостью.

— О, а вот и наше дерево! — внезапно объявил Газил, указывая вперёд.

Мы пробыли в лесу не так уж долго, и я уже морально приготовилась к часам пути вглубь чащи, поэтому даже удивилась.

Дерево, на которое волк указал, не было самым высоким, но его ствол поражал своей толщиной — в обхвате с лежащего человека с раскинутыми в стороны руками. Крона, невидимая в темноте, должна была быть невероятно густой, судя по тому, как плотно она перекрывала лунный свет.

— Действительно… монстр, — выдохнула я.

— Видишь? Точно, оно. А теперь, колдунья, — Газил повернулся к Ритархисте, — твой черёд разбираться в этой магической белиберде. Мы своё дело сделали.

Ритархиста уже не слушала. Её взгляд был прикован к исполину. В ответ на слова Газила маг лишь слегка кивнула и медленно, словно в трансе, подошла к дереву. Остановившись перед ним, она заметила что-то, присела на корточки и начала осторожно, почти с нежностью, разгребать землю у самых корней.

— Здесь что-то есть, — шёпот колдуньи прозвучал скорее для себя самой.

Её внимание привлекли корни, искусно присыпанные свежей землёй и листьями — плохая маскировка для опытного глаза. Девушка коснулась одного из них кончиками пальцев…

И дерево ответило.

От ствола, словно светящееся дыхание самого дерева, разошёлся призрачный, синевато-бирюзовый магический круг. Свет был неярким, но невероятно чистым, заставляя тени плясать на наших лицах. Узоры не были статичными — они медленно текли и переплетались, как жидкий свет.

— Во-о-от оно! — ахнул Газил, указывая на расходящиеся светящиеся линии. — Точно, именно это мы и видели!

— Да, — коротко подтвердила Калгено.

— Он… очень похож на тот, что в подвале, но… — начала я, пытаясь уловить разницу.

Ритархиста, казалось, отключилась от внешнего мира. Она не отрывала пристального, хищного взгляда от круга, следя за каждым изгибом руны, каждым соединением линий. Её глаза жадно впитывали информацию, будто она пыталась запечатлеть всё в памяти силой воли.

— Похож, но не идентичен, — наконец выдохнула наша соратница, и в её голосе звучало не разочарование, а азарт охотника, нашедшего новый след. — Структура ядра схожа, но периферийные последовательности… другие. Более… направленные.

— Зачем создавать два похожих круга? — тихо спросила Калгено. — Да ещё один — в такой глуши. Что это? Ловушка? Хранилище?

— Хм-м…

Вопрос повис в воздухе. Ритархиста, подперев подбородок рукой, застыла в созерцательной позе, похожей на древнего мудреца у священного источника. Только глаза, отражающие холодный свет круга, выдавали лихорадочную работу мысли.

— Э-э, Балоу использовал межмировую телепортацию трижды, — осторожно напомнила я, собирая обрывки нашей предыдущей логики. — Может, это более ранняя версия? Или, наоборот, следующая ступень?

Если он экспериментировал и улучшал заклинание, то новые круги были логичны. Но какой из них перед нами — прототип или финальный вариант?

— Но это не объясняет, зачем прятать круг в лесу, — возразила Калгено, её уши настороженно повернулись. — Если боялся обнаружения — закопал бы глубже или уничтожил. А этот… спрятан, но не уничтожен. Он активен.

— Верно. Значит, у этого места есть особенность. Магическая или иная, — Ритархиста наконец оторвалась от созерцания и обвела взглядом мрачную чащу. — Лес Тик… известен аномальной плотностью фоновой маны и… своеобразной флорой и фауной.

— Мы не маги, — вмешалась я, чувствуя, как по спине пробегает догадка, — но… есть ли преимущество в том, чтобы проводить межмировую телепортацию именно здесь? Может, это место… силового узла? Или, наоборот, «тонкого» места между мирами?

Слова вырвались сами, подкреплённые тоннами прочитанной в другом мире фантастики. В глазах Ритархисты вспыхнула искра — не насмешки, а внезапного интереса.

— «Тонкое место»… — она повторила за мной, обдумывая. — Примитивная, но наглядная аналогия. И она… не лишена смысла. Лес всегда был полон аномалий.

Она снова повернулась к кругу, и теперь её взгляд был иным — не просто изучающим, а оценивающим.

— Если это приёмник… а тот, в подвале — передатчик… — она пробормотала почти беззвучно, но мы все уловили эти слова.

Воздух вокруг нас, и без того холодный, словно стал ещё гуще.

Калгено подхватила мою мысль, её голос прозвучал как эхо моего вопроса:

— Верно. Может, дело в природной магии этой местности? Или в этих существах? — она кивнула на проплывающую мимо светящуюся рыбу.

— Разумное предположение, — согласилась Ритархиста, но тут же покачала головой. — Однако, кроме этих фосфоресцирующих паразитов, Тикский лес ничем принципиально не отличается от любой другой чащи. Магический фон здесь стабилен, но не аномален. Нет.

Она перевела пристальный взгляд обратно на дерево-великан.

— Если и есть особенность, то только в нём самом. Любое дерево, прожившее несколько веков, становится естественным конденсатором маны. Оно впитывает её из земли, воздуха, дождя… годами. А этот исполин… он просто колоссальный аккумулятор. Возможно, Балоу выбрал его именно как готовый, неисчерпаемый источник энергии для своего круга. Встроил механизм в уже существующий резервуар.

Днём это дерево, должно быть, возвышалось над остальным лесом как тёмная громада. Дело было не в месте. Дело — в батарейке.

— Это не случайность. И оставлять эту «зарядную станцию» без присмотра было бы верхом глупости, — заключила Ритархиста, и в её тоне прозвучала ледяная решимость.

Достав из сумки свежий лист бумаги и тонкое перо, она, как и в подвале, принялась зарисовывать парящий в воздухе круг. Тонкая рука двигалась с той же пугающей, механической точностью, стремительно покрывая бумагу сложными узорами.

— Для этого Балоу и отсылал нас подальше, — тихо выдохнула я, и кусочки пазла наконец сложились в целое.

Массовая закупка кристаллов-манаккордов. Настоятельная, почти истеричная потребность в особой бумаге из далёкого Риалура… Если он знал, что мы пропадём на несколько дней, то мог действовать открыто. Его упрямство по поводу именно определенной бумаги теперь обретало зловещий смысл — это был не каприз, а необходимость для завершения плана, и одновременно — идеальный предлог, чтобы убрать нас с глаз долой.

— У Балоу была конкретная цель — выиграть время, — без эмоций констатировала Ритархиста, не отрывая пера. — Время на накопление маны для финальной активации. Время на внесение правок в круг после… твоего появления. Время на подготовку незаметного отступления. И так далее.

Вид Ритархисты, обычно такой насмешливый и игривый, а теперь — холодный, методичный и безжалостный, был непривычен и даже пугал. Она казалась совершенно другим человеком.

— Если бы вы, не столкнувшись со мной, продолжали слепо выполнять его поручения, он однажды просто исчез бы.

Что бы я сделала тогда? Осталась бы навсегда в этом мире, не понимая, что случилось?

— И хотя Каэдэ не могла отказаться, ведь всё это было «необходимо для возвращения домой»… со стороны Балоу так поступать особенно низко, — в монотонном голосе мага трудно было уловить осуждение. Скорее, констатацию факта. Будь её руки свободны, она, наверное, лишь бы пожала плечами.

— Мы отсутствовали в Анрэне довольно долго, — осторожно вставила Калгено, приподнимая фонарь, чтобы свет лучше падал на бумагу. — Может, он установил такие же круги и в других местах?

— М-м, маловероятно, что их всего два… — пробормотала Ритархиста, и её перо вдруг резко замерло в воздухе. — Но если так… то как искать остальные…

«Что такое?» — я заглянула к ней через плечо. Чернила с кончика пера, всё ещё касавшегося бумаги, медленно растеклись, образуя жирную, тёмную кляксу. Но дело было не в этом.

— Кажется… кое-что начинает сходиться, — прошептала Ритархиста, и в её шёпоте впервые за вечер прозвучало нечто, похожее на азарт.

— Сходиться? Что именно? — насторожился Газил.

«Вот, смотри», — словно говорил её жест. Колдунья, не раздумывая, вытащила из сумки все листы, зарисованные в подвале, и разложила те на земле, покрытой гнилыми листьями и хвоей, прямо рядом со свежим наброском.

Мы вчетвером, кроме Ритархисты, наклонились, образовав тесный круг. Но никто из нас не видел в этих линиях ничего, кроме красивых закорючек. В унисон мы склонили головы набок, как птенцы, не понимающие, что показывают им взрослые.

— Что-то должно совпасть? Это что, головоломка? Я в таких не силён, — пробурчал Газил.

— Расслабься, на тебя я и не рассчитывала, — Ритархиста фыркнула, но в уголках губ дрогнула тень улыбки — первой за этот долгий, тяжёлый вечер.

Девушка указала пальцем на часть свежего рисунка, где чернильная клякса начала растекаться по странному, угловатому символу.

— В круге из подвала есть фрагменты, последовательности, которые мне были непонятны. Я списала это на специфику межмировой телепортации — дескать, никогда с таким не сталкивалась.

Затем её палец переместился на один из листов с подвальным кругом, к точно такому же угловатому, несимвольному скоплению линий.

— …то становится ясно, что это не часть телепортационного заклятья. Это что-то другое. Что-то, что он встроил в оба круга поверх основного механизма. Как второй, скрытый слой. Как… ловушка. Или маяк.

Она замолчала, и в её расширившихся глазах отразилось не просто понимание, а леденящее догадку озарение. Затем она резко ткнула пальцем в только что нарисованный круг от дерева, а потом — в соответствующее место на схеме из подвала.

— Смотрите. Этот клубок линий здесь… и этот здесь… — её палец перебегал с листа на лист. — Они не идентичны, но они… гармоничны. Как левая и правая перчатка. Они не повторяют друг друга — они дополняют.

Девушка мысленно совместила оба фрагмента в воздухе, и её лицо осветилось.

— По отдельности это просто бессмысленные символы. Но если наложить их друг на друга, совместив не по контуру, а по логике потока маны… они складываются в одну целостную, законченную руническую цепь! Цепь, которую я знаю.

Девушка-маг обвела взглядом наши ошарашенные лица.

— Представьте, что вы разорвали печать на две части и спрятали половинки в разных книгах. Сами по себе клочки бумаги — просто мусор. Но сложите их — и вы прочтёте послание. Здесь — то же самое, только «посланием» является самостоятельное, мощное заклинание, искусно вплетённое в ткань основных кругов. И оно... активно в обоих местах одновременно.

— Э-это… то есть они соединяются… и что это даёт? — растерянно спросила я, чувствуя, как голова идёт кругом.

Я была не одна. Калгено, Газил — все трое смотрели на разложенные листы с одинаково озадаченными, пустыми лицами. Мы видели лишь красивые каракули.

— Если коротко, — пояснила Ритархиста, обращаясь ко всем, — значит, один магический круг был разделён на части.

— Разделён? — переспросил Газил, смотря на неё. — И зачем это?

— Зачем?.. — Ритархиста наклонила голову, будто разминая шею.

— Вы же с Балоу были учениками одного учителя? Разве вы не понимаете друг друга с полуслова?

Для Газила это была, наверное, невинная реплика, но Ритархиста тут же нахмурилась, и на её лицо легла тень раздражения. Казалось, вопрос волка задел ту за живое.

— Какой бестактный вопрос! — парировала колдунья, уже явно обращаясь к Газилу. — Разве факт учёбы у одного наставника позволяет читать мысли товарища? Понимать его мотивы и поступки?

— Э-э… да, глупость сморозил… прости, — смущённо пробормотал Газил, почесав затылок.

Искреннее, пусть и грубоватое, извинение, кажется, подействовало. Ритархиста вздохнула, долгим выдохом сбрасывая с себя напряжение, и её голос вернулся к своему обычному, слегка насмешливому тембру.

— Ладно, проехали. Не в этом суть.

Она начала методично собирать листы в аккуратную стопку.

— Суть в том, что если круг разделён, то нужно найти все его части. Иначе даже скопированная нами схема из подвала — неполноценна. Безопасность её активации — под большим вопросом.

Она щёлкнула ногтем по краю стопки.

— Но если одна часть спрятана в подвале его дома, а вторая — вот здесь, в чащобе, то остальные фрагменты могут быть разбросаны по всему Анрэну и его окрестностям. Как их искать, не зная даже общего числа?

— М-м-м… — Ритархиста буквально зарычала, окидывая взглядом дерево-великан, направление, где, как мы знали, был дом Балоу, и листы в своих руках. — Они могут быть расположены по определённой схеме. Геометрической. Например… на равном расстоянии от некой центральной точки. На одной окружности.

— С чего ты взяла? — одновременно спросили мы с Калгено.

— Круги, которые вы видели, — они были круглыми, верно? — уточнила Ритархиста.

— Да, — подтвердила Калгено. Светящееся кольцо от дерева было идеальной окружностью.

— Магическая теория форм… Ох, если объяснять с нуля, мы тут до утра проторчим. Но если коротко: круглые «окружности» стремятся к идеальной, замкнутой форме. Есть и другие базовые конфигурации — треугольник, квадрат, гексагон… В нашей среде ценится симметрия, порядок, математическая чистота. Хаос и асимметрия — для дилетантов или для очень специфичных, тёмных ритуалов.

Это было лишь предисловие, и хотя слова были понятны, общая картина оставалась туманной. Ритархиста смахнула с земли горсть листьев, обнажив влажную почву, и острым концом ветки нарисовала на ней идеально ровный равносторонний треугольник. В его геометрическом центре она ткнула веткой, оставив маленькую ямку.

— Допустим, эта точка — эпицентр. Дом Балоу, его мастерская.

Затем она ткнула веткой в одну из вершин треугольника.

— А это — наше дерево. Понимаете? Расстояние от центра до каждой из трёх вершин — одинаково. Если описать вокруг центра окружность, все вершины лягут на неё. Это один из базовых, элегантных и надёжных принципов построения распределённых магических формаций. Балоу, со всей его педантичностью и любовью к «совершенству», определённо мог руководствоваться именно им.

Ритархиста предположила, что центр — дом Балоу, потому что маг обычно стремится держать контрольный узел, сердце системы, у себя под боком. Но если это допущение неверно, и центр находится где-то ещё… тогда все поиски придётся начинать с чистого листа.

— Значит, будем искать, отталкиваясь от дома Балоу как от гипотетического центра и предполагая треугольную или иную симметричную структуру, — резюмировала Калгено, и в её голосе звучала уже не растерянность, а решимость действовать.

— Именно.

— Всё равно нам, профанам, в жизнь бы такое в голову не пришло, — вздохнул Газил, потирая затылок.

Версия Ритархисты была лишь гипотезой, но других зацепок у нас не было. А её слова, подкреплённые глубокими познаниями и долгим, пусть и горьким, знакомством с Балоу, звучали пугающе убедительно.

— Я почти уверена, что мы на правильном пути, — заключила Ритархиста, и в её глазах горел холодный, безошибочный огонь уверенности. — Он всегда любил красивые, симметричные решения. Даже в своём безумии.

Затем она, словно вспомнив, что не закончила зарисовывать круг, снова взялась за перо, быстро завершила работу и просто сказала:

— Ладно, пошли обратно.

— Уже всё? — не удержалась я.

— Да, — кивнула Ритархиста, собирая бумаги. — Сам круг — это главная улика, и я скопировала его полностью. Остальное — домыслы, пока мы не найдём другие части.

***

Газил проводил нас до окраины Анрэна, но дальше, к самому постоялому двору, идти не стал — кивнул на прощание и растворился в переулке, ведущем к его дому. Теперь нас было четверо — я, Калгено, Ритархиста и Касуми, — и нам оставался лишь короткий путь до гостиницы.

Усталость давила странно — не как боль в мышцах, а словно тяжёлая, влажная туманность, осевшая на плечи и отяжелившая веки. Тело было послушным, но каждая мысль пробивалась через густую, вязкую муть. Сильнее всего хотелось одного: оказаться в комнате, упасть на жёсткий, но такой манящий матрас и хоть на мгновение перестать думать, перестать бояться, перестать рассчитывать. Просто закрыть глаза и позволить темноте унести это бесконечное напряжение.

Я, конечно, предполагала, что Ритархиста свернёт к дому Балоу, но она, не подавая виду, прошла с нами через весь спящий город и остановилась лишь у самых дверей нашей гостиницы.

— Э-э… — нерешительно начала я, оборачиваясь к ней. — Вы не туда…?

— Кстати… — Ритархиста, словно только и ждала моего вопроса, тут же перебила меня. Затем, смотря на нас с Калгено взглядом, в котором смешались беспомощность и мольба, девушка сложила ладони и прижала те к щеке, сказав тоненьким, надтреснутым голоском: — Вы не разрешите мне переночевать у вас сегодня? Всего одну ночь!

— Что?! — вырвалось у нас почти одновременно.

— О чём ты? — даже Касуми, сидевшая на плече Калгено, удивлённо уставилась на Ритархисту.

— Но вы же… живёте в доме Балоу! — растерянно воскликнула я, не понимая её намерений.

— Ах, об этом? — Ритархиста сделала вид, что только сейчас вспомнила, приложив палец к подбородку. — Милая, того, кто вламывается в кабинет и устраивает там погром, редко оставляют ночевать. Меня попросту выставили за дверь. Немедленно.

— А… — у меня в голове наконец щёлкнуло.

Вот же. Чтобы замести следы нашего вторжения в подвал, Ритархиста пошла на отчаянный шаг — учинила в кабинете настоящий разгром. Этот её «хитрый план» был настолько абсурден и эффектен, что на фоне открытий в лесу я о нём попросту забыла.

— Э-э… ну… всего на одну ночь? — переспросила я, переводя взгляд на Калгено.

— Конечно! — Ритархиста закивала с такой готовностью, будто её вот-вот пригласят на пир.

Хотя я не была прямой причиной её изгнания (причиной был, всё-таки, разгром кабинета), но раз я участвовала во вторжении, совесть не позволяла просто отказать.

К тому же, была глубокая ночь. Стойка администрации давно не работала. Если мы откажем, Ритархисте действительно придётся ночевать на улице.

— Х-хорошо… — вздохнула я, поймав понимающий кивок Калгено. — Всего на одну ночь.

— Спасибо! Обещаю, завтра с утра сниму комнату, — мгновенно просияла колдунья, и вся её показная беспомощность испарилась, сменившись деловой уверенностью.

Наша скромная комната была рассчитана ровно на двоих, что живо напомнило о себе в виде двух узких кроватей. Заставить изгнанницу спать на голых половицах было немыслимо. После быстрого совещания, состоявшего из пары взглядов и скупого кивка Калгено, всё решилось: я уступлю Ритархисте свою кровать, а самой придётся потесниться и лечь с Калгено. Не самая удобная перспектива после такой ночи, но иного выхода не было.